Глава 17

День суда неумолимо приближался. Лотта нервничала, хотя вроде бы всё шло хорошо, но что-то не давало ей покоя. А тут ещё Давид с этой своей странной идеей фикс - жениться на Вирене. И с чего он взял, что ей хватит смелости заговорить об этом с Райвеном или с его сестрой? Роль свахи ей явно не подходит.

Райвен, разумеется, и слова дурного не скажет, но что подумает, лучше и не знать. Вряд ли он захочет для своей сестры печальной участи сиделки. И пусть они все надеются на то, что со временем Давид поправится, но ведь существует вероятность того, что он навсегда останется инвалидом. А Вирена так молода, может быть, ещё встретит своё счастье. О ребёнке тоже найдётся кому позаботиться. Они его не бросят, воспитают, как своего.

Но и Давида можно понять. Он считает себя обязанным, вот и проявляет излишнее благородство. С другой стороны, Райвен может вполне благосклонно отнестись к предложению Давида. И тогда она совершенно напрасно волнуется и откладывает разговор, которого всё равно не избежать.

Лотта всё время забывала об условностях и строгих моральных принципах местного сообщества. И не мудрено, ведь в поместье они были практически оторваны от внешнего мира. А среди своих на Вирену никто не подумал бы смотреть косо. Даже Давид. Тем более Давид. Он вообще был очень добр к ней с самого начала.

Тщательно взвесив все за и против, Лотта решила сначала поговорить обо всём с Виреной. В конце концов, от этого разговора зависела её судьба, ей и решать принять предложение Давида или отвергнуть. А то с Райвена станется надавить на сестру авторитетом. Вряд ли он станет её к чему-либо принуждать, но Вирене будет достаточно и намёка, чтобы согласиться с позицией брата.

Искать Вирену долго не пришлось, они с Каролиной, как всегда работали в саду. Давид тоже находился поблизости и читал им вслух, пока девушки занимались прополкой.

Лотта, поприветствовала всех и отозвала Вирену в сторону. Давид сразу напрягся, но постарался сохранять видимость спокойствия. Только Лотта и заметила, как дрогнул его голос, да побелели костяшки пальцев, сжимающих томик стихов известного поэта.

«А ведь это любовная лирика», - подумала Лотта, мысленно поаплодировав находчивости Давида. Вот ведь каков хитрец. Уже начал готовить почву для своего неожиданного предложения. Какая девушка устоит перед таким напором? Романтический бред, произносимый бледным юношей с горящими глазами, легко найдёт отклик в нежном девичьем сердечке. И пусть юноша уже не так молод, но лихорадочный блеск в его глазах вполне сойдёт за проявление чувств.

И тут Лотта, забыв про Вирену, рванула к Давиду и положила ладошку на его лоб. Так и есть. Давид весь горел. Долгое заточение в душном помещении и ослабленный иммунитет явились причиной банальной простуды, стоило только Давиду несколько часов провести на сквозняке.

- Немедленно в постель, - отдала она приказ, - а я попрошу Эстер позвать лекаря.

Потом вдруг вспомнила, что это тот самый лекарь, который уже однажды едва не уморил Давида, и изменила своё решение:

- Нет, я пошлю кого-нибудь в Сангроссо за жаропонижающей настойкой. Но ты всё равно отправляешься в постель.

Когда надо, Лотта могла быть очень убедительной, и Давид не посмел её ослушаться. К тому же, он действительно чувствовал себя не очень хорошо. Вирена вызвалась ему помочь, а Каролина осталась в саду, доделать начатую работу.

Когда Лотта вошла к Давиду в комнату она застала интересную картину. Щеки Вирены заливал яркий румянец, а Давид крепко сжимал её пальчики в своей руке и смотрел на девушку с затаённой надеждой.

«Кажется, меня только что избавили от роли свахи», - подумала Лотта. Ей стало  интересно, каким же будет ответ Вирены? Она и не думала уходить, не дождавшись результата, лишь сделала шаг назад, отступив в темноту кабинета, пока её появления никто не заметил.

