Глава 3

Ресторан оказался небольшим, но уютным — из тех мест, где столики стоят достаточно далеко друг от друга, чтобы можно было говорить, не понижая голоса. Нас посадили у окна с видом на заснеженный сквер.

— Закажите что-нибудь, — сказал Зимин, пододвигая мне меню.

— Я не голодная.

— Три минуты назад вы сказали, что не завтракали.

— Утром еще не хотелось есть, а сейчас... уже перехотелось.

Боже, Аня, «перехотелось»? Серьёзно? Ты взрослая женщина с высшим образованием, а говоришь, как пятилетка, которую заставляют есть кашу.

Дмитрий Андреевич посмотрел на меня долгим взглядом. Я почувствовала, как к лицу подступает краска.

— Анна Витальевна, я пригласил вас пообедать, а не смотреть, как вы голодаете из вежливости. Закажите то, что хотите, или я за вас выберу на свой вкус.

Что-то в его тоне подсказывало: он не шутит. И правда выберет. Наверняка что-нибудь неловкое — огромную пасту или стейк размером с тарелку.

— Ладно, — я сдалась и открыла меню. — Салат.

— И?

— И всё.

— Анна.

Без отчества это прозвучало почти интимно. Я вздрогнула, но нашла в себе силы захлопнуть меню с видом человека, принявшего окончательное решение. Спорить он не стал, только едва заметно усмехнулся и подозвал официанта.

Когда тот ушёл, Зимин откинулся на спинку стула.

— Я хочу кое-что объяснить, — сказал он. — Про вчерашнее. Про Аллу. Про всё.

— Вы не обязаны...

— Знаю. Но хочу. — Он помолчал, словно собираясь с мыслями. — Мы с Аллой были женаты семь лет. Последние три брак стал формальностью. Она нашла утешение на стороне, и не один раз. Я долго закрывал на это глаза.

— Почему?

— Потому что так было проще. Бизнес, общие знакомые, обязательства... Развод — это всегда сложно.

Я молчала, не зная, что сказать.

— Полгода назад я всё-таки подал на развод, — продолжил он. — Алла умоляла простить, обещала измениться. Я почти поверил. А потом застал её с моим другом в нашей спальне.

— Господи...

— После этого разговоры о прощении как-то сами прекратились. — Он усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Вчера она пришла на корпоратив, чтобы устроить сцену. Хотела выставить меня виноватым перед всеми, а тут этот конкурсо...

— И она решила, что я — причина развода.

— Она решила то, что хотела решить, — пожал плечами Дмитрий Андреевич. — Ей нужен был повод для истерики. Вы просто оказались рядом.

Я ковыряла вилкой салат.

— Но вы же понимаете, — сказала я тихо, — что теперь все думают... Все уверены, что между нами что-то есть.

— И?

— И это неправда.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— А если бы была правда? — спросил он. — Это было бы так ужасно?

У меня едва не остановилось сердце.

— Что?

— Я спрашиваю: если бы между нами что-то было — это было бы плохо?

— Дмитрий Андреевич... — Я отложила вилку. Руки дрожали.

— Дмитрий, — поправил он. — Просто Дмитрий. Мы не в офисе.

— Дмитрий, — имя странно прозвучало на языке, — я не понимаю, к чему вы ведёте.

Он помолчал.

— Сегодня тридцатое декабря, — сказал он. — Завтра тридцать первое, и потом все разъедутся по домам, к семьям, к праздникам. И я хочу сделать вам одно неделовое предложение.

— Какое именно? — Сердце стучало так громко, что, казалось, Дмитрий его слышал.

— Поехать со мной.

Я моргнула.

— Куда?

— На дачу. У меня есть дом за городом, в сосновом лесу. Там тихо, красиво.

Я смотрела на Дмитрия Андреевича и не могла поверить своим ушам.

— Вы приглашаете меня... встретить Новый год?

— Да.

— С вами?

— Да.

— На даче?

— Анна, — он чуть улыбнулся, — вы повторяетесь.

— Это... безумие. — В голове был полный хаос.

— Почему?

— Потому что мы едва знакомы. Потому что вы — мой директор. Потому что я только что хотела уволиться. Потому что... — Я осеклась.

— Потому что?.. — он подался вперёд.

Потому что такие, как вы, не приглашают таких, как я, на романтические уик-энды. Потому что я — это я: пятьдесят второй размер, никакой личной жизни последние два года, и единственное приличное платье, купленное на распродаже.

