Глава 17. Дарина

Я улыбалась гостям брата, стараясь поддерживать беседу, иногда бросала взгляды на широкие стеклянные двери, точно зная, что он придет и мне ужасно не хотелось, чтобы это застало меня врасплох. Меня разрывало от желания ЕГО увидеть и одновременно хотелось бежать отсюда так быстро, насколько смогу.

Увидеть Максима означало новую боль, борьбу, войну с самой собой, а я устала воевать. Мне было проще, чтобы он был где-то далеко. Вне физической досягаемости от меня.

Я сдерживала себя невероятным усилием воли, кусала губы, сжимала пальцы рук, чтобы не думать о том, что скоро он приедет и нам придётся увидеться снова. Ближе к полуночи я уже была готова сбежать снова, куда угодно. Снять гостиницу, переночевать в машине, я даже собралась извиниться перед Андреем и уехать прямо сейчас, но его новый партнер из Европы вдруг заинтересовался работой моего фонда и все же отвлек на себя внимание. Он расспрашивал о благотворительных акциях, в которых мы раньше принимали участие и какова реклама для спонсоров фонда. По каким каналам европейского телевидения говорят про наш фонд и насколько он известен. Я терпеливо отвечала на вопросы этого напыщенного индюка, одетого с иголочки, с блестящими от геля волосами и скользкой улыбочкой мачо, а он бросал весьма красноречивые взгляды в вырез моего строгого черного платья или на ноги, а иногда весьма откровенно смотрел мне в глаза и проводил кончиком языка по своим тонким губам.

— Вы лично сопровождаете спонсоров на подобные мероприятия?

— Обычно ее сопровождаю я! А спонсоры добираются сами на своих иномарках или общественном транспорте!

Я вздрогнула и резко обернулась — Максим стоял у меня за спиной и, прищурившись, сжимал зубами сигару. Он сверлил взглядом англичанина и тот мгновенно стушевался. Его глазки забегали.

Я мгновенно занервничала… сильно. Мне казалось, я чувствую его близость физически, каждой клеточкой своего тела… и это невыносимо. Особенно, когда он настолько красивый, как недосягаемая мечта, которая была у меня в руках и вдруг стала не мечтой, а кошмаром… и все же этот кошмар манил к себе с такой силой, что у меня свело скулы и заболели глаза. От его красоты.

Черные волосы небрежно растрепаны, слегка зарос и эта синяя рубашка, оттеняющая его глаза, с распахнутым воротом, в вырезе видна сильная шея и тонкая цепочка, на которой покачивается мое кольцо… то самое, что я бросила ему в лицо в порыве ненависти. До боли захотелось провести ладонью по заросшей щеке, большим пальцем по капризной нижней губе, зарыться лицом там, на плече, где пахнет его кожа и волосы, и в изнеможении застонать от его близости… Боже! Это наваждение. Это проклятие. Это зависимость на грани с безумием.

— Я имел в виду, присутствуют ли спонсоры на подобных мероприятиях? — как-то невнятно ответил англичанин и нахмурился. Похотливый блеск в его глазах тут же погас. Еще бы. Когда Зверь пронизывал его насквозь, внушая подсознательный ужас и панику.

Я посмотрела на Максима, потом снова на Питерсона, и кивнула:

— Да, обычно присутствуют.

Резко встала с кресла. Как всегда, сердце предательски билось в тысячу раз быстрее, когда он рядом. Только если я сейчас не уведу Максима подальше от Питерсона, то этот разговор превратится в перепалку, а мне нужны спонсоры в фонд. А еще я не хочу портить прием в честь столь важных событий для брата, а Максима это не остановит, если он придет в ярость.

Я хотела позвать мужа и вдруг поняла, что у меня сел голос, даже произнести его имя вслух больно. Потому что он больше не мой. Не мой муж, не мой мужчина… не мой любимый… чужой. «Макс Воронов никогда и никому не принадлежал»… а мне тем более.

— Максим…нам нужно поговорить, у тебя есть несколько минут для меня? — выдавила я и почувствовала, как от его ответа вся кровь бросилась мне в лицо, а потом отхлынула. Он медленно повернулся ко мне, все это время он сжигал презрением Питерсона, который явно мечтал исчезнуть. Как всегда, невыносимый взгляд синих глаз, пронизывающий, тяжелый окутал меня гипнозом, похожим на марево наркотика. Только дышать становилось все труднее и труднее, зная, что Максим настолько близко, мне стоит сделать несколько шагов, и я рядом, просто смотрю ему в глаза, один раз… а потом еще и еще… бег по кругу.