- Я согласна, - прозвучал тихий шёпот Вирены.

Лотта зажала рот рукой, чтобы удержать рвущийся наружу возглас, то ли удивления, то ли облегчения. Знать бы, как на это реагировать.

«Ой, что будет, что будет...», - тихо шептала Лотта, выходя из кабинета. А что будет, она и сама не знала. Хуже, точно быть не должно, вот только, как рассказать о случившемся Райвену?

«Лучше сделаю это чуть позже. Пусть Давид с Виреной побудут вдвоём, не стоит сейчас нарушать их уединение», - наконец ей удалось определиться с планом дальнейших действий и, вместо того, чтобы разыскивать Райвена, она отправилась на кухню к Эстер. Там сейчас обедали её помощники. Одного из парней Лотта собиралась отправить в город за лекарством. Второй же продолжит строительство летней кухни под её чутким руководством, а то в доме слишком душно от разогретой до красна плиты.

К ужину Давиду заметно полегчало. Лекарство ли подействовало, или забота Вирены, не известно, но Лотта в конце концов была избавлена и от объяснений с Райвеном, потому что Давид, окрылённый успехом, сам попросил руки Вирены у её брата.

«Шок - это по-нашему», - вспомнила Лотта давно позабытый рекламный слоган из своего прошлого, когда увидела, как высоко взлетели брови мужа от удивления. Ну что же, она тоже была удивлена не меньше, вот только для Райвена это известие значило намного больше, чем для неё. Вирену он очень любил и опекал много лет, практически заменив ей отца. И всё-таки, надо отдать ему должное, Райвен быстро совладал с эмоциями и первым делом обратился с вопросом к сестре:

- А ты что скажешь?

Вирена смущённо потупилась, но руки Давида не отпустила.

- Ясно, - правильно истолковал Райвен беззвучный ответ сестры. При этом он не выглядел довольным, но отговаривать Вирену от опрометчивого шага не собирался, зная, что всё равно будет рядом и поможет, если возникнет такая необходимость. Потом, сделав над собой усилие, натянуто улыбнулся и сказал: - Раз у вас всё решено, не станем тянуть с заключением брака. Завтра же съездим в Сангроссо и подпишем все необходимые документы.

* * *

Однако поездку пришлось отложить до тех пор, пока Давиду не стало лучше. Да и девушки взбунтовались, вспомнив, что у Вирены нет подходящего наряда. В этом мире не было традиции наряжать невесту в белоснежное платье, но это не означало, что на церемонию бракосочетания следует являться в повседневной одежде.

К услугам городской портнихи прибегать не стали, опасаясь, что их маленький секрет раскроется, и весть о беременности Вирены перестанет быть тайной для всех. Каролина прекрасно умела шить, так что осталось только выбрать ткань для платья и украшения для его отделки.

По стечению обстоятельств регистрация брака и суд были назначены на один день. Пришлось выезжать рано утром, чтобы уладить все формальности с заключением брака до полудня - именно в это время Райвену предстояло держать ответ перед строгими судьями за свои якобы противоправные действия.

Эстер и Каролина остались дома, чтобы приготовить праздничный ужин к их возвращению. Им помогали мать Райвена и две его младших сестры, которые на несколько дней переселились в поместье, как только узнали о предстоящей свадьбе.

Всю неделю в доме царил настоящий бедлам. Свекровь пыталась учить Лотту уму-разуму, сменив гнев на милость и демонстрируя всем своё искреннее желание помочь бедной сиротке освоиться в роли хорошей жены. Приходилось терпеливо сносить все её нравоучения, лишь бы сохранить мир в семье.

Вирена и Давид целыми днями прятались ото всех в глубине сада, проявляя все признаки влюблённости, что на самом деле не могло не радовать. Появилась надежда, что у этого союза всё же есть будущее. Люди, способные ежедневно выносить общество друг друга довольно продолжительное время, имеют все шансы прожить вместе долгую и счастливую жизнь.

