Глава 16. Саид. Карина

Едва не задохнулась, услышав его слова, ощутив прикосновение горячих пальцев сначала к ноге, потом к белью…чёрт…что происходит вообще? Застыла, повернув голову к Нармузинову, с трудом сглатывая образовавшийся в горле ком. Его настрой…игривый? нет, скорее, заинтересованный. невозможно объяснить. Но он сбивает с толку. Особенно эти едва ощутимые касания кончиками пальцев по …там. Приподнял бровь, насмешливо глядя и слегка надаваливая пальцами на кожу.

Успокоиться. просто успокоиться, не обращая внимания на взметнувшуюся панику где-то в районе живота. Она огненной волной к груди хлынула, заставляя напрячься, медленно выдохнуть, удерживая себя от порыва отвернуться, отстраниться от мужчины.

— У кого-то хорошее настроение…Убил вагон людей или другие поводы есть для радости?

А всё же схватиться за его запястье, настырно поглаживающее мою плоть.

***

Удивлена детка. Мне нравится как вспыхнули ее глаза, как приоткрылся рот и как она испугалась собственных ощущений. Да, сегодня будет по другому. Ты начала игры, а я продолжу. Очень люблю быть взаимным.

И как же сильно ей захотелось сбежать…Но она зачем-то держится. И меня, пиздец как заводит ее игра.

Отнял руку от горячей плоти и облизал пальцы. Сначала один, потом другой.

— У кого-то стоит на тебя и ты вертела своей задницей и надела это белье именно для этого не так ли?

Подтолкнул поближе к комоду, хватая за затылок и нагибая так, чтобы ее попка оттопырилась назад, прижался к ней зудящим стояком и характерно толкнулся, не отпуская затылок, а сжимая его сильнее. Рванул ее на себя буквально впечатывая спиной мне в грудь.

— А насчет убил…мы с твоим папой можем посоревноваться. И я не знаю кто из нас возьмет главный приз…Впрочем нет. Знаю. Мой главный приз уже у меня в руках.

Погладил затылок, скользнул к горлу, слегка сдавливая, а второй рукой обхватил левую грудь и сильно сжал снизу, так чтоб она вытянулась конусом. В зеркало мне виден ее сосок. Еще не стоит…но скоро встанет. Скоро я буду кусать его и мучать.

— Так как ты там называешь наш секс? Насилие?

***

— Я предпочитаю не думать о нём. Вообще.

Перехватив его нахмурившийся взгляд, выдохнуть, стараясь сдержаться на грани, не отодвинуться от него. Напоминая себе, что я хотела именно этого? разве нет? Разве он всё равно не сделает по-своему? ЧТо я теряю? Остатки своей гордости? они растоптаны Нармузиновым в первую же ночь. И в каждую последующую, в которую он с диким упоением и болью проходился своими грязыми ботинками по её осколкам. Что я приобрету? я понятия не имела. Но знала, что должна постараться сделать хоть что-то…

Напоминает об отце. Намеренно. Плевать. Какой бы болью ни отзывалось это напоминание внутри. Сегодня будет так, как хочу я.

Выгнуться так, чтобы касаться его груди головой, отмечая, как потемнел его взгляд. И даже черты лица кажутся более заостренными. Смотрит в упор через зеркало то на мое тело, то в глаза.

— И да, ты прав. Я надела это бельё для тебя.

Заставить себя провести кончиками пальцев по его ладони, сжимающей мою шею.

— Придумаем новое название…нашему сексу?

***

Сучка! Мне нравится и в тоже время настораживает. Что она такая покладистая. Что ей нужно от меня. Все желание ласкать ее, доставить удовольствие вдруг становятся какими-то жалкими потому что я улавливаю эту нотку лжи, этот оттенок игры.

— Зачем сексу придумывать название…его уже назвали до нас. Трах, ебля, совокупление…КАк тебе нравится больше? М? Насилие уже надоело?

Пока говорю сдавливаю ее щеки обеими пальцами и разворачиваю лицо насильно к себе.

— Мы занимаемся и занимались тем, что нравится мне. И насрать как это называется. Что ты задумала, м? К чему эти тряпки, краска на лице, заигрывания. Я вижу тебя насквозь. Что тебе нужно, а…Воронова…Нет, Нармузинова. Чего ты хочешь. Попроси без этой лжи и может быть получишь.