— Не минута, Дарина! Вся моя жизнь принадлежит тебе.

Ложь… его жизнь никогда не принадлежала мне. Она принадлежала ему самому, а я… я ее украшала, не более того.

— Не здесь, — кивнула в сторону двери, ведущей в коридор, и пошла вперед.

Я знала, что он смотрит на меня сзади. Наглый взгляд чувствовала кожей. Я немного нервничала. Его близость не просто волновала, она напрочь лишала смелости и решимости. Мы поднялись по лестнице, ведущей в левое крыло особняка, и я остановилась перед одной из комнат для гостей, замялась. Остаться с ним наедине слишком рискованно.

Максим резко распахнул дверь, пропуская меня вперёд.

— Проклятье, малыш, ты так прекрасна! — выдохнул он, и его глаза блеснули в полумраке.

Это было очень неожиданно, я даже вздрогнула. Сердце перестало биться. Оно замерло. Ни одного удара. В горле пересохло, и я непроизвольно сжала пальцы, до боли в суставах.

Смотрела на Максима и видела, что он изменился…неуловимо. Так, как умел меняться мой муж, при этом всегда оставаясь ослепительно красивым… до боли в груди.

Бывший! Бывший!.. Эхом отдалось в голове, и я болезненно поморщилась. Он стоял в дверях. Не входил. Медленно втянула воздух, не зная, что спросить, смущенная его комплиментом.

— Как ты? Тебе уже лучше?

Я отвела взгляд, стараясь не смотреть ему в глаза. Мне нужно время, секунды, чтобы собраться с мыслями и избавиться от дикого желания бросится ему в объятия.

— Твоими стараниями, малыш.

Выдохнула так же медленно, как и вдохнула. Он действительно в полном порядке. В самом что ни на есть порядке. И я рада этому, очень рада. Максим прислонился к косяку двери, и я все же посмотрела ему в глаза. Когда-нибудь, хоть когда-нибудь я смогу это делать спокойно? Без дрожи во всем теле, без болезненного желания сломаться, послать свою гордость к дьяволу, жажды быть с ним, закрывая глаза на все. Когда-нибудь я смогу. Просто нужно время.

— Я хотел поблагодарить тебя за это. Честно говоря, я хотел сделать это ещё вчера. Но у нас вышел немного другой разговор на тот момент…любимая. А когда я очнулся, тебя не было рядом, ты уехала с Фаиной, — прозвучало спокойно, даже слишком.

Только его взгляд кричал совершенно другое, он не понимал, ПОЧЕМУ меня не оказалось рядом, я видела в глубине его глаз упрек. Я и сама в чем-то себя упрекала… но не в том, что не была рядом с ним, а, наоборот, в том, что не смогла уехать вчера… Где-то в глубине души… на подсознательном уровне я жаждала увидеть Максима, это неконтролируемое желание, оно разъедает изнутри, сжигает силу воли. Я могу сколько угодно лгать отцу, я могу лгать даже Максу, но не могу лгать себе. Меня сжирает эта ненормальная зависимость, она превращает всю мою уверенность в прах.

— Не стоит благодарить. Я бы сделала это и для брата, и для Карины. Ты тоже моя семья, я не могла оставить тебя умирать. Да и лучше иногда что-то сказать позже, чем никогда. Благодарность принята.

Я слегка одернула платье, заметив, что его взгляд опустился к моим ногам, а потом медленно, скользя по всему телу, вернулся к лицу, задержался на губах. Глаза потемнели, стали насыщенно синими, он вдруг спросил хрипловатым голосом, от которого на спине выступили капельки пота:

— Так это всё, о чём ты хотела поговорить, малыш? Спросить, как я себя чувствую? Или испугалась, что я перегрызу глотку этому ублюдку англичанину, который пялился на тебя, как на десерт со сливками?

Я медленно выдохнула:

— Нет не только это, — я собралась силами и продолжила. — Мы уезжаем завтра утром, Максим. Я и дети, оттуда уже пришлю тебе бумаги с адвокатом насчет встречи с детьми.

Кивнул головой, прошёл к мини-бару, достал оттуда бутылку виски и наполнил бокал. Повернулся ко мне наверняка он прекрасно заметил напряжение, сковавшее моё тело, и бледность, и крепко сжатые губы.

