ГЛАВА 13

— Поговори, — шепчет завернутая в простыню малая, найдя меня на балконе номера, когда мне на следующее утро звонит мать.

— Поезжай, — без лишних усилий уговаривает, целуя плечо и извернувшись так, чтобы отобрать и выкинуть с четвертого этажа сигарету, которую я закуриваю во время телефонного разговора. — Ты обещал бросить.

— Не дрейфь, — улыбается, когда объясняю, что мать узнала о моем приезде в город (интересно, кто сдал) и зовет к себе, пока отчима дома нет.

— Я поеду с тобой, — повторяет настойчиво, когда пытаюсь уговорить ее дождаться меня в гостинице.

— Все будет хорошо, — целует коротко в губы, когда я просто смотрю в одну точку и крепко сжимаю руль, припарковавшись в моем старом дворе и наотрез отказавшись тащить ее за собой в разруху, где вырос.

Потому что ничего хорошего меня не ждет. И вот я уже минут двадцать слушаю бессмысленный бред матери о каких-то знакомых, которых должен помнить, но, к счастью, забыл. Терплю, гипнотизируя экран телефона с часами. Изредка и пространно отвечаю на вопросы, давлюсь чуть подкрашенным чаем и ломаю зубы о каменные сушки. А потом все становится только хуже, когда демоны прошлого все-таки настигают меня, как бы настойчиво я от них ни бежал.

— Явился не запылился, кто тебя тут ждал… — с резким порывом горячего августовского ветра доносит до меня боковой сквозняк, и руки сжимаются в кулаки прежде, чем вижу пропитую рожу отчима.

— Боречка! У тебя же смена… ты… — вскакивает на ноги мать, но тот не удостаивает ее и взглядом.

— Ушел я из богадельни твоей, — говорит ей. — А ты расселся че? Обжирать нас пришел? И где ты был, пока мамка тут голодала без тебя?

Он толкает меня в плечо, но я не реагирую, потому что мою реакцию как раз и ждет. Он питается ею. И водкой. Сжимаю зубы, чтобы ничего не ляпнуть, смотрю только на мать. Она начинает суетиться вокруг этого урода, который и пары дней, по всей видимости, не продержался на новой работе. Противно. Здесь ничего не меняется, но… я стискиваю кулаки и молчу, потому что я другой .

Потому что не хочу марать руки об эту грязь. Не вижу в этом смысла. Потому что меня больше не колышет его мнение. Меньше зарабатывать я не стану, пусть он еще хоть раз десять неудачником меня назовет. Потому что теперь я точно знаю, кто из нас убогий, и это не я. Потому что… меня ждут. Где-то, кроме этого насквозь прогнившего места. Внизу. Ева. Она звонит как раз, будто чувствует, а я отвечаю — сказать, что уже спешу к ней. Прикладываю к непокрытой голове руку и отчаливаю.

Вот только отпустили бы меня чертовы демоны. Потому что они тащатся за мной по грязной лестничной клетке, шатаясь и подпирая собой стены с облупленной краской. Орут вслед. Догоняют. Пытаюсь не слушать, потому что мне самую малость осталось до точки кипения.

Выскакиваю из подъезда с распахнутой настежь перекошенной дверью. Ловлю в фокус малую, которая стоит у тачки Макса, опершись на капот. Маршрут намечен, траектория выстроена, и я не иду, а лечу к ней навстречу, потому что она меня ждет . В паре шагов от нее на плечо снова ложится сальная вонючая лапа, которую я тут же скидываю. Разворачиваюсь на месте, хватаю отчима за протертую рубашку — та трещит по швам.

— Давай, урод, тронь меня еще раз. Толкни, замахнись, — выплевываю ему в лицо, возвышаясь над ним, а тот, кажется, наконец трезвеет. Боится, потому что теперь и он понимает, что времена изменились. Видит, на какой стороне перевес сил. — Просто дай мне повод тебя уничтожить.

— Денис! — слышу голос матери, но не смотрю на нее, потому что знаю, что там увижу: упрек, вину, осуждение.

— Дэн, — зовет малая, и я оборачиваюсь. Сразу. Потому что там настоящее, будущее, а здесь… болото. И мне надо уносить ноги, чтобы не увязнуть снова.

Что я и делаю.

— Давай в машину, — резко бросаю Еве, но голос не поддается контролю. Сам прыгнув за руль, со злостью выжимаю педаль газа в пол. К счастью, клапаны двигателя, которые починил, выдерживают мою дурь.

Я сбегаю. Несусь подальше на полной скорости. И лишь проехав несколько переулков, выдыхаю. Не до конца, но мне определенно лучше — по крайней мере убивать больше не хочется.