А самому до адской боли хочется подыграть, продолжить трогать, ласкать, лизать. Слышать как она говорит, что ДЛЯ МЕНЯ. МНе нравится думать, что это могло бы быть правдой. Но я дохрена лет прожил на этом свете, чтобы давно лишиться наивности.

***

Ублюдок! Ненавижу его! Божеее. Как же я ненавижу его! Его эту чертову проницательность. Ненавижу то, как в черном взгляде в привычные ненависть и похоть вплетается насмешливое превосходство. Будто он знает заранее каждое моё действие. Плевать. Пусть задевает каждым своим словом. какое там…каждым своим проклятым презрительным взглядом. Не обещает выполнить просьбу, даёт знать, что не удивится уже ничему. Ещё и это долбаное "может быть".

— Я хочу хотя бы раз в своей жизни заняться любовью.

Выдохнуть в ответ на насмешливый взгляд. Чистую правду. И пусть хочется не с ним. Не его. Но это та часть правды, которую он, возможно, примет…

— Ни грамма лжи…Саид. Хотя бы раз. Ты умеешь заниматься любовью, а не трахать и совокупляться?

***

Шибануло током. Сильно. Так что вдоль позвоночника протянулись огненные плети и я вздрогнул. Эти слова заставили полностью развернуть ее к себе, сгрести одной рукой за талию, а другой упереться в стекло. Чтобы жадно смотреть на то как голубые глаза пристально сжигают меня своей ясной небесной синевой.

— Любовью занимаются вдвоем…Карина. До сих пор…я был в этой игре один. И наш секс даже не насилие. Нет. Скорее мастурбация. С одной лишь разницей, что моя сперма оказывалась в твоем влагалище, а не у меня в руке.

Но дышать все труднее потому что ее лицо слишком близко, а запах сводит с ума. Она умопомрачительно пахнет эта сучка, эта белокурая ведьма от одного взгляда на которую мне скручивает яйца.

И да…до сих пор между нами не было даже секса. А я хочу…Пиздец как хочу заняться с ней хотя бы сексом.

— Но я выполню твою просьбу. Я же сказал, что мне нравится честность…хотя не знаю на кой черт это тебе. Хочешь заняться любовью? Для начала поцелуй меня…сама. По настоящему. Ты же умеешь целоваться, а? Или ты раньше трахалась без этого?

***

Засмеяться. Первым порывом засмеяться в ответ на последнюю фразу. Прямо ему в лицо. Параллельно с пощёчиной, чтобы причинить хотя бы толику той боли, которая взорвалась внутри как только его голос стих.

Не знаю, как я смогла сдержаться. Прикусив со всей силы щёку изнутри. Едва не до крови, чтобы заглушить рождающуюся истерику в груди. Впиваясь ногтями в собственные пальцы, не позволяя утихнуть физической боли. Она прекрасна. Эта боль. Она — самое лучшее средство от той, что неумолимо разрывает сердце, что заставляет вскипать мозги и вызывает слёзы в глазах.

Поцеловать его? только от этой мысли начинает подташнивать. Лучше бы сказал воткнуть в себя нож…

Глубокий вздох прежде чем приподняться на носочки, прямо перед ним. молчит. каменная статуя, которая не желает помогать. которая только ждёт, что я сделаю.

Закрыв глаза, только чтобы не видеть его лица, податься вперёд. К сжатым губам. Прижаться и замереть, едва не оглохнув от собственного оглушительного сердцебиения. От панического требования собственного мозга отстраниться как можно дальше, разорвать контакт, унять это разрывающее желание тут же закрыть рот ладонью, стереть любое прикосновение к себе.

Он по-прежнему не двигается. Ждёт. Заставить себя шевельнуть губами, ещё раз, дотронувшись кончиком языка до нижней….и всё же сдаться. Отстраниться от мужчины, чтобы глубоко вдохнуть закончившийся в лёгких воздух…и наткнуться на его злую, какую-то раздражённую ухмылку.

— Я…я не могу сама. Ты….научи меня. Пожалуйста

***

Схватил за лицо, схватил за затылок, всматриваясь в глаза которые наполнились слезами. Да что ж с тобой не так, а? Ведь что-то не так. Я чувствую. я ощущаю кожей, что где-то есть…где-то есть скелет в непролазном черном как сама смерть шкафу. Но не могу найти. Помню свое разочарование когда понял, что она не девственица. Как будто выдрали что-то изнутри. Но, блядь…я и распутства не вижу. Не умеет она. Это правда. Кожей ощущаю. Или же лжет так умело как никто и никогда не лгал.