— Присылай своего адвоката, Дарина… — отпил из бокала. — Ты хорошо подумала насчёт отъезда?

Внутри всколыхнулось это чувство, когда до боли знакомые жесты, привычки переворачивают душу… они настолько родные, что практически срослись со мной самой. Его привычки. Я буду тосковать и по этим мелочам… особенно по ним.

— Да, я давно обо всем хорошо подумала, Максим. Не волнуйся, ты будешь видеться с ними, когда захочешь.

Отставил в сторону стакан и шагнул ко мне, сокращая расстояние между нами:

— А с тобой? С тобой я тоже буду видеться, когда захочу, Даша?

Встретилась с ним взглядом и внутри все перевернулось. Я знала этот взгляд… боже, я все в нем знаю. Все, и одновременно ничего, сглотнула и спокойно ответила:

— Когда ты будешь приезжать к детям, конечно, ты увидишься и со мной.

Я сделала два шага назад к двери и с опаской смотрела на Максима… я не была уверена, что просто так пройду мимо, и он промолчит, даст мне уйти. Совершенно не уверена, особенно когда в его взгляде увидела нечто, заставившее мое сердце не просто забиться, а заколотится с такой силой, что мне стало невыносимо жарко, несмотря на холод этой пустой комнаты. Его глаза горели голодом, и он пожирал взглядом меня всю… я слишком хорошо знала этот взгляд… слишком хорошо помнила, что может за ним последовать. По телу прошла неконтролируемая дрожь, и я снова задержала дыхание, чтобы успокоится.

В тот момент, когда я, полная решимости, все же направилась к двери, Максим мгновенно преградил мне дорогу и захлопнул дверь, повернул ключ, сунул его в карман, и посмотрел мне в глаза:

— Куда ты собралась уехать, Дарина?

Я остановилась и, судорожно сглотнув, ответила:

–. Мы едем в новый дом, который я сняла, Максим. Так будет лучше.

— Зачем ты хочешь уехать? Зачем сбегаешь от меня?

— Я не сбегаю. Я просто хочу быть дальше от тебя.

Снова отвела взгляд. Невыносимо смотреть ему в глаза и находиться так близко.

Он осторожно взял меня за подбородок и тихо попросил:

— Посмотри на меня, Даша. Я прошу тебя. Почему, малыш? Я настолько противен тебе? Или, наоборот… — он погладил большим пальцем мою скулу. — Ты боишься, что снова поддашься своим чувствам ко мне?

Прикоснулся к моему подбородку, и я вздрогнула, по всему телу прошла волна электрического тока. Всегда от его прикосновений так, и это не изменить. ОН просит смотреть ему в глаза, а я не могу. Мне больно, невыносимо больно и страшно… я такая слабая рядом с ним.

Провел большим пальцем по моей скуле, и внутри поднялась волна тепла, обжигающего голода по его прикосновениям. ДА! Именно этого я боюсь. Именно это заставляет меня бежать как можно дальше! Эта порочная, дикая страсть, которая сводит меня с ума каждый раз, когда он прикасается ко мне. Ложь прозвучала жалко…Поверит ли он?

— Я больше ничего не боюсь. Мне больше незачем бояться и больше нечего терять.

Все же посмотрела ему в глаза. Это было неправильно… оставаться наедине…я не готова. Совсем. Совершенно. Но спонсоры с фонда и Макс…который чуть не затеял там скандал.

Он склонил голову ко мне, и я начала задыхаться.

— Мне мало просто видеть тебя по выходным, Дарина, — провёл рукой по моей обнажённой руке, — мне этого ничтожно мало. Я хочу большего…

Я нервно провела языком по пересохшим губам, чувствуя его запах и то, как предательски начинает кружиться голова, дрожать колени и учащаться дыхание. Прикоснулся к моей руке, к голой коже чуть ниже плеча, и по всему телу пошли мурашки. Как же я это ненавижу… свою реакцию на него. Одинаковую всегда… одинаковую, потому что знаю, что он может мне дать здесь и сейчас. Потому что ненавистное тело горит от жажды его прикосновений, живет своей жизнью, в диком желании получить то порочное и дикое удовольствие, которое умеет дарить этот Дьявол. Теперь Максим коснулся костяшками пальцев моей щеки, я невольно прикрыла глаза, сделала шаг назад и наткнулась на запертую дверь. Если бы я могла сейчас повернуть ручку и бежать. Без оглядки.

— Нет, — хотела сказать твердо и уверенно, но голос сорвался.

