Глава 19

Аккумулятор холода был приложен к ноге, а жена складывала аптечку.

— Боюсь, сегодня этот пациент не сможет заниматься мангалом, так что, Марк, — все дело на тебе. Отдаю тебе свою помощницу, у меня теперь есть стационарные руки. Будет сидеть и резать.

— Не вопрос. У тебя там нет пантенола? У нас кое-кто уснул на солнышке.

Юля отдала Инге оставленные ею вещи и пошла наверх, чтоб, воспользовавшись зеркалом, оценить ущерб.

Кожа и правда сильно покраснела, но волдырей не было. Ягодицы и бедра под шортами тоже припекало — как оказалось, краснота была и там. Через несколько минут дверь открылась.

— Эй! А стучать? Я переодеваться как бы шла.

— Стучать в собственную спальню к собственной жене — это странно, не находишь?

— Фиктивной жене.

— Это мы еще посмотрим.

Юля насупилась, но увидела у него в руке заветный баллончик.

— Придется тебе намазать мне спину.

— Как вижу не только спину…

— До этого места я дотянусь сама. Спасибо.

Марк снял колпачок и подошел к ней ближе.

— Убери волосы и развяжи лиф, иначе я запачкаю купальник.

— Вот еще! Пачкай.

— Не капризничай. Можешь прикрыться руками. Мы уже голыми в одной постели спали, а тут заскромничала.

Юля, чуть не рыча, подчинилась. Холодная пена быстро снимала жжение и приносила облегчение.

Не успела она и слово протеста вставить, как в два движения он закатал ее бикини и нанес пантенол на оставшиеся покрасневшие участки.

— Как пена осядет — ее надо будет втереть.

— Не вздумай ко мне прикасаться.

— Я хочу тебе помочь.

— Ага, спасибо. Ты мне уже напомогался. Чистота порыва сомнительна. Ты сейчас все еще первый спор доигрываешь? Или у тебя уже новый? Мне просто показалось, что первый сам собой решился, когда мы в ЗАГС пришли и назло всем неверящим шлепнули штампы в паспорта.

— Юль…

— Тшшш!!! Не перебивай меня!

— Понял, молчу.

— Раз уж я вляпалась и усердно всем доказывала, что все серьезно и по-настоящему, то я продолжаю пока ломать эту комедию. Но это ненадолго. Не знаю насколько, но точно не до "пока смерть не разлучит нас". Пользуясь моментом, ты решаешь дела с папой. Но… раз уж мы по одну сторону, но не заодно, пояснительную бригаду мне.

— Ок.

— Итак. В тот вечер и было запланировано нас познакомить?

— Нет. Это случайность.

— На нашей свадьбе были те, кто в курсе вашего с Лешей спора?

— Нет. Те, кто узнал, что я женюсь, и этому не поверили. Ну и Диму я позвал для тебя. Вы вроде как дружили.

— Для меня? Или показать, что ты его обошел.

— Буду честен. И для этого тоже. Но мне не хотелось, чтоб ты была среди чужих. Твоих друзей я не знаю, кроме трех подруг.

— В коттедже. Все знали о спорах? О первом, что ты меня уведешь? И о втором, что нам не слабо пожениться?

— Думаю, большая часть понятия о них не имели. Иначе Галя бы мне голову откусила, а Сашка играл в дартс, используя мою мошонку вместо мишени.

— Фу! Как вульгарно.

— Зато честно.

— Жениться, чтоб выиграть спор, — это не перебор?

— Выйти замуж за незнакомца, чтоб отомстить незадавшемуся любовнику, — это не перебор?

— То, что я дура, я не отрицаю. Пытаю понять насколько ты дурак.

— Видишь, какая мы хорошая пара?

— Соседи по палате психиатрического отделения не обязательно должны быть парой. Но ты все-таки еще и отменный мерзавец.

— Поверь, меня называли и похуже… Пена спала, я размажу. Обещаю осторожно.

— Ладно. Никаких лишних троекторий движений.

Марк аккуратно провел ладонью по ее плечам. Юля затаила дыхание, ожидая либо боли от касаний, либо что его занесет на виражах. Но он продолжал выполнять ровно то, что следовало. Видимо, все же Марк ее вовремя разбудил, потому что его прикосновения не были болезненными.

— Эй! — вскрикнула Юля, когда со спины он перешел на более нижнюю часть…

— Я все равно весь уже умазался, так что могу довести дело до конца. К тому же… Я не могу упустить возможность чуть подольше прикасаться к женщине, в которую влюблен… Ведь она меня ненавидит.

— Я тебя не ненавижу, — Юля развернулась к нему, прекрасно понимая, что его лицо сейчас примерно на уровне ее груди, перехваченной ладонями. — Я тебя презираю. Потому что это подло, низко и…

И она не успела договорить, потому что ее прервал на полуслове поцелуй.