Младшие сестрички доставали Каролину просьбами сшить им такие же красивые платья, как Вирене, ведь на свадьбу приедут друзья Райвена, и надо произвести на них неизгладимое впечатление. Девушкам не терпелось поскорее выйти замуж и вырваться из-под материнской опеки. После нескольких дней наставлений Лотта их очень хорошо понимала и даже согласилась помочь с пошивом новых нарядов.

Эстер тоже досталась порция нравоучений от матушки Райвена, которая теперь мнила себя ни много, ни мало - хозяйкой поместья. Кажется, она даже вознамерилась покинуть свой любимый Сангроссо, чтобы нянчить будущих внуков. Лотта с ужасом представляла их совместную жизнь под одной крышей и уже продумывала варианты решения наметившейся проблемы.

И вот предсвадебная суматоха и волнения остались позади, настал тот самый решающий день, которого все ждали. Райвен с Лоттой и Давид с Виреной с удобством разместились в наёмном экипаже, а кресло-каталку закрепили на месте багажа. Разговаривать не хотелось. За прошедшую неделю они успели обсудить всё, что их ожидает не один раз, а потому ехали молча, каждый думая о своём.

Лотта даже немного взгрустнула, вспоминая свою свадьбу, состоявшуюся без её личного присутствия. И пусть теперь она с полной уверенностью может назвать себя счастливейшей женщиной на свете, но в душе притаилась обида на тех, кто лишил её праздника. Райвена, она разумеется ни в чём не винила. По её мнению, виноваты были местные законы и бездушные чиновники.

Муж однажды поведал ей о том, каким образом они стали мужем и женой.

Случись эта история с кем-то другим, Лотта от души посмеялась бы над незадачливым загонщиком, угодившим в брачные сети под влиянием горячительных напитков. Над собой же смеяться почему-то совсем не хотелось. История не знает сослагательного наклонения, и Лотта упорно гнала от себя пугающие мысли, но они возвращались с завидным постоянством. Что было бы с ними, не напейся Райвен в ту ночь? Как сложилась бы их жизнь, не изъяви он благородного намерения жениться на сироте из приюта?

Райвену тоже было о чём подумать. Над ним нависла угроза потери не только поместья, но и свободы, если Тиане удастся подкупом или хитростью убедить судей в своей правоте. Да и за Вирену было неспокойно. Давид не тот человек, которому можно доверить сестру с лёгким сердцем. Он и себя то не смог уберечь от напасти. Едва не лишился всего: поместья, денег, самой жизни. Вряд ли ему под силу взять на себя заботу о жене и ребёнке. Но может быть, прошедший год не прошёл для него даром и какие-то выводы Давид для себя сделал?

Вирена же витала в облаках от счастья. Лотта даже слегка позавидовала её простодушной наивности. Как у неё всё просто. Погоревала недельку другую об утраченной любви и снова готова верить ласковым взглядам и красивым словам. Ничему эту дурёху жизнь не научила. А может быть это и хорошо, что Вирене удалось сохранить в себе эту наивную веру в то, что всё будет хорошо, потому что иначе и быть не может.

Лотта покосилась на Райвена, какое-то время полюбовалась его мужественным профилем, а потом сделала для себя неутешительные выводы - пока у женщины имеется вот такая надёжная стена, за которой можно укрыться от всех невзгод, она так и останется нежной трепетной фиалкой, во всём полагающейся на умного и сильного мужчину. Она и сама могла стать такой, если бы в восемнадцать ей встретился надёжный человек, а не тот, чьё имя даже не хочется вспоминать. Всё-таки повезло Вирене с братом, а теперь и с Давидом. Что бы Райвен не думал, Лотта была уверена, что из этих двоих получится прекрасная пара.

Давид выглядел отрешённым. Он смотрел вдаль и думал, как круто изменилась его жизнь за короткий срок. Не пройдёт и часа, как он станет мужем и отцом. Для себя Давид сразу определил, что примет ребёнка, как родного. И это было правильное решение. Вирена как только услышала эти слова, так сразу вся засветилась от счастья. В тот момент он смог по-настоящему оценить её неброскую красоту. И подумал, что не иначе на него снизошло озарение, когда он захотел связать с этой девушкой свою жизнь. Вирена была милой и доверчивой. А ещё она умела слушать и слышать. Вот Каролина, к примеру, та только делала вид, что слушает. Давид поначалу не мог насмотреться на эту яркую красавицу, потому и заметил, что его истории ей не интересны. Вирена же совсем другое дело. Она впитывала его слова, как губка. Застывала на месте с распахнутыми от восторга глазами, когда он начинал рассказывать о дальних странах или повествовать о событиях прошлого...

