Глава 26

Поворот ключей. В квартире светло, все окна расшторены, пахнет яичницей, кофе и моющим средством. Из глубины квартиры доносится сюсюкающий голос Марка. Скинув балетки, Юля проходит дальше.

— Ты ж моя сладкая, иди сюда поцелую!

Мягко говоря, услышанное обескураживало. Звук исходил из приоткрытой двери спальни.

БА-БАХ!!!

Юля запнулась об оставленную прислоненной к стене швабру, и она сгрохотала на пол.

— Погоди минутку. Будь хорошей девочкой и дождись папочку в кроватке.

Из дверей появился взволнованный Марк в одних трусах.

— Юля?!

— Она самая. А ты много кому ключи раздаешь?

Он был растерян и замялся.

— Слушай. Тут такое дело…

— Ты не один? — сердце как-то неприятно заворочалось в районе щитовидки, а горло сжал спазм, от чего слова прозвучали немного хрипло.

— Вроде того…

— Ну что ж. Сама виновата, надо было предупредить.

— Раз уж ты пришла, мне нужно кое с кем тебя познакомить.

Первой мыслью было, что у него там женщина. Но вряд ли бы он стал официально знакомить действующую жену с любовницей стоя в трусах. От неожиданной мысли воздуха стало будто меньше.

Папочка… Он сказал дождаться папочки… А что если там… его ребенок?

Голова закружилась и подкатила тошнота.

— Все в порядке? Ты побледнела…

Марк протянул к ней руку, но она отшатнулась.

— Все отлично. И с кем же еще мне нужно познакомиться?

Он улыбнулся немного виновато, но лукаво.

— Пойдем.

И указал на дверь спальни. Она прошла мимо него и с замиранием сердца перешагнула порог комнаты, в которой делила с ним постель, сладкий сон и минуты счастья. Но в комнате так же были кровать и телевизор… И никого.

Он псих и перестал принимать таблетки?!

— Марк?

Он увидел ее растерянность и заглянул в комнату.

— Удрала… Сейчас!

Он проскользнул внутрь комнаты и начал заглядывать под одеяло, подушки и кровать. Юле стало не по себе…

— Ах! Вот ты где, негодница! — отозвался он уже из гардеробной.

… и вышел с пушистым маленьким комочком.

Котенок?!

— Знакомься, это Калли.

— Что это? Откуда?

— Ну… Я привык жить сам по себе, и раз уж ко мне пока не вернулась жена, я решил тренировать ответственность на кошке.

— Ты знаешь, что ты псих?

Но Марк только рассмеялся и посмотрел на мяукнувшее создание. Маленькие белые зубки и коготки впились ему в палец. Зверек издал какой-то рычащий звук и накинулся с новым рвением. Юля сама не заметила, как улыбка расплылась по лицу. То ли от вида пушистика, то ли от того, как мило выглядел с ним Марк, то ли тому, что он ей сказал, или что ее первые подозрения сейчас выглядели глупо, а может… от всего сразу.

— Возьми эту злючку. Эта крошка не дает мне спать по ночам, она забирается под одеяло и начинает там проказничать, царапается и кусается, потом кашляет, если зажует мою волосатую ногу. У нее фетиш на волосы. Я просыпаюсь иногда от того, что она сидит на моей подушке и жует мои волосы. Если честно… Это исчадье ада! Но с ней мне не одиноко после твоего ухода.

Карамельные глаза Марка гипнотизировали Юлю, голос становился все тише и ласковей.

Интересно, как много людей видели и знают эту его сторону? Не заносчивого и самоуверенного, с этой его вальяжной наглой улыбочкой, а смешного, милого и ласкового… Да что это со мной?! Я стала одной из тех дур, кому достаточно показать котика и я таю?

Но ее пальцы уже коснулись теплой нежной шерстки. Иголочки клыков уткнулись в кожу, и подушечка пальца почувствовала шершавый язычок.

— Еще она за утро дважды написала в комнате. Это какой-то кошмар. Спаси меня.

Марк тихо посмеивался и разглядывал лицо Юли. И вот пушистый котенок уже занял ее руки, а пальцы Марка, едва касаясь кожи, поднимаются к ее плечам.

Близко… Слишком близко! Нельзя. Он опять меня проведет своим чертовым обаянием.

— Я так соскучился.

Выдохнул он, уже находясь в нескольких сантиметрах от нее, а его пальцы, уже пробежавшись по шее, обхватили ее лицо. Очень мягко и мимолетно он поцеловал ее в губы, а затем прижался лбом к ее лбу.

— Все это вышло так глупо. Правда? Скажи мне, что у двери стоит твой чемодан, и мне надо ехать за твоими кактусом и фикусом. Я тебя уже отсюда не выпущу. Даже если мне придется тебя запереть и постоянно целовать, чтоб твои крики не пугали соседей. И ты вернулась, не чтоб воткнуть мне куда-нибудь все эти цветы, что я тебе присылал, и вернуть ключи… Скажи, что ты больше не злишься, и мы будем работать над ошибками. Я с ума схожу… Что ты со мной сделала?..