Медленно улыбнулся мне. От этой порочной улыбки я перестала дышать, в горле пересохло, и спина покрылась испариной. Он приблизился настолько, что я чувствовала жар его тела сквозь одежду. Облокотился ладонями о дверь возле моей головы, отрезая все пути к отступлению, и я почувствовала его прерывистое дыхание, колени начали предательски подгибаться, а когда Максим вдруг впился в мои губы губами, меня подбросило, оглушило, как ударной волной. Вкус его дыхания ворвался в легкие и взорвал разум. Внутри вспыхнул пожар, огненная лава. Впилась в его плечи дрожащими пальцами, закатывая глаза от наслаждения. А потом как ледяная волна по всему телу — испробованный метод, безотказный. И я безотказная. Как и все его шлюхи. Распахнула глаза и уперлась руками ему в плечи, теперь уже пытаясь оттолкнуть. На секунду удалось оторваться от его губ:

— Нет, не смей! Нет!

Максим вдруг несильно схватил меня за волосы на затылке, запрокидывая мою голову назад, и сердце забилось в горле, почувствовала, как напряглись соски и мучительно заныло внизу живота. Его животная страсть сводила с ума, с ним всегда безумно чувственно, властно, порочно, пошло. Так умеет только он. Муж рывком прижал меня к себе, и я сорвалась в пропасть. Его губы пожирали мои с диким голодом, кусая, сминая, отбирая силу воли, проникая наглым языком глубоко и быстро, сплетаясь с моим, имея мой рот безжалостно грубо и так умело.

— Да. Со мной только Да!

Отстранился от меня, и его взгляд проник мне под кожу, выворачивая изнутри, обнажая все примитивное и дикое во мне. ТО, что мог разбудить только он. Чувствовать всю мощь и жар его тело было невыносимо, как и то, что он хочет меня…Я резко выдохнула и посмотрела ему в глаза, стараясь унять предательскую дрожь. Если дотронется, я не справлюсь…Пожалуйста, пусть не трогает меня…Я уперлась руками ему в грудь, сильно, настолько сильно, насколько могла.

— Именно с тобой — нет. Я не хочу. Не хочу! Не мое тело, а я!

Максим перехватил мои руки и завел над головой, впечатывая меня в дверь, лихорадочно задирая подол платья, касаясь кожи над резинкой чулок, лаская, сминая так сильно, что я уже теряла весь контроль, он склонил голову и обхватил напряженный сосок губами, через материю платья, слегка прикусил, и я всхлипнула. На глазах блеснули слезы от бессилия. Я уткнулась лицом ему в волосы, чувствуя, как от жарких губ, сжимающих, терзающих мой сосок, по всему телу расходятся волны электрического тока и жалобно прошептала:

— Максим…нет. Пожалуйста, пойми — нет, это нет. Не надо. Я возненавижу себя. Возненавижу, понимаешь? Отпусти… прошу тебя.

Он выматерился и со свистом выдохнул через стиснутые челюсти. Его рука ослабила захват, освобождая меня. Да, так лучше. Без прикосновений. Не то я завою, я закричу… только пусть не касается меня. Иначе я сдамся… так быстро, без боя… без сопротивления. Еще одно касание, и вся моя решимость взорвется как мыльный пузырь. Я молила Бога, чтобы Максим не пустил в ход именно то оружие, против которого не может устоять ни одна женщина… Мысли о других женщинах мгновенно отрезвили, и я смело посмотрела ему в глаза, такие пронзительно синие, яркие… Он отступил назад, отвернулся к окну. Я одернула подол платья, выравнивая дыхание, собирая остатки воли по кусочкам.

— Максим, выпусти меня, пожалуйста. Отдай ключ.

— Пожалуйста, Дарина, давай поговорим. Ты же не можешь вечно убегать от меня, малыш?

— Давай поговорим, — я кивнула и посмотрела на ручку двери, потом снова перевела взгляд на него, — только недолго.

— Ты думала, что будет дальше? Завтра ты уедешь отсюда, а дальше? Что ты будешь делать? Что МЫ будем делать? Мы же не сможем стать друг другу чужими людьми…

Он вдруг в несколько шагов преодолел расстояние между нами и снова стоял напротив меня. В нескольких миллиметрах.

Я переоценила свои силы, точнее, свои нервы. Судорожно сглотнула и ответила:

— Дальше? Дальше ты вернешься к себе домой, как победитель, а я останусь с отцом. Дальше, Максим, мы подумаем, как распределить время встреч для тебя с детьми… Как я и говорила.