Экипаж резко остановился, и путники вынуждены были прервать свои размышления. Оказалось, что они уже приехали.

Давид посмотрел на Вирену, опасаясь, что в последний момент она передумает, но такого не случилось. Возница уже развязывал верёвки, удерживающие кресло, и Райвен поспешил ему на помощь. Вдвоём они справились очень быстро. Через несколько минут все четверо были готовы двигаться дальше.

Здание судейства, высотой в три этажа и сложенное из тёмно-серого камня, стояло особняком. Мрачное и неприветливое снаружи, оно и внутри подавляло своей холодностью. Длинные ряды деревянных скамеек, расположенных вдоль стен широкого коридора были заняты самыми разными людьми. Некоторые сидели тихо, уставившись в одну точку и ни на что не реагируя. Другие - пытались что-то доказывать своим спутникам, с каждым словом распаляясь всё больше, но до драки дело пока не доходило. Два суровых охранника бдительно наблюдали за всем происходящим и это сдерживало особо ретивых спорщиков от банального мордобоя. Непрекращающийся гул голосов сливался воедино и действовал угнетающе. Хотелось развернуться и выскочить наружу, чтобы вырваться из холодного плена этих стен.

Райвен обратился к одному из охранников, желая выяснить, к кому им следует обратиться для заключения брака. Оказалось, что они вошли не в ту дверь. Здесь проводились судебные заседания, и поэтому публика подобралась не слишком приятная. Так зачем же портить настроение молодожёнам? Для них предусматривался отдельный вход с другой стороны здания.

Наёмный экипаж они отпустили сразу, как только добрались до места, пришлось обходить здание пешком. Идти оказалось недалеко. И всё бы ничего. Прекрасное летнее утро располагало к пешим прогулкам. Вот только кресло Давида привлекало к себе слишком много внимания. Некоторые прохожие даже останавливались, чтобы проводить взглядом необычную конструкцию. Дети показывали пальцами и просили родителей купить им такую же маленькую карету. Хорошо ещё, что никто так и не решился обратиться к ним с расспросами, в противном случае, пешая прогулка могла затянуться надолго, а они и так не располагали лишним временем.

Фасад здания с другой стороны выглядел совершенно иначе. Четыре белоснежных колонны были увиты цветочными гирляндами. Широкие двери приветливо распахнуты настежь, а в просторном холле гостей встречали улыбающиеся служащие.

Сама процедура бракосочетания напомнила Лотте регистрацию брака в её родном мире. Только вместо женщины регистратора их встретил сухонький старичок с добрыми глазами и лучистой улыбкой. От него исходило такое радостное возбуждение, что можно было подумать, будто бы он выдаёт замуж собственную дочь за очень приличного человека, отчего его счастье безмерно.

Как-то сразу у всех посветлело на душе, и даже оформление документов, очень нудное занятие на самом деле, не смогло испортить настроение молодожёнам и их спутникам.

Перед подписанием договора, судья попросил Вирену и Давида произнести слова клятвы, которые, наверное, во всех мирах звучат одинаково:

- Я, Давид Лореган, беру тебя, Вирена Холтон, в свои законные жёны, клянусь любить и оберегать тебя до самой смерти.

- Я, Вирена Холтон, беру тебя, Давид Лореган, в свои законные мужья, клянусь любить и почитать тебя до самой смерти.

Лотта после этих слов, произнесённых так проникновенно, даже прослезилась. Да и Райвен, не смотря на привычную сдержанность, выглядел растроганным.

Судья достал из кармана большой белый платок и промокнул им слезящиеся глаза. Кажется, он действительно принимал всё происходящее слишком близко к сердцу.