— Ай! — магию момента нарушил вскрик Юли, по лицу пробежала гримаса боли, и она засунула палец в рот. — Это маленькое орудие пыток засунуло мне зуб под ноготь!

Марк тихо засмеялся и отпустил девушку, отступив на шаг.

— Присмотри за этой шпаной, а я, пожалуй, оденусь, если, конечно, ты не хочешь раздеться.

Юля опустила взгляд на копошащееся чудо. Еще мутные серые глазки с детской наивной доверчивостью смотрели ей в лицо. Калли завалилась на спинку и подняла вверх лапки, как в знак капитуляции. Розовые подушечки и клубок пушистой черной шерстки. Хотелось зарыться носом в это мохнатое пузико, пока лапки стучат по твоему лицу, и, высовывая язык, она чавкает с наслаждением прядь волос.

— Не обольщайся ее няшностью, она та еще проказница.

Марк прислонился к косяку гардеробной и смотрел на Юлю. Потихоньку в его глазах начинали плясать знакомые чертики, а губы растягиваться в улыбке чеширского кота.

— Но она тебя покорила, правда? Ты просто не можешь оставить два таких милых обаятельных существа и вернуться к своей мумифицированной мухе.

— Что?! Я ее похоронила со всеми почестями!

— Ага. Она у тебя как Ленин в Мавзолее лежит на подоконнике за фикусом, я сам видел.

— Значит, у нее была подружка… Которую она от меня скрыла.

— Ну так что?

— Что?

— Ай! Ну тебя, вредина! Пошли со мной завтракать.

— Завтракай, я чай попью. Ты меня так измотал, что нервы ударили по моему желудку. И я с утра сегодня есть не могу.

Марк мягко подтолкнул тискающую котенка Юлю в сторону кухни. Она спиной чувствовала его улыбочку.

— Значит, ты думала обо мне?

— Конечно! Меня уволят, если ты не перестанешь мне слать цветы на работу! А дома у меня закончились вазы, куда их ставить…

— Значит, ты их не выкидывала?

— Нет, конечно! Они же не виноваты, что ты накосячил. Не они ушли в загул, фоткались в обнимку с какими-то телками и писали мне "Малыш, сегодня не приеду"! Как вспомню… Так и хочется тебя стукнуть! Потом еще и подослал ко мне эту деваху… Чем дальше, тем больше я думаю, что ты ненормальный. И я чокнутая, что с тобой связалась. Господи! Это правда какое-то безумие! Весь мир вокруг стал как приемный покой психиатрического отделения.

Юля так заигралась с котенком, что не заметила, как вскипел чайник, и Марк подошел к ней сзади, когда она села на высокий табурет у стойки.

— Ты такая красивая.

Прошептал в самое ухо Марк, ставя перед ней чашку чая. Его теплые губы коснулись нежной кожи чуть ниже мочки ее уха. Она чуть дернула плечами, разгоняя побежавших по спине мурашек.

— Мама спрашивала о тебе, они зовут нас на дачу. В этот раз еще и с братом.

— Марк…

— Что?

— Тебе не кажется, что мы немножко не в тех отношениях.

— Мы всегда немножко не в тех отношениях, до этого нам это не мешало, к тому же скоро мы это обязательно исправим.

— Марк…

— Чш-ш-ш…

Он начал тихонько целовать ее висок, скулу, линию подбородка, шею…

Вот же черт! Я тряпка бесхребетная…

Юля не могла себе лгать, что она все-таки скучает по нему, и рада тем изменениям в жизни, что он принес… И что тает… И может быть, все-таки перевезет сюда кактус и фикус…

И хотя она ехала к Марку с твердым намерением устроить ему разнос, в итоге она лежала на диване, головой на его коленях, и смотрела телевизор. Марк гладил ее спину, перебирал волосы… Часто к нему присоединялась Калли, резвясь в длинных светлых локонах, после чего они все были спутанные и слюнявые. Или скакала по ней, используя ее тело как скалодром. Наигравшись, зверек свернулся клубочком у Юли под боком и уснул.

— Как давно она у тебя?

— С прошлой среды.

— Ты помнишь, что я не хотела заводить питомцев?

— Помню.

— И завел?

— И завел.

— Ты точно хотел, чтобы я вернулась?

— Не говори глупостей. Конечно, хотел! Очень. Но я снова совершил супергеройский поступок. Это котенок от подвальной кошки в нашем доме. Сама понимаешь, что такие зверодети редко живут долго. Хоть нашу кошку тут и чтут как отличную мышеловку, не обижают, кормят, и у нее там хоромы из коробок и подстилок… Но мир суров.

— Хватит давить на все мои женские кнопочки, я уже и так тут.

— Но тут еще нет твоих питомцев и вещей.

— Перевезем вечером.

— И муху?

— И муху. На память.

Веки у Юли начинали потихоньку слипаться, и она почти дремала. Марк нежно улыбался, не отрывая от нее глаз. Она этого не видела, но чувствовала. И ей было хорошо. Спокойно и уютно.

Все имеют право на ошибку… Он прав, я тоже не была паинькой. И это те отношения, где я хочу попробовать…