14

"Оля даже понятия не имеет, куда себя хочет впутать подобной условностью.

И волки сыты, и овцы целы, блин…" (с.) Кирилл

Она целует сама. Проявляет инициативу. Я наслаждаюсь этим моментом ровно настолько, насколько сейчас могу себе это позволить.

Глупая обманка, в которой она хочет утопить нас обоих. Снова.

Оля даже понятия не имеет, куда себя хочет впутать подобной условностью. И волки сыты, и овцы целы, блин…

Все же какая-то доля рациональности мне все еще присуща.

Конечно, предложение на троечку. Но, если нравится, пусть тешится. Надолго ее все равно не хватит.

— Отомри, — чуть сильнее сжимаю ее плечи. — Оль?

— Я просто так и не услышала твой ответ.

— Он положительный, — отхожу к окну, быстрым жестом отодвигая шторку. — Так даже проще, — пожимаю плечами и снимаю куртку.

Говорю так намеренно.

На Грицай смотрю вполоборота. Она внимательно следит за тем, как я вешаю куртку на спинку стула.

— И чего стоишь?

Вижу, что нервничает, но моя скотская натура не может без издевки.

— Раздевайся, — делаю шаг к ней. — После наших договоренностей ужин стал как-то совсем неактуален.

Грицай хлопает глазами, крепко прижимая ладони к груди.

Буквально пару секунд наблюдаю за лицом, на котором вырисовывается гамма сменяющихся со скоростью света эмоций.

— Я шучу, — добавляю, прежде чем она успевает напридумывать себе ужастиков. — Расслабься. Тупой юмор, знаю.

— Почему? — чуть прищуривается и тянется к краю кофты. Стягивает бледно-розовую тряпку через голову и бросает себе под ноги, оставаясь в телесном топе, идеально подчеркивающем грудь.

— Вот это было неожиданно, — говорю, хочется присвистнуть.

— По-моему, — делает шаг, — ты забыл, что мне не пятнадцать лет, — выгибает бровь. — Может, футболочку снимешь? Или тебе помочь? — снова шаг.

— Помочь, — фиксирую ее локоть и немного развязно притягиваю к себе. Она успевает въехать лбом мне в плечо и почти сразу запрокинуть голову.

Не ожидала. На пару секунд даже теряется. Мнется. Прикусывает губу и еле ощутимо прижимает ладони к моим предплечьям.

— Тебе же не пятнадцать, — подмигиваю и, приподняв ее над полом, усаживаю на стол.

— Верно, — подцепляет край моей футболки и тянет вверх.

У нее расширенные зрачки. И пальцы дрожат, почти незаметно и едва осязаемо, но мне хватает и этого.

— В честь чего представление, а, Оль? — касаюсь губами ее плеча. Давно бы уже всю облапал, останавливает только устроенная ею показуха.

— Ну, ты же этого хочешь, — шепчет и тянется к ремню на моих джинсах.

Ну, вот теперь все ясно.

Перехватываю ее руки, немного грубовато сжимая запястье, и тяну на себя. Стаскиваю со стола и поворачиваю спиной. Фиксируя шею ладонью. Под пальцами чувствуется ее учащенный пульс.

— Озабоченного козла из меня не делай.

Слегка срываюсь. Не то чтобы злюсь, но уже где-то близко. Дура. Больная на голову дура.

Отталкиваю ее от себя и делаю шаг в сторону.

Намеренно ухожу в ванную, чтобы не высказаться. Потому что сейчас это явно будет не милой беседой.

Проблем с тем, чтобы затащить ее в постель, у меня нет. За это время шансов была масса. Но сделать это чисто ради того, чтобы перепихнуться, перспектива, которая вообще не прельщает.

Если я сейчас поведусь на всю эту Олину инициативу, то уже завтра она будет шарахаться от меня по углам и не подпускать ближе чем на пару километров.

Ополаскиваю лицо, провожу пальцами по волосам, зачесывая их назад. Упираюсь в края раковины и несколько раз глубоко выдыхаю. Поправляю ремень, щелкаю выключателем и возвращаюсь на кухню.

Грицай стоит у стола ровно в той позе, в которой я оставил ее здесь три минуты назад.

Обхватывает себя руками и смотрит куда-то вниз. Хотя, если приглядеться, глаза у нее закрыты.

Поднимаю с пола свою футболку, одеваюсь. Женскую кофту тоже подбираю. Набрасываю на Олькины плечи и тяну ее на себя. Она поддается мгновенно. Откидывается мне на грудь, чуть запрокидывая голову на плечо.

— …быть легче не получилось… — бормочет себе под нос.

— Что?

— Ничего, — шумно вздыхает. — У тебя планы на вечер есть? — выворачивается так, чтобы встать ко мне лицом.