Срывающимся от переживаний голосом он закончил церемонию, произнеся заключительную фразу:

- Данной мне властью объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

Потом Давид поставил свою подпись на брачном договоре, а вместо Вирены расписался её брат.

Теперь уже две супружеских четы собрались уходить, но судья, откашлявшись, попросил их задержаться. Теперь он выглядел немного смущённым, но всё же спросил, почему Давид передвигается таким странным образом.

Пришлось новобрачному вкратце поведать судье свою историю и объяснить, что он ещё не оправился после болезни, а потому испытывает некоторые затруднения при передвижении.

- Очень полезная вещица, как я посмотрю, - проговорил судья задумчиво, - я ведь тоже, как вы выразились, испытываю некоторые затруднения при передвижении. И сделано на славу, наверняка столичные умельцы постарались.

- А вот и нет, - встряла в разговор Лотта, - это работа мастера Кнетта.

- Вот как, - обрадовался старик, - я хорошо его знаю, он очень дружен с моим сыном. Давненько мы не встречались, надо будет пригласить его в гости. Ну что же, молодые люди, не смею вас больше задерживать.

Судья тут же утратил к ним интерес, потому что теперь все его мысли занимал предстоящий разговор с мастером.

«Кажется, у нас появился новый заказчик», - Лотта расплылась в довольной улыбке и покрепче ухватила ладонь мужа. Вирена с Давидом слегка отстали, всё ещё пребывая в эйфории от того, что теперь их судьбы неразрывно связаны друг с другом.

Вирена как будто светилась изнутри. Лотта с Каролиной постарались на славу, создавая образ невесты. И пусть для этого им пришлось встать ещё до рассвета, но результат стоил затраченных усилий. Насыщенный синий цвет платья подчёркивал белизну кожи Вирены. Во взгляде девушки смешались восторг, предвкушение и капелька страха, что делало её похожей на трепетную лань. Черты лица слегка заострились от волнения, а искусанные (или может быть, зацелованные) губы припухли и покраснели.

Давид не сводил глаз с молодой жены, так она сегодня была хороша, и думал о том, что ей невероятно к лицу новый наряд и особенно его свадебный подарок - сапфировый гарнитур из белого золота: колье и серьги.

Да и сам Давид сегодня выглядел весьма впечатляюще. Его столичные наряды были ему немного велики после болезни, но умелые руки Каролины легко решили и эту проблему.

Молодожёны так увлеклись созерцанием друг друга, что не сразу заметили, как в их сторону стремительно движется щеголеватого вида молодой человек. А когда он подошёл ближе и окликнул Вирену по имени, она вздрогнула и прижала руку к груди. Давид сразу понял, кто посмел их потревожить, и сжал ладошку Вирены, напоминая ей о своём присутствии и о том, что теперь она - замужняя тера.

- Вирена, радость моя, куда же ты пропала? Я тебя повсюду искал, - спросил подошедший, мерзко ухмыляясь, от былого образа романтичного юноши не осталось и следа. Вирена и сама не понимала, как могла довериться такому негодяю, и что её привлекало в нём раньше. Теперь она видела все его недостатки, словно пелена упала с глаз: и слишком прилизанные волосы, и презрительно кривящиеся губы, и липкий оценивающий взгляд.

Тут, словно услышав её мысли, бывший любовник прошёлся по ней взглядом, задержавшись в районе декольте, явно оценивая сапфировое колье, а не прелести девушки. Вдруг его рука потянулась вперёд, и пальцы сомкнулись на дорогом украшении.

Этого Давид стерпеть не смог. Он со всего размаху впечатал кулак в живот наглецу, угодив ему в солнечное сплетение, и тот согнулся от боли. К сожалению Керро, а это был именно он, довольно быстро оправился и взбешённый, нанёс ответный удар Давиду в челюсть.

