Глава 18

Двое суток с выключенным телефоном и домофоном. Никого не хотелось видеть или слышать. Нужно было обдумать, отдышаться. Снова.

Мысли по кругу. Отец поставил ему условие, что тот должен взяться за ум… Но он спорит, что уведет у друга "девушку", они знакомятся и женятся на "слабо"… новый спор для него, который удачно продолжает первый и помогает решить проблему с отцом. Как много людей в курсе первого спора? А второго? Дима явно не знал, что Марк женится на той, на которую поспорил. Все смешалось. Победителем во всем с таким раскладом выходил ее супруг. Леша проиграл по всем фронтам. А что сама Юля? Ей никак не удавалось разложить по полочкам ее положение в этой ситуации. Кроме того, что она сама во всем виновата. Ну кто выходит замуж через несколько часов знакомства? Причем просто назло неудавшемуся ухажёру и его сестре, с которой видится раз в год.

На фоне всего происходящего, щемящая грудь тоска при мыслях о Леше куда-то улетучилась. Еще неделю назад его слова в лифте взорвали бы ей голову тысячей фейрверков, но сейчас вызывали только еще большее разочарование. Новый факт о предшествующем всей этой кутерьме споре, еще раз подчеркнул, что Леша свинья. А еще, оказывается, пяточек был и у Димы. И она уже сомневалась, а хорошая ли партия Миша для ее подруги.

Временами хотелось винить в случившемся подруг, что они ее не остановили, а потом затолкали в ЗАГС. Но они же не могли сломать ей руки в тот вечер, а потом не заставляли под дулом пистолета ставить печать в паспорт.

Приходилось признать тот факт, что она сама во всем виновата и такая же дура, как и эти парни. И все, что она могла сделать, это придумать свой дурацкий план, чтоб выкрутится из сложившейся ситуации.

В признания Марка в любви она верила так же, как в Лешины. Все, что подстегивало интерес этого человека к ней, это желание завоевать, укротить, влюбить и, естественно, уложить. Раз уж она заделалась в актрисы, почему бы не сыграть еще одну роль? Пусть думает, что заполучил ее, наиграется и перестанет ловить зайцев в ее заповеднике, переключится на чьих-нибудь куропаток или иную живность, и она сможет спокойно расторгнуть брак. Никто не говорил, что план удачный… Но еще одной альтернативой, которая ей виделась — судебный запрет приближаться к ней, и его получить сложнее. Марк — охотник-сердцеед. Он не отстанет от нее, пока не поставит галочку в своем блокнотике… А Юля не удивилась бы, если бы он вел список побед.

Выпив стакан кефира за свой план, который без сомнения углублял ту яму, в которую она старательно себя закапывала с первого дня, Юля включила телефон. Он стал беспрерывно трещать от сообщений. Звонили мама, Ксюха, Лиля, конечно же, Леша и… ни одного звонка от Марка. Только короткое сообщение, где он уточнял, нужна ли его помощь еще в делах с документами. Причем сообщение от вчерашнего дня.

Его жена пропала, а он и не ищет. Может, все-таки обойдемся без игр во влюбленных?..

Ну что ж, ей оставалось только ждать.

Промучив всю ночь телевизор, Юля уснула только под утро. Казалось, она только сомкнула глаза, как ее телефон начал надрываться.

— Алё.

Выдохнула она в трубку даже не взглянув, кто звонит, да и в принципе, не открывая глаз.

— Ты где?

Мужской голос. Со сна она никак не могла сообразить, кто это, да еще и с такого вопроса начинает разговор. Еле разлепив один глаз, она все же взглянула на экран.

"Марк".

Докатилась. Голос мужа не узнала.

— Сплю.

— И где ты спишь?

— В постели, блин, где еще спят обычно?

— Наверное, не в своей постели, потому что я звоню в твой домофон уже минут двадцать.

Домофон… Точно.

Включив телефон, она совершенно забыла про домофон.

— Что тебе надо в это время в субботу?

— Открывай.

Чертыхаясь, как сапожник, она сползла с кровати и поковыляла к двери. Открыв ему дверь в подъезд, она отперла входную, ушла обратно в спальню и упала лицом в подушки, укрываясь и устраиваясь поудобнее. На грани сна и яви, она слышала, как прозвенел входной звонок, а потом открылась все же дверь. Сначала тишина, потом щелчок выключателя, шаги.

— Ты чего голая спишь с открытой дверью?!

— Я ее тебе только что открыла, чтоб не стоять там два часа.

— Ты чего такая мертвая? Я не понял… Ты где вчера была?!

— А в чем собственно дело?