— Ау!

Он отшатнулся и прижал руку ко рту.

— Ты чего кусаешься?!

— А нечего меня перебивать.

— Что?! — Марк непонимающе похлопал глазами, а потом засмеялся. — Ты меня укусила, потому что я не дал тебе договорить? А я думал за попытку несанкционированной близости.

— Иди отсюда, я буду переодеваться.

Когда он вышел, Юля прислонилась лбом к стене. Было дико признавать, но хоть этот человек и поспорил на нее с другом, потом они на спор поженились через 2 дня после знакомства, и, вообще, он хотел ее использовать, чтоб получить, так сказать, карьерный рост… Но эти отношения были самыми нормальными в ее жизни. Где ее знакомили с родителями и приводили в семью, хотели проводить с ней время как с подругой и хотели ее как женщину, шли на помощь, даже когда она не просила, где обоюдно признавались ошибки…

Стоп! СТО-О-ОП!!!! Никаких таких мыслей. Я точно с ума сошла. Еще чуть-чуть, и я начну думать, что "часики-то тикают", а к весне замачивать семена огурцов. Он козел. Я хочу развод.

Подождав, пока еще немного впитается пантенол, она промокнула остатки полотенцем и, переодевшись, спустилась к Марку и его родителям.

Остаток дня проходил непосредственно и легко. Они ели ледяную окрошку, топили баню, рассказывали про этот дом, как он у них оказался, что они делали и какие еще планы, часто повторяя, какая романтика тут зимой.

— Я привезу тебя сюда встречать Новый год, — шепнул Марк, поигрывая ее локоном.

Ага! Сейчас! К Новому году ты уже будешь с новой женой.

Но вслух она так ничего и не произнесла, улыбнувшись его родителям.

— Папа сегодня без бани, я со своим давлением туда не пойду на ночь, а вот вам можно. Вы бы сходили, а вечерком мясо пожарим на углях, выпьем вина и пойдем спать. В тишине этого дома после города спится божественно.

— Не думаю, что моя покрасневшая от солнца кожа одобрит баню…

— Краснота спала, ты не обгорела, только чуть переборщила с солнцем. Париться с веником тебя никто не заставляет, а вот подышать ароматным паром и ополоснуться в отварах трав — очень полезно.

— Говорите, как моя мама. Которая сама бани, к слову, терпеть не может.

Инга засмеялась и посмотрела на мужа. Тот сидел мрачный и молчаливый. Он злился, что все его планы на выходные испортил кусок стекла. К тому же он все еще считал свадьбу сына взбалмошной блажью, а не ответственным шагом. И Юлю, как жену и члена семьи, не воспринимал.

— Как края раны схватятся — ты можешь сидеть в парилке, пока глаза не лопнут. Мы можем приехать на следующей неделе. А как выйдем на пенсию, вообще сюда переехать.

— Ага, чтоб скорая сюда ехала на вездеходе зимой, — усмехнулся Марк.

— Ты скептик и ворчун как твой отец. Когда-то надо успеть побыть и мечтателем. В молодости или старости.

— Ромео и Джульетта были мечтателями в молодости, поэтому до старости и не дожили. Раз уж мне в баню нельзя, у мангала я могу только сидеть… Мне можно уже коньяк. Как обезболивающее для моей ноги и душевной раны от испорченных выходных.

— Таких ли уж испорченных? Мы собрались семьей в домике за городом. Ты поймал рыбу. А вечером мы будем есть вкуснейший шашлык, запивая коньячком. И тишина. И никакой работы. Свежий воздух. Кузнечики стрекочут, пахнет травой и цветами. И…на тебе твой коньяк, чтоб твое лицо хоть чуть-чуть разгладилось, а то ты этой кислятиной и нам испортишь отдых.

Инга достала пузатую бутылку и вручила мужу.

— Юлечка, пойдем, выдам тебе банные принадлежности.

Когда Юля вернулась в общую комнату с охапкой всяческих полотенец и махровым халатом, Марк уже ждал ее у входа.

— Пойдем. Покажу тебе нашу парную.

Едва они вышли на крыльцо девушка зашипела:

— Мало того что мы спим в одной постели, так теперь и в баню вместе?! Одурел?!

— А что я скажу? Жена со мной стесняется потеть?

— Черт бы тебя побрал! Сколько же с тобой неприятностей!

— Ты хотела сказать, что со мной не скучно.

— Я сказала, что хотела. Не хочу я с тобой в баню. Я вообще в нее не хочу.

— Хватит ныть. Тебе понравится.

— Будешь меня доставать — оболью кипятком, и будешь с отцом зализывать раны за коньяком.

— Злюка.

— И как мы будем мыться? С закрытыми глазами или без света?