— Это к тому, чтобы я свалил?

— Нет. Давай сходим в кино?

* * *

— Кирилл, ты что, спишь? — Олька хватает меня за руку. Орет шепотом, я бы сказал.

Приоткрываю глаза, фокусируя взгляд на киноэкране, на котором уже скоро поползут титры. В зале кроме нас еще человек десять от силы.

— Нет.

— Конечно, — цокает языком, — ты храпел.

— Я вообще не храплю, — подтягиваюсь в кресле немного вверх.

Меня реально вырубило. С шести утра на работе, весь день по городу мотался, два убийства, бабки сумасшедшие с кражей лавки у дома, подбивка старых дел, допрос…

— Ну конечно. А у меня слуховые галлюцинации.

— Вот видишь, ты и сама все знаешь, — ловлю зевок в кулак и тянусь за бутылкой фанты. Она стоит в подстаканнике с Олькиной стороны, и она почему-то втягивает живот, когда моя рука проходит мимо нее. — Выдохни, — шепчу, склоняясь к ее лицу.

Оля улыбается, чуть размыкает губы как раз в тот момент, когда в зале загорается свет.

Пока выходим из зала, роняет сумку, быстренько собирает выпавшее содержимое и наглухо застегивает змейку.

Минутами позже, когда мы спускаемся на эскалаторе, Грицай оживленно болтает про фильм.

— Ты сразу понял, кто убийца?

— Минуте на двадцатой.

— Поэтому проспал всю развязку? — смеется и делает глоток оранжевой жидкости из пластиковой бутылки.

— Ну, не всю.

Она говорит о том, что фильм ей понравился. Была интрига, и снято красиво.

Снято и правда красиво. Ярко. В жизни все с точностью до наоборот.

Яркой картинки перед глазами нет. Чаще всего приходится ехать в какое-то богом забытое место. Да и маньяки в Следственный комитет сами не названивают.

— Блин, я не подумала о жанре, нужно было лучше идти на фантастику, крови тебе и на работе хватает, наверное?!

— Фильм и так был недалек от фантастики.

— Ой, — морщит нос и соскакивает с последней ступеньки, прежде чем эскалатор доставит нас в точку назначения.

— Домой?

— Да, наверное.

Сжимаю ее ладонь. Интересно, заберет или нет.

Оля опускает взгляд на наши руки и переплетает пальцы.

Делаю пометку, что я ошибся. Честно говоря, был уверен, что отстранится.

— Кир! — поворачиваю голову, наблюдая за идущей к нам Тайкой в компании какого-то парня. — Привет.

Малинина только кивает. Никаких попыток приобнять или поцеловать в щеку, как это обычно бывает, не предпринимает.

— А я смотрю, ты — не ты, — снова улыбается и переводит взгляд на Олю. — Привет, — взмахивает рукой, — Оля, верно?

Грицай удивленно кивает.

— Не пугайся, он мне про тебя все уши прожужжал.

— Тая, — понижаю голос.

— Убил, просто убил взглядом. Знакомьтесь, это Ник, мой молодой человек. Ник, это Кир, мой хороший друг, это Оля, его девушка.

Олька хочет возразить, даже рот приоткрывает, но слов не произносит. В итоге просто кивает.

— Может, пойдем куда-нибудь посидим? — Тая блещет инициативой, а ухажер ее в этом поддерживает.

Оля косится на меня. Я прекрасно знаю Малинину и то, что она сейчас делает, тоже. Тактично заставляет Олю ревновать, точнее, хочет показать мне, что Грицай ревнует и она была права.

— Ты как? — спрашиваю, внимательно наблюдая за Олиной реакцией.

— Можно…

— Отлично, тут недалеко есть классный ресторанчик, — воодушевляется Тайка.

В ресторане закидываю руку на спинку дивана, чуть касаясь Олькиного плеча пальцами. Интересно то, что, при наличии Таи, Грицай ко мне прижимается, причем довольно открыто. Это неосознанная реакция или намеренное действие?

— …так что тебе точно нужно туда сходить, это шикарный салон. Девочка-владелица — моя хорошая знакомая.

— Да, спасибо, давно хочу сделать что-нибудь с волосами, — поправляет собранные в косу пряди.

— Ваш кофе, — официантка ставит передо мной чашку. Оле отдает какой-то десерт и минералку.

Киваю, медленно размешивая сахар в чашке. В зале просторно и тихо. Столики стоят на достаточно большом друг от друга расстоянии. Тая поворачивается и машет рукой.

— Блин, там друзья Ника. Ребят, мы сходим поздороваемся, ладно?

— Можете не торопиться, — откидываюсь на спинку дивана.

Как только Малинина сваливает вслед за своим парнем, Олька поворачивается ко мне.