Юля бубнила в подушку с закрытыми глазами.

— Ты одна?

— Нет.

— Что?!

— Ты приперся и мешаешь мне спать.

— А была одна?

— А ты?

— Я серьезно.

— И я.

— Черт возьми, Юля! Что за фигня?!

— Я вот тоже думаю, что это за, мать вашу, фигня?! — помятая, лохматая и злая Юля села на кровати и уперла красные глаза в стоящего над ней Марка. — Утро. Суббота. Я сплю. Наконец-то просто отсыпаюсь. Но ты врываешься и устраиваешь очередное шоу. Какого хрена?!

— Да ты себя видела? Ты будто только с тусы вернулась.

— Ты по утрам тоже так себе выглядишь… Чего пришел?

— Родители зовут нас ехать с ними за город.

— Чего?!

— На дачу. На выходные. Они мне утром позвонили.

— И ты решил не пользоваться телефоном, чтоб мне это сказать? Сам-то откуда возвращался? Плейбоя с пенсии отозвали?

— С бассейна я ехал. Я же говорил, что плаваньем занимаюсь.

— Ага, погружениями. Интенсивными и ритмичными.

— Ну что ты несешь?

— А что? Тебе можно, а мне нет?

— Короче. Мы едем или нет?

— Почему ты не позвонил мне по дороге, а заехал?

— Увидеть тебя хотел. Был повод.

— Эта поездка поможет тебе подлизаться к отцу?

— Что?! Да забудь ты об этом. Просто поездка за город. Позагорать, сходить на речку, покормить комаров и все такое. Ну так что?

— Ну давай пообщаемся со свекрами. Когда ехать?

— Ты правда поедешь со мной?

— Я смогу утопить тебя речке. Меня вдохновляет эта идея.

— Уже неплохо.

— Сколько у меня времени на сборы?

— Они уже выехали. Мы можем подъехать, как соберемся или даже вечером, если захотим.

— Мне нравиться про позагорать.

— Тогда собирайся.

Пока она собиралась, Марк успел съездить до дома и вернуться. Юля закинула в его сумку свои вещи, и они двинулись в путь. От тяготящей тишины избавляла болтовня радио. Добирались достаточно долго, и Юля успела задремать.

Загородный дом Громовых находился в настоящей глуши. Это были не четыре сотки городской дачи, а огромная территория, с одной стороны граничащая с лесом, с другой — уходящая в луг, спускающийся по уклону к реке. Небольшой двухэтажный домик, хозяйственные постройки. Между двух толстых берез натянут гамак. Мангал под навесом.

Эдуард с бензиновым триммером занимался покосом травы, а Инга вытряхивала половики, когда машина заехала под навес и встала рядышком с их тайотой. Мама Марка оставила дела и вышла их встречать, очень тепло обняла обоих и после короткого приветствия и обмена любезностями вернулась к наведению чистоты.

— Оставляйте вещи и спускайтесь. Вас, как молодых и влюбленных, отправляем спать на второй этаж.

Марк усмехнулся и повел показывать Юле очередную их спальню. Узкая деревянная лестница привела в небольшой коридор, откуда шли три двери.

— Здесь туалет, здесь спальня, а там запирают непослушных жен, которые не отвечают, чем занимались всю ночь.

— Тогда дай мои вещи — я сюда, а ты идти в спальню.

— Дурочка.

Через спальню проходил дымоход печки снизу, и заодно был пристроен маленький камин. В центре — большая двуспальная кровать, у стенки — комод с зеркалом, под окном — пара стареньких кресел и столик.

— Здесь скважина, поэтому есть такие блага цивилизации как унитаз и душ. Горячая вода от бойлера. Еще есть фумигаторы и москитные сетки, поэтому есть шанс быть не съеденным заживо. Внизу должна быть куча спреев от всех видов насекомых — бери все что нужно.

Отец забрал Марка немного порыбачить, а женщины готовили окрошку и мариновали мясо. Инга рассказывала про свою работу, всякие интересные случаи, с которыми ей приходилось сталкиваться. Оказалось, что она хирург, и ежедневно эти хрупкие женские руки выдирали кому-нибудь зубы. От этой мысли Юля поежилась. Она вообще ненавидела этих врачей, а теперь ее их окружали трое. Просто как в каком-то кошмаре или фильме ужасов, где семья затащила в глушь девушку и начали над ней издеваться… сверлить зубы.

Фу! Надо отключать фантазию…

— Каждый придумывает свою фишку отвлечь пациента. Я ношу линзы, поэтому всегда беру цветные. Например, изумрудно-зеленые, это цепляет взгляд, и глаза человека не бегают в панике, пока я лезу к нему в рот. Меня жутко отвлекают эти мечущиеся зрачки.