Марк смеялся чуть не в голос над ее бурчанием и нахмуренными бровями.

Баня оказалась большой. Два предбанника: холодный и теплый. Во втором стол и лавочки у одной стены, у другой длинная широкая скамья и крючки. Дальше помывочка, а в глубине отдельная парная. Настоящая сауна, где можно отдыхать компанией.

— Раздевайся и заматывайся.

Перед лицом Юли раскрылась белая хлопковая простыня.

— Я отвернусь. Ты тоже не подглядывай.

Когда она оба облачились в "греческие" одеяния, Марк повел дальше на экскурсию. Сухой горячий воздух наполнял легкие и гладил по обнаженным плечам, пробирался под ткань и моментально заставлял ее стать влажной от проступивших капелек пота. В парильной скамьи в три этажа в виде ступенек. Деревянная бадья с ковшом. И каменка, выложенная камнями, среди которых притаился поблескивающий брикет минеральной соли.

— Держи. Сегодня ты будешь Наполеоном.

На голову Юли была нахлобучена банная шапочка в виде треуголки. Марк же был в "буденовке" с красной звездой во лбу. От комичности этой картины Юля не удержалась и рассмеялась.

— Хватит ржать! Ты Наполеон, а не его конь.

— Грубиян, — Юля показала ему язык и стала подглядывать через его плечо, что он там колдует. В большой ковш были сложены какие-то травы и цветы, а он заливал их кипятком.

— Забирайся, сейчас будем принимать паровые ванны.

Как только отвар попал на раскаленные камни — воздух наполнился ароматом шалфея, календулы и чего-то еще. Приятно щекотал нос запах соли. Волосы быстро намокли и прилипли к шее и плечам, струйки пота побежали по лицу и рукам.

— Ты сейчас такая красивая.

Юля подняла глаза, Марк смотрел на нее, не отрываясь. На его ресницах повисли капельки пота, лицо раскраснелось, обнаженный торс влажно блестел, кадык ходил, когда он сглатывал.

— Никогда не понимала, почему на мужчин так действует эта жарища. Это инстинкт? Организм думает, что умирает и ему срочно требуется продолжение рода?

— Ты точно дурочка.

Марк улыбнулся и провел рукой по лицу, стирая пот.

— Ну что? Не страшно со мной тебе здесь?

— Не очень. Мы уже были в простынях в одном помещении, правда, там было не так жарко.

— О-о-о, ты не представляешь, как бы тебе сейчас позавидовали процентов восемьдесят всех твоих знакомых. Сауна — это кайф в любое время года.

— Часто ходишь в сауну с девчонками?

— Только из нашей компании. Лина, к слову, абсолютно не умеет наматывать простынь. Она у нее все время падает или распахивается.

— О да! Я уверенна, что дело именно в умениях.

— Пожалела бы девочку.

— Я уверена, что после сауны ее обязательно каждый раз кто-нибудь да жалеет.

— Да, она любит вызывать к себе жалость.

— Как же ты, бессердечный, не поддался за столько лет?

— Милая, если у меня было много женщин, это не значит, что все подряд. У меня есть вкус. И я, если честно, брезглив. Не люблю общественные туалеты.

— Ну и сравнение…

— А как еще назвать женщину, которая готова помочь любому нуждающемуся за символическую плату?

— Лучше помолчи. Мне противно от твоих слов.

— Я говорю, как думаю, и извиняться не буду.

— Я не прошу извиняться, я прошу не портить приятный момент неприятным разговором.

— Так все-таки момент приятен?

— Момент, но не ты. Тебе нет прощения.

— Дорогая, я тебя обманом в ЗАГС не тащил. Не тащил?

— Нет, — Юля недовольно скрестила руки на груди.

— Поспорил на то, что тебя уведу. Да, некрасиво. Но что ты потеряла бы? Что он тебе давал?

Давал?.. Только брал…

— Я готов сцепиться за тебя со своим отцом, по совместительству начальником. А что он? Подхихикивал, когда тебя оскорбляла за спиной его никчемная сестричка.

Как же ты красиво заговариваешь зубы. И ведь хрен с чем поспоришь. Ну засранец же, а!

— Говоришь, удовлетворяю отца? Я мог выбрать для этого любую другую девушку, из тех, что готовы на все, чтоб я хотя бы им позвонил. А не завоевывать чокнутую своенравную… В общем, тебя. И дело не в спорах, отце… Я нашел, что мне нужно.

— А ты? Ты ли то, что нужно мне?

— Если б я был тебе не по душе и так противен, ты бы за меня замуж не вышла, мою жену не изображала, не спала бы со мной в одной постели и не сидела здесь и сейчас.

Да ты уже либо сам с собой соревнуешься, либо со мной… Я дам тебе, что ты хочешь… И посмотрим, как быстро ты запоешь другие песни…