Хотя…хрен его знает с кем она там переспала. Наклонился к ее лицу и тронул губами не губы, нет…тронул ее скулу. Едва касаясь языком, оставляя мокрую дорожку. К подбородку, вверх, между нижней губой и подбородком. А потом потереться о ее губы своими. И неожиданно для себя самого со стоном наброситься на ее рот, проталкивая в него язык, сплетая с ее языком. Руки зарылись в волосы, потянули вниз заколку распуская белокурые локоны. И меня уже ведет от ее губ, ведет от дыхания, от несмелых движений языка. Оторвался от ее рта и хрипло прошептал.

— Я говорю — ты делаешь и что-то получится. Повторяешь за мной…шевели языком.

Удерживая за шею, но теперь не сильно, всматриваясь то в глаза, то на ее припухшие губы, обводя их языком и снова набрасываясь на них.

***

Закрыть глаза потому что так легче. Так легче переносить любые прикосновения. Даже такие лёгкие, почти невесомые. К лицу, к подбородку, к скулам. Стискивая всё сильнее свои пальцы, чтобы не стиснуть челюсти от осознания, что мокрые почти нежные касания не причиняют боли. Слишком непривычные, слишком осторожные? И в следующую секунду вцепиться пальцами уже в его предплечья, услышав стон. Как будто он хотел…хотел же? сам поцеловать меня. Больше никакой нежности. Терзает рот губами, затем-языком. Ласкает им мой, проводит по зубам, и так же резко разрывает поцелуй, заставив распахнуть глаза в ответ на его слова и мысленно кивнуть самой себе.

Сильнее сжать пальцы на коже рук, когда хватка мужской ладони на шее ослабела. И вновь закрыть глаза перед тем как позволить себе ответить. На поцелуй. На поцелуй Нармузинова. Не думая о том, КТО он. Сосредоточившись только на влажных и мягких, в то же время настойчивых ласках…именно ласках его губ. Языком пройтись по его нижней губе, повторяя за ним, слегка посасывая её. Как делает он с моей верхней. Чувствуя, как впи ваются его пальцы в затылок, притягивают к его лицу. ещё ближе. Так правильнее? так удобнее отвечать. Когда почти вжимает в себя. Когда слегка прикусывает мои губы, заставляя тихо зашипеть. И тут же зализывает их, успокаивая. Ещё сильнее в него пальцами, потому что…ноги подгибаются. Об этом все говорят? о том, как подкашиваются колени, и если бы не трюмо сзади и не его крепкая рука, схватившаяся за мою голову, я бы упала?

Позволить себе оттолкнуть его, чтобы сделать вздох. чтобы жадно глотнуть чёртов раскаленный кислород. И посмотреть в его лицо, в расширившиеся зрачки, черные как сама ночь. наткнуться на его внимательный взгляд. о чем он думает с жтим пламенем, разгоревшимся в самых зрачках. И едва не возненавидеть себя за нечаянно вырвавшееся:

— Мне нравится…давай ещё, Нармузинов

***

В голове все еще пульсирует ее "пожалуйста" пульсирует так словно бьет каждый раз током по венам. И каждый ответ на мой поцелуй заставляет кровь вспениться, вскипятится до пузырей обжигающих изнутри потому что никогда раньше не отвечала. И меня затрясло, меня вывернуло так, что я покрылся капельками пота, а от возбуждения член окаменел и все вены на нем болезненно вздулись узлами.

Давай еще…Как пошло, как на хрен пошло это звучит и мне срывает все планки. Срывает так, что я весь буквально трясусь от страсти.

— Нееет, — шепчу в ее опухшие, такие красные губы, — давать будешь ты, девочка.

Тронул ее губы пальцами, надавил на нижнюю. заставляя маленький рот открыться.

— Оближи их, — голос сорвался и я не дожидаясь ее ответа погрузил пальцы ей в рот, другой рукой сажая ее на трюмо, — оближи так чтоб они были мокрые, пососи их.

Послушно делает как я говорю и мне кажется мои яйца сейчас на хер взорвутся. Я поступательно двигаю пальцами у нее во рту. Хочется сильно, до самого горла…но не сегодня. Сегодня она…блядь, она меня попросила по другому. И я сам ХОЧУ. Я ХОЧУ ее по другому.

