15

"Ни улыбнулся, ни поцеловал…" (с.) Оля

У него холодные руки. Нам так жарко, но мужские пальцы продолжают обдавать легким морозцем.

Прикрываю глаза и слышу биение собственного сердца. Мне спокойно. Мысли, что вертятся в голове, теперь кажутся не такими ужасными. Что плохого, если я чуть-чуть расслаблюсь? Перестану думать о том, что делаю и как поступаю?!

Я же хотела легкости. Разве это не она?

Улыбаюсь. Теперь уже более уверенно отвечая на поцелуи. Они глубокие, иногда мимолетные. Едва ощутимые прикосновения губ или напористый вулкан, лишающий рассудка.

Контрасты. С Кириллом невероятно много контрастов.

За два года моей жизни в Питере я не раз ходила на свидания. Пыталась вытравить из себя Олега, я правда старалась.

Улыбалась галантным жестам. Реагировала на несмешные шутки. Говорила, чтобы показаться интересной, или же молчала, чтобы выглядеть загадочной. Но раз за разом сценарий был один: это была первая и последняя встреча.

Никто не перезванивал, а я выдыхала. Даже радовалась тому, что все закончилось, так и не успев начаться.

Слишком больно доверять людям. Невыносимо им верить. Всегда ждешь какого-то подвоха.

Поцелуи, если до этого доходило, казались холодными. Я ничегошеньки не чувствовала.

Сейчас же все наоборот. Слишком много эмоций, они перенасыщают, я в них теряюсь и самой себе кажусь младше. Нет ощущения, что Кир — мой ровесник. Он будто бы старше. Разве так должно быть?

Немного отстраняюсь, всматриваясь в его глаза. В машине полумрак. Я, конечно же, ничего не вижу. Так, легкие очертания его лица. Чувствую жаркое дыхание на своей коже. Мне хочется замедлить время, остаться здесь как можно дольше.

Может быть, слишком рано?

— Отвезешь меня домой? — спрашиваю, уняв легкую дрожь.

Он ухмыляется. Я этого не вижу, но чувствую.

Такой уже родной голос с издевкой. Доброй издевкой, которая не несет в себе ни грамма негатива.

Кир поднимает спинку кресла, удерживая меня за талию.

— Прости, — прикусываю губу, — но на самом деле в мои сегодняшние планы не входило с тобой переспать.

— Скучные у тебя планы, — запахивает мой плащ. — Сама или помочь? — смотрит на пассажирское сиденье.

— Помочь.

Кир сжимает мою ладонь, которой я могу упереться в его руку, чтобы перелезть в соседнее кресло, и придерживает за талию.

Оказавшись одна, накидываю на себя ремень. Кирилл заводит машину и медленно выезжает с парковки. Пока мы едем по городским улицам, я усиленно обдумываю произошедшее. Анализирую.

Все же прошло нормально?

Поворачиваю голову влево. Кир на меня не смотрит, только сразу находит ладонь и крепко сжимает в своей руке.

Прикрываю глаза, расплываясь в мягкой и чересчур довольной улыбке.

У дома мы еще минут десять сидим в машине.

— Спасибо за вечер, — благодарю на выдохе. Касаюсь пальцами волос, которые, как я и говорила, растрепались.

— Тебе спасибо.

Кирилл подается ко мне навстречу. Фиксирует шею. Смотрит в глаза так пристально, что мне становится неловко.

Сглатываю образовавшийся в горле ком, пытаясь разрядить эту ситуацию улыбкой. Губы покалывает. Я уже набираюсь смелости, чтобы вновь его поцеловать, но Бушманов отстраняется. Не замечает моего намерения или делает вид?

Раскрутить этот вопрос не успеваю. Кир выходит на улицу, открывает дверь с моей стороны, и вот мы уже стоим у подъезда. Я активно роюсь в сумке в поисках ключей и никак не могу их найти оттого, что нервничаю.

— Держи, — Кирилл протягивает мне ключи.

— Откуда?

— Сумка, — упирается плечом в стену рядом с дверью, — ты в кинозале уронила.

— Спасибо. Надеюсь, дубликаты ты сделать не успел?

— Кто знает…

* * *

Вытаскиваю из тостера хлеб и, подогнув под себя ногу, сажусь на стул. Для фона включаю телевизор.

Вчерашний вечер был приятным. Немного странным, из-за меня самой, конечно. То, насколько сложно выстраивать отношения, в сотый раз подтвердилось.

Мое желание казаться проще в какой-то момент практически довело ситуацию до абсурда. Не знаю, способ ли это понравиться или какая-то слепая игра в «новую меня».

Да и Кирилл вовсе не такой, как говорит о нем Рита. Она, кстати, уже звонила. Извинялась и сокрушалась о том, что вчера перегнула. Но, несмотря на это, все равно спросила, все ли у меня в порядке…

Я дружу с Риткой, сколько себя помню. Она всегда была рядом, поддерживала. Часами выслушивала мои истерики по поводу Олега. Злилась. Обзывала меня дурой, но никогда не бросала. Я люблю ее. Она прекрасный человек и отличный друг.

Я за многое ей благодарна. Да, возможно, я пропащая и отношения — это вообще не мое, раз я всегда выбираю не тех… Но мне же нужно попробовать.

Просто попытаться.

Но как можно это делать, оставаясь связанной по рукам и ногам? Снова критика, снова осуждения.

Иногда мне кажется, что я начала жить с Олегом всем назло. В нас никто не верил, все только и делали, что твердили, насколько я глупа.

«Он тебя бросит».

«Он же старше.