— Что же использует Марк?

— Забалтывает их. Все хочу заслать его попробовать себя в детской стоматологии. У нас всего один детский врач, и он загружен под завязку. С его подходам к общению с пациентами — у него должно получиться.

Ну да… Разводить и манипулировать он мастер…

— А сейчас у него, наверное, список пациентов больше похож на кабинет гинеколога-репродуктолога, чем стоматолога?

Мама Марка громко засмеялась.

— К счастью, на работе это не сказывается, но вот список контактов в его телефоне, возможно, выглядит примерно как картотека женской консультации. Но, раз он аж женился… Значит, нашел, что ему нужно. И меня радует, что ты философски подходишь к его натуре.

Ну да… Пофилософствовать здесь было над чем. Например… нафига я опять поперлась к его родителям?! Хотя ответ был очевиден: надо дать ему шанс ее подобиваться, чтоб она, наконец, уже сдалась, он потерял к ней интерес и потерялся где-то сам.

Когда готовка была закончена, женщины пили чай на кухне, в это время с улицы раздались дикие вопли. Юля аж подскочила, а Инга спокойно прокомментировала:

— Это они кого-то поймали, значит сейчас придут хвастаться. Даже если там карасик размером с зажигалку, придется хвалить. Иначе надуются.

Вскоре, и правда, вернулись рыбаки, потрясывая блестящей чешуей добычи.

— Они оба ужасные рыбаки, это скорее какая-то форма медитации. Тишина, вода и безделье. Реально, только мужики могут часами просто сидеть и пялиться в одну точку, — Инга тихо разговаривала с невесткой.

— И общество жужжащих комаров и слепней их напрягает, похоже, меньше, чем женское.

— Просто те только жужжат и кусаются, но не заставляют их что-то делать. Даже, чтоб сделать им приятно… все, что нужно — это не шевелиться.

Юле было немного неловко, но все же атмосфера заговора и возможность подпольно немного поглумиться над мужчинами (особенно тем, что решил поиграть ее жизнью… да и его таким же высокомерным папашей) доставляли определенное удовольствие. Марк с отцом стояли такие гордые и самодовольные, один копия другого во всем — внешность, манеры…

— Похвастались? Молодцы. Теперь идите чистить. Только к реке и подальше, чтоб не привлекать мух и не закидывать все чешуей. А мы… Купальник есть? Пойдем добывать витамин Д.

Чуть дальше по берегу был песчаный пяточек пляжа. Расстелив там покрывала, женщины скинули одежду и стали устраиваться для загара. Юля сквозь очки рассматривала маму Марка. Несмотря на возраст, она была в отличной форме. Инга тщательно намазывалась кремом для загара:

— С возрастом кожу нужно беречь все больше, чтоб отсрочить тот момент, когда начнешь выглядеть как курага. С каждым годом у меня все больше и больше этих баночек, и я только и делаю, что что-то мажу. Еще и два сына дали мне кучу растяжек. Мой тебе совет: как забеременеешь, мажь все и сразу. Растяжки легче предотвратить, чем их убрать. Вообще, я рада, что мне есть с кем поговорить о женском и перемыть им косточки. Когда с нами еще и младший, я одна с тремя одинаковыми мужчинами. Иногда чувствую себя ксероксом. Оба вылитые отец во всем.

Инга читала электронную книгу, Юля слушала музыку и дремала. Послеобеденное солнце было не таким обжигающим и просто лежать и греться под его лучами, ни с кем не разговаривать, закрыть глаза и никого не видеть… Это именно то, что нужно!

— Юля. Юль! Ты уснула?

Кто-то вытащил наушник.

— Юля, проснись. Ты так обгоришь.

Рядом на корточках сидел Марк.

— Вот что ты за человек? Не даешь мне спать. Я в отпуске, черт тебя дери.

— Обещаю, что если ты это будешь делать в доме, я тебя не разбужу, но ты уже часа два так лежишь, и спина у тебя уже покраснела.

Юля потянулась к телефону, чтоб посмотреть на время. Тело и правда затекло, а кожу на плечах покалывало.

— А где твоя мама?

— Зашивала папе ногу.

— Что случилось?

— На битое стекло наступил.

— Ой!

— Порез неглубокий, но длинный. Неопасно, но неприятно.

Марк помог ей собрать и отряхнуть от песка одежду и покрывала. Юля натянула только шорты, не рискнув прикасаться к спине, пока ее не намажет. Они забрали брошенные Ингой вещи и пошли к дому.