Вытащил пальцы из ее рта, другой рукой рванув на ней нежное кружево на груди, обнажая розовые соски, провел по одному из них мокрым пальцем и подул на него, а потом тут же захватил ртом. Не сильно, а слегка, дразня самый кончик языком, проводя влажную дорожку между грудей до живота, раздвигая коленом ноги, так чтоб они были по обе стороны от моих бедер и ныряю пальцами под кружево трусиков, между нижними губами, отыскивая клитор мокрыми пальцами и осторожно обводя его по кругу, мои губы сосут ее сосок. Я слегка покусываю его и тру кончиками пальцев ее нежный бугорок, который кажется таким острым и таким маленьким под подушечками моих пальцев.

Скольжу снова губами вверх, широко открытым ртом по ее горлу и снова к губам, языком в ее рот и средним пальцем внутрь ее лона. Толчком по самые костяшки, лаская изнутри стенки влагалища. и выныривая снова. Палец к нашим губам. Он взрывает мозг ее запахом и я вначале облизываю его сам, не переставая касаться губами ее губ, а затем снова погружаю в ее рот.

— Сделай его очень мокрым, маленькая….очень мокрым, — хриплю в ее губы и чувствуя как меня сейчас разорвет на хер.

***

Вцепиться рукой в край трюмо, прислоняясь спиной к зеркалу, чтобы не упасть, не сползти вниз, когда…боже, что он делал своими пальцами? Впервые что-то настолько пошлое, настолько откровенное, но без того унижения, которым раньше было пропитано каждое его действие. каждое действие каждого мужчины в отношении меня. Дышать приоткрытым ртом, потому что кислорода отчаянно мало во мне…чёрт, даже вокруг меня. Особенно когда взгляд цепляется за капли пота, стекающие по тёмному виску. Будто это всё…все эти действия даются ему так же тяжело, как и мне. Прикусить губу, когда Саид коснулся соска. Ртом. от необычных ощущений захватило дух, рука сама легла на его плечи, пока его пальцы опустились по телу вниз…скользнули между ног…тело выгнулось от острого пронзившего удовольствия, когда слегка нажал там.

Господи…И до крови в собственные губы зубами, чтобы не застонать…в его губы, потому что это всё…это всё слишком ново. Это слишком хорошо. И не просто ощущения. нееет. слишком сильно, почти больно смотреть, как он сдерживает себя. а он сдерживает. я знаю, как мужчины не могут себя контролировать.

Послушно вновь и вновь облизывать его пальцы, не смея…не желая отвести взгляд от его сосредоточенного лицаю Почему? Потому что его колбасит так же как меня саму? Почему это так важно…и так приятно?

Одними губами прошептать…попросить

"Пожалуйста".

Я не знаю, о чём я прошу. Откидывая голову к зеркалу, просто повторять это слово…мне кажется, он понимает, понимает лучше меня.

Вновь ныряя рукой между моих ног

***

Она меня сорвала. Ее "пожалуйста" такое нежное, такое хрупкое, как будто вот — вот растает. Мне хочется поймать его и сожрать, мне хочется вылизать ее "пожалуйста". А я не привык себе ни в чем отказывать притом что ее вкус и ее запах уже забились мне в каждую поры проникая через рецепторы языка.

Распахнул ее ноги еще шире, ставя пятками на крышку трюмо, сползая вниз и впиваясь ртом в ее нежные складки. Я знаю о чем она просит…это видно по трепету, это слышно в сбивчивом дыхании, в розовых щеках, в закатывающихся глазах. И мои губы обхватывают ее клитор, чтобы втянуть в себя нежно посасывая, отыскивая пальцем дырочку и потирая ее у самого входа, сатанея от того насколько она стала мокрая. ВПЕРВЫЕ МАТЬ ЕЕ. Впервые мокрая для меня. На фалангу внутрь, только лаская и одновременно беснуясь языком на ее клиторе. То всасывая в рот то вылизываю со всех сторон. Поддевая снизу вверх. Всегда одинаково, вслушиваясь в ее стоны, вслушиваясь в срывающееся дыхание и ощущая как сейчас мой член взорвется. Мне кажется что его накачали спермой так, что головка печет и скоро лопнет.

Вхожу в нее пальцем сильнее и всасываю клитор так чтобы внутри рта бить по нему языком, ритмично и сильно….Давай, маленькая…давай, со мной один раз. Со мной первый.