— Потому что я не понимаю, чего вы хотите, — сказала я наконец.

— Узнать вас лучше, — ответил он просто. — Просто... провести время вместе. Это так странно?

— Да. Очень.

Он негромко рассмеялся.

— Вы всегда такая честная?

— А есть смысл врать?

— Нет, — он покачал головой. — Нет, смысла нет.

Повисла пауза. Я смотрела в окно. Крупные хлопья снега кружились в свете фонарей, ложились на землю мягким ковром.

Новый год я планировала провести одна, с каким-нибудь сериалом и тарелкой мандаринов. Раньше я всегда ездила к родителям. Особенно после расставания с Игорем, после того как он сказал «ты замечательная, но мне нужно что-то другое». И это «другое» оказалось худенькой блондинкой из его спортзала. С тех пор я перестала верить в сказки.

Я приезжала домой, улыбалась, делала вид, что всё в порядке, и слушала одни и те же разговоры за праздничным столом. Но в этом году я не поехала. Не потому что не люблю их. Просто устала отвечать на вопросы, которые всё равно всплыли бы. Ну что, Аня, познакомилась с кем-нибудь? Может, ещё помиришься с Игорем? Время то идет! Может, хоть для себя родишь?

Я сказала, что у меня работа, отчёты, конец года. Это было почти правдой. И вот теперь передо мной сидит мужчина, который спрашивает то же самое, но спокойно, без нажима.

— У вас кто-то есть? — спросил Зимин.

— Что?

— Мужчина. Парень. Муж. Кто-то, с кем вы встречаете Новый год?

— Нет, — я покачала головой. — Никого.

— Тогда что вас останавливает?

Всё. Всё меня останавливает. Здравый смысл, осторожность, страх. Страх, что это какая-то игра, что я для него развлечение на праздники. Что он проснётся первого января и поймёт, что совершил ошибку.

— Я не понимаю, зачем я вам, — сказала я тихо. — Правда не понимаю.

Он помолчал.

— Когда вы вчера шли ко мне через весь зал, — сказал он медленно, — у вас было такое лицо... Решительное и одновременно испуганное. Вы шли как на казнь, но всё равно шли. И я подумал: вот человек, который делает то, чего боится. Это редкость.

— Я просто выпила лишнего.

— Нет. Вы были храброй. И потом, когда Алла на вас набросилась, вы не заплакали, не убежали. Вы ей ответили. Спокойно, с достоинством.

— Любой бы на моём месте...

— Нет, — перебил он. — Не любой. Поверьте, я видел, как люди реагируют на её истерики. «Если бы он задерживался из-за меня, вы бы уже давно были в разводе». Это было сильно.

Я почувствовала, как щёки заливает румянец.

— Это был адреналин.

— Это были вы настоящая. И мне понравилось то, что я увидел. — Он смотрел на меня, и в его серых глазах было что-то, чего я не могла прочитать, что-то тёплое. — Просто скажите «да», Анна. Посмотрим, что будет.

— А если ничего не будет?

— Тогда хотя бы встретите Новый год не одна.

Я рассмеялась, сама не зная почему.

— Вы всегда так делаете? Приглашаете сотрудниц на дачу?

— Вы первая.

— Почему я?

Он пожал плечами.

— Не знаю. Может, потому что вы единственная, кто смотрит на меня как на человека, а не как на генерального директора. Может, потому что вы не пытаетесь мне понравиться. Или потому, что когда я вас поцеловал, у меня впервые за много лет что-то...

Он замолчал.

— Что-то — что? — спросила я шёпотом.

— Что-то шевельнулось. — Он смотрел мне прямо в глаза. — Здесь, — он коснулся груди.

У меня перехватило дыхание.

— Я не умею в такое, — призналась я. — В спонтанность, в приключения.

— Тогда считайте это расширением зоны комфорта.

— Моя зона комфорта — это плед и сериал.

— Плед у меня тоже есть. И камин.

Я закрыла глаза. Это безумие! Полное, абсолютное безумие.

— Ладно, — выдохнула я.

— Ладно — это «да»?

Я чуть помедлив коротко кивнула. Он широко улыбнулся, и от этой улыбки у меня перехватило дыхание.

— Тогда завтра я за вами заеду.

Я кивнула, всё ещё не веря, что это происходит. Я согласилась провести Новый год с Дмитрием Зиминым. На его даче. Вдвоём.

Господи, что я делаю?