— Ты с ней спал?

— Да.

— Это очень заметно. Она к тебе тянется, — Оля чуть прищуривается и забирает у меня чашку. Делает мизерный глоток и высовывает язык. — Боже, как сладко.

— Могу разбавить, — смотрю на ее губы. — Всего-то, — подаюсь вперед, очерчивая ее подбородок, — нужно поцеловать.

— Зачем мы сюда пошли, Кирилл?

— Ты была не против.

— Я думала, что ты тактично откажешь ей.

— Почему? — касаюсь носом ее виска. — У нас разве не свободные отношения, Оль?

Она сводит брови забавным домиком и ставит чашку, что до сих пор держала в руках, на стол.

— Может, еще втроем предложишь, м?

— Это не так интересно, как ты себе представляешь, — закидываю руку ей на плечо, сгибаю в локте и, притянув Олю к себе, целую. Податливые мягкие губы отвечают взаимностью.

Смотрю на ее подрагивающие прикрытые ресницы. Девочки всегда закрывают глаза, когда целуются. Целый ритуал.

Сжимаю тонкие пальцы и закидываю Олькину руку себе на плечо. Вообще, я человек не слишком тактильный, но ее прикосновений мне хочется.

Оля издает какой-то тихий звучок, протягивая одну из согласных. Немного отстраняется, задевает носом щеку, трется о кожу. Шепчет:

— Давай уйдем. Это твоя подружка, и ты можешь с ней общаться, когда хочешь, только без меня. Ладно?

— Это ревность?

— Это здравый смысл, — качает головой, распахивая веки. Смотрит внимательно, кажется, даже радужки стали ярче. Такой насыщенный цвет.

— Ну, если это он, то пошли.

— А сказать им?

— Тайка сама все поймет, — смотрю в сторону размахивающей руками Малининой.

— Нужно попрощаться, некрасиво вот так.

— Пошли уже, — тяну Олю к выходу, набрасывая на ее плечи бежевый плащ.

Мы пересекаем плохо освещенную парковку у кинотеатра. Открываю машину и сажусь за руль. Оля забирается следом.

В тусклом свете приборной панели я почти не вижу эмоций на женском лице. Только то, как поблескивают глаза.

— Кирилл, — поворачивает голову, прилипая виском к подголовнику.

— М? — снимаю машину с нейтралки.

—Я красивая?

Ее вопрос вызывает улыбку, топлю педаль тормоза в пол.

— Поближе подвинься.

— Зачем?

— Получше посмотрю.

— Здесь темно.

— Точно, — сжимаю ее ладонь, чуть тяну на себя, а после пересаживаю Олю к себе на колени. Получается рывком. Она задевает коленом рычаг передач, шипит и бьет меня по плечу.

— Больно, вообще-то.

— Прости, — отодвигаю сиденье подальше от руля и перевожу машину в «паркинг».

— Будешь должен.

Оля облизывает губы. Сидит не шевелясь. Я бы сказал, похожа на гипсовое изваяние. Моргает только.

— Буду должен… — вынимаю пуговицу за пуговицей из петелек на ее плаще. — Красивая.

— А все, что выше груди? — чуть прогибается в спине, когда мои руки ложатся на ее талию.

— Очень.

— С тобой безумно легко общаться, — шепчет в самое ухо, откидывая косичку за свою спину.

— Я же должен тебе понравиться.

Оля немного отстраняется. Ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза и широко улыбнуться. Такая она складная. Руки продолжают блуждать по ее телу под плащом в поглаживающих движениях.

— Это льстит.

— На то и расчет, — откидываю спинку кресла назад, и мы мгновенно принимаем горизонтальное положение.

Олины пальцы, вцепившиеся в мои плечи, в напряжении. Она вся в этом напряжении. Старается не подавать виду, вести себя непринужденно. Получается у нее так себе, но меня это почему-то только раззадоривает.

Целую шею, которая вмиг покрывается гусиной кожей. Зарываюсь пальцами в слегка стянутые в косу волосы.

— Растреплешь, — шепчет, опаляя меня своим теплым дыханием с запахом детского орбита.

— Я чуть-чуть. Совсем…

— Кир…

— Расслабься. Ты час назад сама на мне штаны расстегивала.

Она смеется, припечатывая ладони к моей груди.

— Ты хам.

— Я знаю, — в губы. Едва касаясь.

— Мы на парковке.

— А мы ничего противозаконного и не делаем, — веду пальцами по ее спине под задравшейся кофтой.

— Холодные.

Едва слышу ее голос через шум собственной крови. Меня слегка кроет. Я настолько в нее влип, что едва разбираю происходящее. Только одну-единственную мысль в голове держу — не давить и сильно не наглеть.