Осеклась на полуслове, потому что увидела, как он смотрит на меня…

— Малыш, почему? Почему ты предлагаешь ЭТО? Теперь, когда всё узнала?

От его "малыш" моментально сжалось сердце. Я была готова, что мне предстоит война. Словесная война… и она будет намного сложнее, чем его ярость и ненависть, на которую я могла отреагировать своей яростью. Мне предстояла иная атака. Атака Максима, который не привык к поражениям и чувствовал себя победителем.

— Я восхищена твоей стратегией, более того, я просто поражена, насколько ты все просчитал. Я благодарна за то, что не оставил брата одного. Только я ничего не предлагаю, Максим. Твой дом больше не мой дом. Я не вернусь к тебе, если ты это имеешь в виду. Нас больше нет. Есть ты и я. У каждого из нас своя жизнь.

Он сглотнул и все равно продолжил:

— Но почему, Даша? Ответь мне. Почему ты разделяешь нас в своих словах? С каких пор я и ты каждый сам по себе, а?

На секунду я увидела в его глазах гнев, этот знакомый обжигающий блеск, и я запаниковала. Я не доверяла ни себе, ни ему. Все могло выйти из-под контроля в любую секунду, уже чуть не вышло. Я глубоко вздохнула и ответила:

— Потому что я больше не вижу нас вместе. Потому что я устала от нас. Впервые за много лет, сейчас, находясь у Андрея, я перестала чувствовать себя как на пороховой бочке и знаешь… мне это нравится, Максим. Прими мое решение, пожалуйста. Мы не враги. Просто прими и всё.

По мере того, как я говорила, моя собственная уверенность таяла с каждой секундой. Потому что я видела его глаза…Неужели это отчаяние? Или опять его проклятая игра на моих чувствах?

— Вот так просто, маленькая? После стольких жизни вместе, после всего того, через что мы прошли…Ты просто не видишь нас вместе? — последние слова он практически проорал, стиснув руки в кулаки, словно сдерживаясь от желания пробить ими дверь у моей головы.

Я зажмурилась, ожидая удара, но он не ударил. Сердце билось очень быстро. Я все же нашла в себе силы говорить дальше:

— Это было непросто…это было тяжело, долго и больно, Максим. Очень больно. Я совсем тебя не знаю. За эти годы я представляла себе кого угодно, но не тебя настоящего. Ты никогда не изменишься. А я изменилась, и ты этого не видишь или не хочешь видеть. Я не вернусь к тебе. Хотя бы потому, что ты даже не понимаешь, почему это происходит. Ты герой, а героев не судят, верно? Вот и я не сужу героя, но ты больше не мой мужчина. И я не хочу, чтобы ты был моим.

Максим склонил голову на бок и тихо спросил:

— А кто я для тебя теперь, малыш? Дарина, не надо, — его голос охрип, и он прокашлялся, — не поступай так. Я не смогу без тебя. Это наша семья, любимая…пожалуйста, — говорил и не отрывал взгляда от моего лица. Я судорожно сглотнула. Это было невыносимо. Я смотрела на него, и сердце билось то громко и хаотично, то очень тихо. Я никогда раньше не слышала от него ничего подобного. Никогда. Какая — то часть меня рассыпалась на осколки. Приступ боли и дикого желания сжать его сейчас в объятиях, стал невыносимым…но…ведь…это его игра. Он не отступится. Он хочет вернуть меня любым способом, и это, возможно, следующий из многих его методов. Первый он применил, когда задирал на мне юбку и жадно целовал, применяя самый жестокий из методов — соблазн. Тот самый метод, который всегда действовал безотказно. Я больше не верю ему. Он смог без меня…смог не один, не два раза и сейчас сможет.

— Ты сможешь, Максим…я уверена, что сможешь. Это не впервые. Наша семья останется семьей. Ты — отец моих детей и никогда не будешь мне чужим, но… я больше не хочу быть с тобой. Пойми. Услышь меня. Я не вернусь к тебе.

Его кулак все же обрушился на дверь, и я непроизвольно вздрогнула. Максим сделал шаг ко мне и осторожно взял за подбородок, поднял мое лицо к себе:

— Малыш, это я. Это всего лишь я! Почему ты так боишься меня?

