ГЛАВА 14

Ева решила меня допечь. Как пирог. Чтобы такой — с угольной корочкой. И нет, она не названивает мне, как, думал, будет. Даже на сообщения не отвечает. Не провоцирует на ужине, куда мы с Максом приезжаем после примерки костюмов для свадьбы, скорее наоборот — полностью меня игнорирует. Ну или не игнорирует, но общается… общается, блин, как с другом Макса, приехавшим на свадьбу издалека, — преувеличенно вежливо и без интереса. Зараза.

Даже когда Вике становится плохо, а Макс идет ее проверить, до сих пор реально не догоняя, что с ней происходит, и мы с малой временно остаемся за столом одни, она молча утыкается в телефон. Не заговаривает со мной. А я уже подгораю.

Пялюсь на нее, как маньяк. Все мои мысли, должно быть, написаны на лбу, но ничего не могу с собой поделать. Если Ева пытается мне что-то доказать, то у нее получается. Если хочет заставить прийти к Максу с повинной, то у нее выходит. Ровно сутки без нее кажутся вечностью. И все вопросы, которые парили мозг, вроде «стоит ли оно того», «есть ли смысл рисковать дружбой из-за назойливой малолетки», «вдруг это никуда не приведет, судя по моим прошлым отношениям»… Все они дружно летят в топку, когда я снова просыпаюсь один.

К вечеру я сдаюсь. Больше не думаю о причинах и следствиях. Одеваюсь, беру в ближайшем магазине приличный вискарь и, предупредив Макса, еду к Денисовым домой, а не в бар, как договаривались, чтобы отметить мальчишник. Евы, знаю, дома нет, потому что она с вернувшимися из отпуска родителями готовит праздник для Вики в каком-то креативном пространстве с зоной караоке. И это точно к лучшему. Вика бы еще ушла, а то напрягает. Следит за нами, как шпион, готовый обо всем докладывать подружке. Улыбается опасно-странно, будто знает, зачем я сдаваться пришел. Ей только ведерка с попкорном не хватает в руках.

— О-о-о, — тянет Макс, пока разглядывает дорогую бутылку. — Что за повод?

Я делаю глубокий вдох и выдаю как на духу:

— У нас с Евой… было.

Только спалив себя, я понимаю, что он принял вискарь за подарок к свадьбе, и, возможно, не надо было сообщать все прямо так… в лоб. Да и формулировка так себе. Но я хотел признаться, что у нас был секс, чтобы с самого жесткого начать, и дальше легче было…

А Макс все еще улыбается. Думает, я пошутил? Читает что-то на этикетке, я молчу. Он переводит на меня взгляд, догадывается, что что-то не так. Лицо у него вытягивается, между бровей появляется складка.

— Чего? — звучит удивленно.

Киваю, чтобы отрезать уже.

— С Евой? — еще кивок. — Какой Евой? Моей… Евой? Что было?

Это оказывается сложнее, чем я думал.

— Не тупи, — бросаю ему.

— В смысле, не тупи? Что было…

— Мутим мы.

Как же сложно с ним об этом говорить!

Макс, только успев шагнуть ко мне, резко тормозит, будто врезается в невидимую стену. Затем трет лоб — все это не отрывая от меня глаз. Пытается уложить в голове, но у него явно ничего не стыкуется.

— Ты запал на мою Еву? — растерянно выдает Макс. Не спрашивает у меня, но я отвечаю.

— Не знаю, я…

— То есть, как это ты не знаешь? Ты пришел сказать, что тупо поимел мою младшую сестру? — он резко повышает голос, и где-то рядом, судя по звуку, явно что-то роняют.

Вика подслушивает нас, но Макс сейчас ничего не замечает. Глаза наливаются кровью, кулаки стискивает. Вот-вот кинется на меня, но я с самого начала был к этому готов. Даже удивлен, что он с ходу не бросился морду мне бить.

— Ей только что исполнилось восемнадцать, сволочь ты!

— Ну, как минимум, закон я не нарушил, — знаю, это не то, что Макс жаждет услышать, но что поделать.

Едва слова вылетают, Денисов, матеря меня на чем свет стоит, все-таки прыгает в мою сторону. Толкает в грудь что есть сил, аж пропускаю вдох. Наваливается на меня всем корпусом, я падаю, но утягиваю его за собой.