***

Оттолкнуть…первым порывом оттолкнуть. Потому что то, что он делал, было немыслимо! Задохнуться от осознания…подавшись вперед, вцепившись в его плечи и пытаясь не сойти с ума от этой картины: его голова между моих ног. Сердце срывается куда-то вниз, срывается с грохотом, когда горячие губы оказываются на моей плоти. Охнуть от неожиданности…от странного охватившего все тело удовольствия. Десятки, нет, сотни совершенно разных ощущений, пронзивших нервные окончания. СИльнее впиваться пальцами в его тело, стараясь удержаться в сознании. ВПЕРВЫЕ ЖЕЛАЯ ОСТАВАТЬСЯ В СОЗНАНИИ. потому что сейчас его разрывает не от боли и страха. Сейчас в сознании одна за одной взрываются звёзды, короткими, яркими вспышками, вырывают стоны, шипение, когда Саид вставляет палец, а затем губами и языком начинает терзать меня изнутри. Слишком сильно. СЛишком приятно…почти больно от удовольствия. А потом да, потом тот самый взрыв. Только теперь взрываются не звезды, теперь разлетается на мельчайшие атомы целая вселенная. Простреливает по позвоночнику ядом чистейшего наслаждения. Прорывается сквозь искусанные губы громким:

— Саииииииииид.

***

Сладко. Как же сладко слышать свое имя ее срывающимся голосом. Непроизвольно. Она кричит его почти бессознательно и содрогается в моих руках. Так сильно, что меня полностью срывает. Я лихорадочно расстегиваю штаны, продолжая сростно лизать, продолжая всовывать в нее язык чтобы сожрать ее соки, освобождая член раскаленный, как кипяток. Рвануть наверх, подхватить под ягодицы и в это вздрагивающее тело вонзиться одним толчок… и ощутить как сильным сокращением выдрала из меня самый дикий и быстрый оргазм в моей жизни. Я заорал, хрипя, впечатывая ее в стекло и адски кончая прямо внутри ее тела под судороги, под спазмы оргазма….как будто ее лоно высасывает из меня саму жизнь и я подыхаю внутри нее от бешеного наслаждения. С одного. ссссска толчка. С одного но по самые яйца и по самую ее матку. Взорвался и меня все еще разрывает. Фонтанирую внутри ее тела, кусая нежную шею, изогнутую из-за запрокинутой головы. Она непроизвольно оплела меня ногами, впилась руками в мои плечи и волосы. Впервые…такая со мной. Нашел ее стонущий рот и выдохнул в него последнюю судорогу оргазма.

Волна постепенно сходит на нет. Очень медленно. Я все еще содрогаюсь внутри нее. Мои губы все еще на ее губах. Целую. И медленно отодвигаюсь чтобы посмотреть в ее глаза. Мне важно их увидеть…Я хочу знать будет ли там полыхать ненависть.

***

Провалиться, просто рухнуть в самуюю настоящую черную дыру. в пустоту, в никуда. Когда он вдруг резко к себе дёрнул, чтобы войти…нет чтобы ворваться в меня. не давая времени понять, что происходит. Всё ещё балансируя на грани оргазма и возвращения в реальный мир ощутить, как прижал к себе, кончая. Лихорадочные укусы по моей шее, словно помечает…но это всё где-то на краю сознания. Где-то, где пока не ломает от последних отголосков наслаждения…первого в моей жизни наслаждения с мужчиной. С тем, кто прожолжает целовать, кажется, целую вечность…а затем отстраняется. Осторожно отстраняется, возвращая в реальность. В ту, в которой он не просто безликий мужчина, доставивший мне удовольствие…сломавший, чёёёрт, просто разрушивший тот каменный многослойный барьер в моём сознании, не позволявший никаких прикосновений от чужих…

и в голове, в висках диким визгом: " а ему что позволила? Своему насильнику!"

Пока он замер, слегка прищурившись и ожидая чего-то?

Медленно отвести взгляд, чтобы заткнуть истерику в себе. Ту самую, что начала зарождаться, как только Нармузинов отстранился.

— Спасибо.

Шёпотом. Потому что почти больно повышать голос.

— Это было …был первый раз.

Завтра он снова будет проклинать моего отца. Завтра я снова буду стараться стать ближе к нему, чтобы убежать.

Завтра. А сегодня мы останемся здесь. В этом моменте