Вдруг хрипло рассмеялся. Покачал головой:

— Можешь не отвечать, арина. Ответь на другой вопрос. С кем ты хочешь быть, если не со мной? Кого ты видишь рядом с собой?

Я понимала, что долго не продержусь, что он не отпустит меня, пока я не отвечу, точнее, пока он не поймет, что это конец. Это финал. Где я далеко не победитель, а побежденный, который просто сбежал. От него, от себя. Я перехватила его руку пальцами, осторожно убирая от своего лица. Возможно, сейчас…я должна сказать то, что навсегда отвернет от меня Максима Воронова. Он гордый. Он уйдет…или я действительно слишком плохо его знаю…Потому что если этот разговор продолжится, я не знаю, как долго еще смогу держать себя в руках. Все еще сжимая его запястье и глядя ему прямо в глаза, я сказала, чувствуя, как само холодею от этих слов:

— Я больше не люблю тебя…понимаешь? Я не вернусь, потому что больше тебя не люблю!

Мне кажется, или вокруг стало так тихо, что я слышу, как мое сердце стучит у меня в висках…мне кажется, или я сама задыхаюсь от своих слов? Но я смогла это сказать…

— Повтори, — едва слышно, глаза закрыты, а челюсти сжались так сильно, что я слышала скрежет зубов.

Его "повтори" застряло у меня в горле комком рыданий, и я шумно выдохнула, собрав всю силу воли, стараясь дышать ровно, повторила тихо, но отчетливо:

— Я больше не люблю тебя, Максим…Прости…но это правда.

Я зажмурилась и почувствовала, как его пальцы обвели мои губы, стиснула руки и очень тихо спросила, пока он отвел взгляд и смотрел в никуда, поверх моей головы:

— Максим, скажи мне правду. Отбрось сейчас свои личные эмоции. Просто скажи мне правду, для меня это очень важно…Не просто важно, а я не могу спокойно жить, не зная, жив ли Денис или… — я выдохнула, когда он резко посмотрел мне в глаза, я старалась стойко выдержать потемневший, тяжелый взгляд. — Макс, ты убил его?

Сейчас я должна понять прежде, чем Максим уйдет. Тот, кто рисковал жизнью ради, меня жив ли он? Эта мысль не давала мне покоя, она терзала и пожирала меня все эти дни. Я хотела знать. Возможно, даже ради того, чтобы окончательно не возненавидеть Максима.

— Для тебя это настолько важно, Дарина? — процедил сквозь зубы. Я молча кивнула, по — прежнему даже не дыша.

— А если бы… если бы он и был ещё жив, ты была бы с ним, Даша? Раз он настолько ВАЖЕН для тебя?

Я почувствовала его боль физически, ревность, ярость, ненависть. Как ударная волна, огнем по венам, пощечинами, лезвиями по нервам. Не заслужила доверия. Он никогда не доверял мне безоговорочно. Никогда. Как бы я не любила… как бы не доказывала свою любовь, я не удостоилась единственного, без чего не имеют смысла отношения — доверия.

Вспомнилась фраза из одного романа: "Подозревает в измене тот, кто сам способен на великое предательство". Я резко посмотрела ему в глаза, прямо в эти синие глаза, которые ставили мою душу на колени столько лет. Это будет та самая последняя капля, которая оттолкнет нас друг от друга и пропасть станет такой глубокой, что никому из нас уже не перепрыгнуть её.

— Да…, — ответила тихо, в горле пересохло, и уже уверено произнесла снова. — Да. Возможно.

Когда я увидела его взгляд, я перестала дышать…я не ожидала этой боли. Ожидала чего угодно: его ярости, злости, но не этой всепоглощающей тоски… отчаянной. От которой мне захотелось взвыть. Но уже поздно…слишком поздно что — то менять. Все кончено. Все в прошлом. Я научусь жить без него. А потом скрип двери, и я услышала удаляющиеся шаги. По щекам безжалостно потекли слезы, а ноги подкашивались, и мне хотелось ломать ногти о бетонные стены. Оказывается, любовь умирает очень мучительно…и я в агонии…

И вдруг его голос по обнаженным нервам…по сердцу:

— Один шанс, Даша. Последний. У меня есть шанс?

Слезы душили меня, и я вцепилась пальцами в волосы, а потом громко и отчетлива вынесла нам обоим окончательный приговор.

— Нет…

Захлопнула дверь, сползла по ней на пол, кусая губы до крови, прижимая ладони к двери, словно в попытке коснуться в последний раз. Вот и все…