Вокруг них стали собираться люди. Кто-то разумный предложил позвать стражников, благо здание суда находилось рядом. Лотта и Райвен, успевшие отойти немного вперёд, обернулись на шум и поняли, что случилось что-то нехорошее. Они успели вовремя. Керро как раз замахивался для второго удара, когда его руку сжали с неимоверной силой и завернули за спину так, что негодяй был вынужден согнуться пополам. Стражники не заставили себя долго ждать и перехватили Керро из рук Райвена. Желающих дать свидетельские показания оказалось предостаточно. Уже через полчаса стала ясна картина происшествия. Молодая супружеская пара, только что заключившая брак, прогуливалась по парку, где на них напал мужчина, вознамерившийся похитить дорогое украшение, сообразив, что ему не смогут оказать достойного сопротивления, так как муж пострадавшей теры не совсем здоров.

Керро кричал, что всё совсем не так и Вирена его невеста. На это заявление девушка только презрительно фыркнула, не удостоив якобы жениха даже взглядом. Напрасно он старался её опорочить, это не могло спасти его от обвинения в нападении и попытке ограбления. Даже если девушка и была когда-то чьей-то невестой, это уже не имеет значения. Теперь она замужняя женщина и приставание к ней на улице, как и попытка сорвать с неё украшение, а также нападение на её мужа расценивается не иначе, как преступление.

С этим согласились все присутствующие, и стражники увели Керро с собой. Теперь ему грозил суд и соответствующее наказание. Вирена выглядела опечаленной. Давид не решался спросить, что её огорчило больше всего. Он боялся услышать, что его жена всё ещё любит этого проходимца, а потому переживает за его дальнейшую судьбу. Но Лотта подобного страха не испытывала, а потому задала Вирене интересующий всех вопрос:

- Ты ведь не станешь его жалеть?

Вирена вскинулась и посмотрела в глаза невестке:

- Керро получил то, что заслуживает. Мне жаль одного, что своим появлением он испортил наш праздник.

- Вот и славно, - улыбнулась Лотта. - Ничего он нам не испортил. Сейчас победим ещё одного дракона и устроим такой праздник, что ты и думать забудешь о плохом.

- Дракона? - спросили все трое разом. - Кто это?

Лотта мысленно отвесила себе оплеуху и перевела разговор на другую тему:

- Идёмте скорее, мы уже опаздываем.

И действительно, суд должен быть вот-вот начаться.

* * *

В зале суда было не протолкнуться. Горожане приходили сюда для того, чтобы понаблюдать за тем, как рушатся чужие судьбы. Лотта их не осуждала. В конце концов, в их жизни было не так много развлечений. Ни кино, ни телевидения, ни тем более интернета в этом мире ещё не изобрели. Даже жёлтая пресса ещё не опутала человеческие умы своим тлетворным влиянием. На лицо информационный голод, который скучающие обыватели утоляли, как могли.

Присутствие всех этих людей её не смущало, она знала, что им с Райвеном не в чем себя винить и эта уверенность помогала им обоим высоко держать голову и не опускать взгляд.

Пробиться вперёд оказалось делом не простым. Несколько скамей, расположенных в центре зала были забиты до отказа, а те, кому не хватило сидячих мест, толпились в проходе и позади тех немногих счастливчиков, что приготовились с комфортом наблюдать за очередным разбирательством.

Пришлось Давиду с Виреной остаться возле входа, а Райвен с Лоттой, хоть и с большим трудом, но всё же сумели протиснуться вперёд и занять места ответчиков.

Тиана уже была тут и сидела напротив метрах в пяти от них, о чём-то перешёптываясь с невысоким лысеющим мужчиной, по-видимому, её поверенным.

Судья появился с последним ударом гонга и зал огласили почтительные приветствия. Затем помощник судьи, громко и чётко проговаривая слова, озвучил суть претензии теры Тианы Фариа к теру Райвену Холтону.

Некоторое время ушло на то, чтобы представить суду документальные свидетельства, подтверждающие правомочность заключённой сделки купли-продажи. Судья, ознакомившись с документами, уже хотел завершить процесс в пользу Райвена, как в игру вступила Тиана.