«Ты хотя бы знаешь, кто его отец?»

«Оль, у него такая семья, ему невесту среди своих найдут!»

«Еще наплачешься…»

«Грицай, ты полная дура!»

Было обидно изо дня в день слышать одно и то же. Иногда даже таким вещам наступает конец, и ты делаешь так, как тебе говорили, но с точностью до наоборот. Именно так я и поступила. Просто отпустила себя. Один-единственный раз позволила себе быть собой, а потом за это же и поплатилась. Мое упрямство не привело ни к чему хорошему. Да, я наплакалась, как мне и обещали. Но это был опыт. Мой опыт! Да, болезненный, жестокий, но мой.

Я не знаю, что чувствую к Кириллу. Когда он рядом, мне просто хорошо. Спокойно.

Может быть, счастье заключается в спокойствии? В уверенности в мужчине, который рядом?

Риторический вопрос.

Закончив проповедь, Рита спохватилась, что забыла отправить документ на почту, и отключилась. Мой ответ ее не особо, кажется, волновал.

Я вот теперь пью чай и жду, когда позвонит Кирилл. На мне широкие ярко-синие брюки и удлиненный пиджак в тон, под которым притаилась белая шелковая майка на тонких бретелях.

Понятия не имею, какую работу мне хотят предложить, но выглядеть по-любому нужно на миллион. Поэтому, когда приезжает Кирилл, я практически на низком старте. Запираю дверь на ключ и спускаюсь во двор.

Все еще не знаю, как правильно реагировать на него. Сесть в машину и поцеловать? А может, будет достаточно просто улыбки? Что у нас за отношения?

Свободные, как я озвучила? Или их вообще нет?

Так ничего и не решив, защелкиваю ремень, нервно перебирая пальцами. Бушманов, к счастью, разговаривает по телефону, поэтому на мое появление реагирует кивком.

Стараюсь прислушаться к разговору, но ничего не понимаю. Даже, кому принадлежит голос, распознать не могу. Кто там, на другом конце? Мужчина? Женщина?

В голове сразу всплывает образ Таи. Вот она — девочка-хохотушка, легкая, милая, притягивающая к себе внимание.

Я же на ее фоне молчаливый кактус.

Кир убирает телефон в карман, бегло меня осматривает и выезжает со двора.

Ни улыбнулся, ни поцеловал…

— Я тебя к Ромке проведу и сразу уеду.

— Ладно.

Киваю, прилипая взглядом к лобовому стеклу, но мне так хочется заглянуть ему в глаза. Сегодня Кирилл выглядит иначе, более серьезным. Говорит более резко, отрывисто и слегка отстраненно.

У него задумчивый вид, словно в мыслях он где-то далеко не здесь.

— Много работы, — поясняет и снова кому-то звонит.

Остаток дороги мы едем либо под негромкую музыку, либо под его телефонные разговоры.

В здании фитнес-клуба премиум-класса Бушманов тащит меня в какой-то стеклянный коридор, что соединяет основной корпус с небольшой постройкой. Как оказывается, это офис.

В кабинет Романа Кир вваливается без стука. Они перекидываются парочкой фраз, пожимают друг другу руки, шутят.

— Ольга, — Роман кивает мне, — присаживайтесь.

Рука Кирилла ложится на мое плечо, чуть давит, и я растерянно опускаюсь на сидушку.

— Позвони, как освободишься, — просит Бушманов и уходит.

Оглядываюсь ему вслед, а когда вспоминаю, что я не одна, поворачиваюсь к Роману.

— Простите, — улыбаюсь.

— Итак, давай приступим.

В кабинете Никольского я провожу около получаса. Он задает много вопросов, что-то записывает и по итогу предлагает мне работу менеджера. На мой удивленный лепет о том, что я не продажник, поясняет, что я буду работать только с теми клиентами, кто уже готов приобрести абонементы и клубные карты. Никаких холодных звонков и привлечения.

На улицу выхожу счастливой. Меня переполняет энергия. Быстро звоню маме и сообщаю, что с завтрашнего дня выхожу в офис. Она хвалит и желает удачи.

Пару раз набираю номер Кирилла, но он не в сети…

Это слегка смазывает мою счастливую картинку, но нарисовавшийся через пару улиц ресторанчик исправляет ситуацию. Я сворачиваю ко входу и почти сразу сталкиваюсь с Олегом.

Он удерживает меня за плечи, не давая оступиться и упасть.

В нос ударят запах знакомого парфюма, а перед глазами проплывают картинки из прошлого.

Запрокидываю голову. Нервничаю.

До сих пор не могу вести себя так, будто меня не трогает его появление. Внутренне я действительно не хочу его видеть, но внешне теряюсь и выгляжу облезлой, все еще сохнущей по нему кошкой.

 Передергиваю плечами, чтобы сбросить ненавистные ладони, и делаю шаг назад.

— Привет, — кивает, внимательно осматривая мой внешний вид. — Хорошо выглядишь.

— Спасибо, прости, — хочу обойти его, — у меня мало времени.

— Нужно поговорить, Оль.

— Нам не о чем, Олег. Я тебе уже все сказала.

Бушманов качает головой, едва заметно улыбаясь.

— Я развожусь Оль. Мы с Верой разводимся.

Сколько раз за последние два года я представляла, что он приедет ко мне в Питер и скажет эту фразу? Не счесть.

— Ты же говорил, — сглатываю и снова отступаю, — что твой отец…

— Плевать, Оль. Плевать на отца, на тестя… Я хочу быть с тобой. Слышишь? Не могу без тебя. Говорю же, увидел и пропал…