16

"Миллионы раз сталкивался с тем, когда люди врут.

Выглядит это всегда одинаково." (с.) Кирилл

— По классике, никто ничего не видел, — Ветров кидает папку на барную стойку и подзывает администратора.

— Еще бы, — кошусь в зал, — камеры нужно отсмотреть.

— А вот, — Жора щелкает по бейджу админа, — Анатолий нам сейчас все и покажет. Правда, Анатолий?

Парнишка кивает и приносит ноутбук с торчащей из него USB-флешкой.

— Здесь вся вчерашняя ночь, — запускает видео.

Пока на экране сменяются картинки с нашим новоиспеченным трупом, который по-тихому здесь бухал в одиночестве, замечаю наблюдающую за нами официантку. Нервничает. Взгляд прячет.

— Флешку с записью мы изымаем, Анатолий. Исключительно для домашнего просмотра, — юморит Жора.

— Так, поехали, нужно успеть в офис к нашему покойнику заглянуть.

— Может, по пиву? — Ветров косится на холодильники.

— Вечером свое похмелье вылечишь. Поехали, в пять надо майору отчет о проделанной работе предоставить. Он это дело на личном контроле держит.

Бросаю флешку в папку и застегиваю ту на молнию.

— Он все равно тебя любит. Так что если и нагнет, то нежно.

— Закройся, а? — вытаскиваю телефон. — Что у них тут со связью?

— А че?

— Не ловит.

— Так подвал же.

— Угу.

Выхожу на улицу. На телефон сразу падает несколько сообщений. Мать звонила, из дежурки и Ольга. Последняя — целых два раза.

Палец зависает над ее контактом, а Жора тычет меня локтем в бок.

— Он за нами следит?

— Кто? — поворачиваюсь, замечая машину Олега. Тянусь взглядом чуть дальше.

А вот это уже интересно. Олег стоит у входа в ресторан, то, что напротив него Оля, сомнений нет.

Волосы, костюм этот синий, плащ…

И что ты тут забыла, м?

Ударяю пальцем по экрану смартфона. Слушаю гудки. Сам же наблюдаю за тем, как она тянется рукой в карман. Смотрит на телефон. Мешкает.

— Ну давай, решай задачку…

Брат поддевает ее локоть и направляет в сторону входа.

Грицай что-то ему говорит. Он несколько раз кивает и пропускает ее вперед.

— Чего? — Ветров хмурится, явно не догоняя, что происходит.

— Так, — пялюсь на закрывшиеся двери и скидываю звонок. — Поехали. Опаздываем.

За руль сажусь, находясь в прострации. Злюсь. Вот теперь по-настоящему.

В башке сумбур. Как она могла там с ним оказаться? Случайно? Намеренно?

Вакуум. Ничего не сходится, даже больше, я ни черта сопоставить не могу. Просто пялюсь на дорогу, и все.

Припечатало, можно сказать, из колеи выбило. На раз. Яркая картинка до сих пор в голове. Сжимаю руль сильнее, игнорируя дурацкий Жорин комментарий.

Я же понимал, что он нарисуется… понимал.

Верка подала на развод. Этот «гений» нажрался в хлам и перепутал адреса. Притащился со своей бабой чуть ли не к жене в постель. Вера там в истерике, батя ее в бешенстве. Наш второй день пытается урегулировать этот вопрос. Бизнесом никто жертвовать не хочет. Олега просто выключат из схемы, ибо наследил. Идиот.

Веркин отец топит за то, что Олег его дочь опозорил и ему такой зять не нужен.

Еще раз набираю номер Грицай. Слушаю гудки, замечая с интересом поглядывающего на меня Ветрова.

— Привет, — голос у нее тихий, шумов на фоне вроде нет.

— Привет. Как собеседование? Ты уже дома?

— Да, дома. В душе была, не слышала, что ты звонил…

Врет, как дышит. И за что ты так со мной, Оленька?

Она продолжает говорить, кажется, рассказывает про работу. Завтра первый день. Но я уже не вслушиваюсь.

Миллионы раз сталкивался с тем, когда люди врут. Выглядит это всегда одинаково. Растерянность, едва уловимая дрожь в голосе. Быстрая речь, запинки…

— Понял, — обрываю ее, — у меня параллельно входящий. Перезвоню.

— У тебя все нормально? — ловлю очередной косой взгляд Жоры.

— В полнейшем.

— А то мало ли, пушкой размахивать начнешь, — не без улыбки.

— Я привык решать такие вопросы по старинке. Так, максимум в морду пару раз.

— Это другое дело…

— Видел, как официантка занервничала? — перевожу тему. Сейчас лучше думать о деле.

— Чего ты хочешь? Бабы. Испугалась.

— А я думаю, надо ее покрутить. Может, что интересное скажет.

— Сам или мне наведаться?

— Давай ты. У меня на этот вечер другие планы.

* * *

Гребаное кино и поцелуи.

Накидываю куртку, щелкаю выключателем и выхожу из отдела. На улице похолодало. Сегодня столбик термометра едва поднялся до десяти градусов.

Домой приезжаю минут за двадцать. Все светофоры по дороге светят зеленым.

Паркую тачку у соседнего корпуса и еще минут десять сижу в машине. Просто пялюсь в одну точку, пытаясь разогнать мысленный застой, а еще успокоиться. Если днем я прекрасно сдерживал злость, то сейчас дела с этим обстоят в сотни раз хуже.

Взгляд сам прилипает к пассажирскому креслу, где она сидела еще утром. В салоне до сих пор едва ощутимо пахнет Олькиными духами.