Через пару секунд мы уже катаемся по полу, пытаясь придушить друг друга. Макс прикладывает меня затылком о паркет, я бодаю его лбом. Силы у нас практически равные, но, учитывая тот факт, что я чувствую себя виноватым и не хочу зашибить жениха накануне свадьбы, перевес на его стороне. Поэтому ему и удается впечатать кулак мне под ребра так, что я стону от боли.

С визгом в гостиную забегает Вика, без конца повторяя, чтобы мы прекратили:

— Хватит! Хватит, хватит!

Она пытается нас разнять, повиснув на шее у Макса, но тот скидывает ее с себя. Вика приземляется на задницу, а я отвлекаюсь, потому что знаю о ее положении, и пропускаю смачный удар в висок.

— Скотина ты, Макс, — цежу сквозь зубы, пытаясь поймать фокус, потому что перед глазами рябит и двоится.

— Максимилиан Сергеевич Денисов, чтоб тебя! — кричит Вика таким тоном, что и мать Макса позавидовала бы. Потому что он от такого ее тона быстро в себя приходит. Хорошо его под каблук загнали. Хотя, кто бы говорил. — Если ты сейчас же не прекратишь этот беспредел, и на твоем лице останется хоть одна царапина, я не выйду за тебя замуж и поставлю прочерк в свидетельстве о рождении!

Макс замирает, не отпуская меня. Сидит сверху на мне в позе наездницы, придурок. Шестеренки у него в голове крутятся, сейчас пар из ушей пойдет.

— Буду сама воспитывать…

— Кого? — наконец задает он самый тупой вопрос из всех возможных. А Вика смотрит на него с широко распахнутыми глазами, прежде чем встает и уходит.

— Надеюсь, нашему ребенку мозги достанутся от меня.

Я не сдерживаю смешок и, расслабив шею, со стуком опускаю голову на пол. Смеюсь тихо, несмотря на боль в ребрах. Не могу остановиться — нервное, наверное.

Макс отползает от меня, упирается спиной в диван, чешет макушку. Ему бы бежать за Викой, но, надеюсь, она уже успела понять за время их отношений, что парень у нее тормоз.

— Это че… я типа папашей стану, что ли?

— Что ли, — глядя в потолок, говорю я. — Ну ты и тугодум.

— Вот это денек, — выдает друг, и я его понимаю.

— Может, тебе пора бежать к беременной будущей жене? — напоминаю ему.

— Ага, чтобы ты к Еве по тихой грусти свалил? Нет уж. Со мной пойдешь прощения у будущей матери моих детей просить. И вообще, у нас мальчишник намечался. Отец едет лечиться вискарем — от баб сбежал, простыл, говорит.

А я и не собирался уходить. С Евой мы разберемся позже, но Максу об этом не сообщаю. Перспектива выпить дома, а не в баре, мне очень даже по душе, хватит с меня клубов. Тем более я тысячу лет не видел папу Макса.

— Позову всех тогда сюда… — начинает Макс.

— Я все равно уеду к девочкам! У нас вечер Меладзе и шампанского! — доносится с кухни, потому что Вика по-прежнему бдит. Уверен, еще и Еве докладывает.

— Какое шампанское… Вика! — Макс вскакивает на ноги, но прежде чем сорваться к невесте, протягивает мне руку, чтобы зацепился и встал.

И только принимаю вертикальное положение, тот снова хватает меня за толстовку на груди.

— Так ты ее любишь или как? — звучит угрожающе. Прям поджилки бы затряслись, если бы Макса не знал. За ребрами гулко отзывается сердце, потому что оно лучше меня знает ответ.

— А можно влюбиться всего за неделю? — спрашиваю у друга.

— Можно влюбиться и за один миг. Как я в Вику.

Он буравит глазами мой лоб. Просверливает в нем дыру, чтобы препарировать мозг и выудить ответ иным путем, если ничего не скажу.

— Тогда… да. Наверное… Люблю.

Несмотря на слова, подразумевающие вероятность неточности, мой голос звучит уверенно. Настолько, что Макс мне верит. Но все равно добавляет кулаком под ребра, хоть на этот раз и не так сильно.

— Окей, но ты козел, и мы не закончили. Вика! — вопит он и срывается за ней.