Что и говорить, она умела произвести впечатление. Перед судом и зрителями предстала несчастная женщина, брат которой попал в ловушку, расставленную ловкими мошенниками. По её утверждению, несчастный Давид находится в таком плачевном состоянии, что его дни сочтены, а эти дурные люди - она указала пальчиком в сторону Лотты и Райвена, не позволяют ей даже увидеться с братом, вознамерившись прикарманить не только поместье, но и все его деньги.

- Я прошу суд позволить мне взять на себя опеку над братом и скрасить его последние дни своей неустанной заботой. Мне больно сознавать, что он находится в плену у алчных людишек, завладевших всем его имуществом и разлучивших его с родной сестрой.

В зале раздались возмущённые возгласы. В сторону Лотты и Райвена устремились десятки осуждающих взглядов.

А Тиана продолжила:

- Вот свидетельство уважаемого лекаря Вильябоса, - она подняла руку вверх с зажатым в ней листком, - он утверждает, что Давид не в себе и уже никогда не оправится от болезни.

Мужчина, сидевший рядом с Тианой поднялся и поклонился судье:

- Я лекарь Вильябос и готов подтвердить свой вердикт.

Судья призвал всех к порядку и спросил, обращаясь к Райвену:

- Позвольте узнать, почему вы не позволяете уважаемой тере увидеться с братом?

Райвен, поклонившись, ответил:

- Это было решение Давида, он сам не захотел встречаться с сестрой.

- Ложь! - закричала Тиана. - Всё ложь. Мой брат нуждается во мне. Вы слышали, что сказал лекарь - Давид не в себе.

Судья вновь обратился к Райвену:

- Что вы ответите на это обвинение?

- Я хотел бы спросить, - Райвен и не думал сдаваться, - когда лекарь Вильябос в последний раз осматривал Давида и с какой целью прописал ему одурманивающее сознание зелье?

Лекарь покрылся красными пятнами, у него на лбу выступила испарина, от прежнего уверенного в себе человека не осталось и следа. Ведь обвинение, выдвинутое Райвеном, было очень серьёзным - одурманивающие зелья находились под строгим запретом, их использование каралось по всей строгости закона. Он истерично закричал, в точности повторяя слова Тианы:

- Ложь, это всё ложь.

Тогда Райвен достал из сумки памятную бутыль со снадобьем, которая оказалась пуста лишь на четверть и несколько листов с показаниями Эстер и двух лекарей, осматривающих Давида незадолго до суда. Один из них оказался неплохим фармацевтом и смог провести анализ жидкости, находящейся в бутылке.

Судья ознакомился с новыми свидетельствами и сделал знак своему помощнику. В ту же минуту возле лекаря Вильябоса застыли два стражника. Тиана непроизвольно отодвинулась от лекаря, как от прокажённого. Это движение не осталось им не замеченным, и пожилой мужчина не выдержал:

- Это всё она! Она во всём виновата! - истерично выкрикивал он обвинения в адрес Тианы. - Я слабый человек, у меня больное сердце, а она угрожала, вот я и не выдержал, согласился дать больному это зелье.

Народ в зале оживился, дело принимало интересный оборот. Судье пришлось несколько минут призывать всех к порядку, а потом пригрозить, что если слушатели не угомонятся, он объявит заседание закрытым.

Не сразу, но всё же шум в зале стих. И судья вновь обратился к Райвену:

- В отношении этих двоих будет проведено дополнительное расследование, - при этих словах лекарь схватился за сердце, а Тиана попыталась изобразить обморок, - но и к вам у меня ещё остались вопросы. С какой целью вы удерживаете Давида Лорегана в своём доме?

- Я никого не удерживаю насильно, ваша честь, таков был наш договор, вы можете с ним ознакомиться, - произнёс Райвен и, помедлив, добавил: - Или спросить об этом самого Давида.

Судья нахмурился и его слова прозвучали почти угрожающе:

- Я слышал, что Давид Лореган не в том состоянии, чтобы присутствовать в суде, и воспринимаю ваши слова, как издёвку.

Народ в зале затих, ожидая, когда на голову дерзкого ответчика обрушится гнев правосудия.