— Ты в порядке? — спрашивает Ева, только когда сворачиваем к их дому. Спасибо ей, что не лезла, пока не затихла буря внутри.

— Ага.

— Зайдешь? — с надеждой в голосе спрашивает она, когда с ключа открываю автоматические ворота.

Мотаю головой, поглядывая на их двор. Вроде Макса нет, но все равно…

— Значит, мы будем продолжать прятаться?

— Что? — перевожу на нее взгляд, а она вздыхает, как будто устало даже.

— Завтра Вика планировала поужинать вместе, и я знаю, что, наверное, сейчас не лучшее время после твоей поездки и… — Она набирает больше воздуха в легкие и выдает как на духу: — Я думала, мы сможем прийти вдвоем.

— Нет, — отрезаю я, не раздумываю.

— Значит, ты страус.

— Что?

— Трус. Сунул при первой опасности голову в песок и стоишь задом кверху, ожидая, что все само разрешится.

— Да я не об этом…

— Решил в прятки с Максом играть? — Ева заводится. Палец в рот не клади — откусит по локоть, видимо.

— Нет, — повторяю, как попугай.

— Что нет? Макс нормально относится к нам, и он бы понял…

— Макс нормально относится к нам по отдельности, — настаиваю я.

— Значит, и на свадьбу мы вместе не пойдем?

— Не пойдем.

— Ну ты и козел, Козлов, — шипит на меня и жалит, как кобра. Точнее, лупит что есть силы по груди, лицу, плечам. Еле скручиваю ее, чтобы успокоить, а она, злостно прорычав на меня, выскакивает из машины.

Черт.

Я ощутимо бьюсь головой об руль, потому что этот день еще не успел начаться, а уже так качественно меня добил.

— Да стой ты! — вылезаю из машины за ней, ловлю ее на полпути к дому. — Сначала я поговорю с Максом. Потом все остальное, хорошо? Прости, я не хотел обидеть тебя, просто… слишком много всего произошло меньше чем за неделю.

Ева, замерев, смотрит на меня. Не двигается, но и не уходит же. А я бы с удовольствием закинул ее на плечо и утащил обратно в номер.

— Я поговорю с ним при первой возможности, идет? Врать ему больше не хочу.

Ева обдумывает мои слова, что-то взвешивает в красивой голове и только открывает рот, как на крыльце появляется Макс в трусах.

— О, здорово, народ! Вот кто разорался с утра пораньше, — он чешет затылок, зевает так заразительно. Я смотрю на телефон — почти полдень. Утро у него, конечно, подзатянулось.

— Я думал, вы в городе, — бросаю Максу ключи от автомобиля, которые тот ловит, но все равно роняет от неожиданности. — Машина готова, кстати. Все с мотором в норме.

— Сколько должен? — спрашивает, а я отмахиваюсь от него.

Потому что он не должен мне ничего. Это я должен: за то, что приютил, кормил, тачку дал. И чем я ему ответил? Это я должен признаться. И Ева тоже знает, наблюдает за нами молча.

— Да вернулись, — смеется Макс. — Там такой цирк начался, что даже Вика не выдержала.

— Понятно.

— А ты тут… — он в замешательстве переводит взгляд с меня на сестру, будто наконец увидев то, что не должно стыковаться в его голове. И вот явно момент икс подан на блюдечке. Чтобы признаться и получить в морду от лучшего друга. Зато жить дальше и… что там малая хотела? На свадьбу за ручку прийти?

Но я молчу.

Потому что в голове полный бардак, и я не знаю, с чего начать. Молчу, и Ева понимает, что сейчас я ничего не скажу. Разговора не будет.

— Твой друг не смог ворота открыть. Опять заели. А тебя не дозовешься, — бросает она и уходит. Даже не обернувшись. И вроде бы Макса устраивает подобная отговорка, потому что он веселеет и, еще раз зевнув, зовет меня в дом.

— Дэн, заходи давай, позавтракаем, че ты как не родной?

— Не, я отчалю, дела есть.

— Какой важный стал, — ржет он надо мной, но мне как-то совсем не до смеха. — Ладно, проваливай. Тогда завтра в четыре за костюмами поедем, как договаривались. Вечером только не планируй ничего в своем плотном расписании, а то Вика ресторан забронировала для нас четверых.

Я слушаю в пол-уха, бросаю взгляд в сторону окна, через которое выбиралась малая. Киваю, соглашаясь… на что там? Неважно, завтра будет завтра. А пока у меня есть день, чтобы разобраться во всем.