- Слухи о моей скорой кончине несколько преждевременны, ваша честь, - раздался от входной двери приятный мужской голос, который в наступившей тишине прозвучал, как гром среди ясного неба. Народ расступился, и в образовавшемся проходе показался мужчина в странном кресле на колёсах. Пусть он и был слегка худощав, но уж точно не выглядел умирающим.

- Кто вы? Назовите своё имя, - судья с интересом рассматривал новое действующее лицо, появившееся так неожиданно.

- Меня зовут Давид Лореган, ваша честь. И я готов ответить на интересующие вас вопросы.

Судья долго вглядывался в лицо молодого человека, но так и не обнаружил на нём признаки безумия. Об этом говорили и свидетельства, лежащие перед ним на столе и подписанные известными и, что немаловажно, уважаемыми в Сангроссо лекарями. Их мнению можно было полностью доверять, в отличие от заявлений истеричной особы, которая сейчас пребывала в некотором замешательстве, а точнее в шоке. Кажется, она даже забыла, что собиралась упасть в обморок.

- Итак, Давид Лореган, готовы ли вы подтвердить слова вашей сестры, утверждающей, что Райвен Холтон обманом вынудил вас продать ему поместье, после чего удерживал вас в заточении, не позволяя видеться с родными?

- Это всё ложь от первого до последнего слова, ваша честь. Я по собственной воле решил продать поместье, понимая, что больше не в состоянии им управлять. К тому же, Райвен Холтон был не единственным претендентом, посетившим меня в тот день с целью купить, принадлежащую мне собственность. Но он оказался именно тем человеком, которого я искал.

- И всё-таки, чем вы объясните свой выбор, тер Лориган? - не унимался судья, хоть и выглядел после появления Давида почти скучающим. Даже позволил себе слегка расслабиться и откинуться на спинку кресла. По его мнению, предполагаемая жертва чувствовала себя довольно сносно и находилась в здравом уме, вопреки заявлению истицы. А значит, ни о каком тяжком преступлении речи уже не шло. Однако, для соблюдения порядка он должен был прояснить всё до конца и потому продолжил задавать интересующие его вопросы:

- Скажите, тер Лориган, может быть, на вас всё же было оказано давление, о котором вы опасаетесь говорить? Вы должны поведать суду всю правду об обстоятельствах, побудивших вас принять подобное решение. Не стоит бояться. Поверьте, в этих стенах вам ничто не угрожает. Стражи порядка смогут обеспечить вам надёжную защиту от негодяев.

Судья говорил с Давидом так участливо, что невозможно было усомниться в его искреннем желании помочь несчастному, угодившему в руки мошенников.

Зал замер в ожидании ответов на заданные вопросы. Уж слишком выгодной была эта сделка. Многие из присутствующих горели желанием стать счастливыми обладателями целого поместья всего лишь за половину его стоимости, пусть и с прежним хозяином в придачу. Но Давид отрицательно покачал головой и ответил:

- Благодарю за участие, ваша честь. Но мне совершенно нечего добавить к сказанному ранее. Я доволен своим теперешним положением и уверен в том, что к данному выбору меня подтолкнуло само провидение. Ведь если бы не эта счастливая случайность, я никогда не встретил бы мою прекрасную Вирену - девушку, ставшую сегодня моей женой.

Давид развернулся вполоборота и протянул руку миловидной девушке, стоявшей позади него, и тут же осторожно сжал её пальчики. Женщины в зале ахнули от умиления, а мужчины понимающе хмыкнули. В общем, народ одобрил выбор Давида - молодая жена и впрямь была чудо, как хороша. Да и смотрела она на мужа с необычайной теплотой, что также не укрылось от пристального взгляда судьи.

На фоне этой идиллической картинки, ещё более мерзким выглядело поведение Тианы, которая, не помня себя от ярости, рванула к брату с непонятными, но явно не добрыми намерениями. Однако, стражи порядка не зря ели свой хлеб. Они перехватили разъярённую женщину на полпути и вывели её из зала вместе с лекарем. А судья, наконец, принял окончательное решение по этому делу, полностью сняв все обвинения с Райвена Холтона.