Нужно к ней подняться, что я, впрочем, и делаю.

Палец зависает над кнопкой дверного звонка. Секунда, две. Нажимаю. Оля открывает почти сразу, словно тусовалась где-то совсем рядом.

Красивая. В пушистых белых тапках и удлиненной вязаной кофте. Такая она сейчас домашняя…

На лице растерянность. Не ожидала. Ну да, я же без предупреждения. Но сегодня не обойтись без фактора внезапности. У меня нет времени дать ей все переварить, обдумать и придумать красивую отговорку на любой мой вопрос.

Переступаю порог без разрешения. Просто прохожу в квартиру, оставляя Олю позади. Снимаю куртку, давая понять, что я не на две минуты.

— Я тебя не ждала, — признается, пока закрывает дверь на замок.

— А кого ждала? — цепляю ее глазами. Стоит вполоборота, губы кусает.

— Никого, — хмурится, — что за допрос?

Смотрит. Чувствую, что смотрит. Всю спину мне уже прожгла своим любопытным взглядом.

— Профдеформация.

Иду на кухню. Оля семенит следом.

— Я просто хотела пораньше лечь, завтра первый рабочий день, — видимо, оправдывает свое негостеприимство. — Ты есть будешь?

Что-то мне подсказывает, что именно сегодня ее стряпня мне поперек горла встанет.

— На работе перехватил.

— Да? Жаль. А то я столько наготовила.

— Угостишь кого-нибудь другого, — смотрю на нее в упор, наконец-то умудряясь поймать этот бегающий по кухне взгляд.

Оля отводит глаза, косится на кастрюльку и вырисовывает на лице улыбку. Такую приторную. Отвратительную в контексте того, что сейчас вообще происходит.

— Что-то случилось? — цепляется ладонями за предплечья. Закрывается. Снова закрывается. Чем дико бесит. Самоконтролю вот-вот придет конец.

— С чего ты взяла? Все просто прекрасно.

Она кивает и отворачивается к столешнице, на которой стоит чайник.

— Тогда, может, чай? Пирожные есть.

Щелкает кнопку. Быстро достает чашки. Суетится. Телефон, который она постоянно держит в поле своего зрения, оживает. Легкая вибрация вперемешку с негромкой мелодией.

Грицай поджимает губы и сбрасывает звонок.

— Целый день названивают, — снова оправдывается, поворачиваясь ко мне лицом, — кредиты предлагают, — прячет смартфон в карман веселенькой ярко-желтой кофты, перед этим выключив звук.

Кредиты…

Понятия не имею, чего я жду. Может быть, правды?

Насколько велика вероятность, что она скажет мне все сама?

Один к десяти? Или к тысяче?

* * *

Крепко сжимаю телефон, лежащий в кармане, и смотрю на Кирилла. Никак не могу понять, он что-то знает или просто день не задался?

Утром он тоже был малоразговорчив…

Ну а я… я чувствую себя виноватой. Немного. Это ощущение пришло сразу, как только Кир переступил порог моей квартиры.

Я его не ждала. Хотела провести этот вечер в одиночестве, подумать о прошлом. Отпустить. Успокоиться.

Боже! Если бы я только знала, что встречу Олега, точно бы пошла домой другим путем и ни в коем случае не подходила бы к этому ресторану. Но я не знала.

Он говорил, говорил, жестикулировал. Его ровный, почти монотонный голос словно лишил меня свободы мысли. Потом позвонил Кирилл. Я занервничала. Испугалась и не ответила. Олег, заметив мое замешательство, сразу подсуетился и потащил в зал ресторана. Я на автомате передвигала ногами и на ходу придумывала оправдания для Кира. Почему я не ответила, где была.

Олег тем временем трогал мою руку, гладил тыльную сторону ладони и в какой-то момент даже хотел переплести наши пальцы.

Меня озарило, лишь когда я оказалась у столика.

Стояла, смотрела на белые цветы в вазочке и понимала, что творю какой-то бред.

Олег отодвинул для меня стул, чуть надавил на плечи, вынуждая присесть. Руку я к тому времени уже выдернула и даже спрятала ладошки в карман пиджака.

Он говорил. Много, красиво. Спросил, нашла ли я себе работу. Я промолчала, но ему, кажется, мой ответ и не требовался. Он просто продолжал расписывать в красках нашу дальнейшую жизнь. Рассказывал, что нашел для меня прекрасное место и я смогу работать по специальности. А еще, что покупает квартиру. Наше с ним собственное жилье, чтобы вить семейное гнездышко, как я и хотела.

Я слушала его сквозь стоящий в ушах шум. Смотрела в его темные глаза и понимала, насколько же мы отдалились.

Передо мной сидит человек, от которого я два года ждала этих самых слов. Признаний, помощи, тепла…

Но теперь все его слова кажутся бессмысленными, а поступки — лживыми. Перед глазами засел другой образ. Без идеально сидящего костюма и манерных жестов. Без выверенных слов и пустых обещаний.

Там человек, с которым можно просто смеяться и ни о чем не думать. Доверять и чувствовать себя особенной.

А для Олега… для него я лишь одна из. Просто, видимо, более удобная. Пластиковая кукла без собственного мнения.

Я просидела с ним почти двадцать минут. Это походило на мазохизм. Слушала, смотрела и убеждалась, что все происходящее кажется мне очень нелепым и смешным…

Он уходит от жены, которая родила ему ребенка, и, не теряя ни минуты, бежит к любовнице. Не встреть он сегодня меня, а какую-то другую свою девку, слова были бы такими же?

Я настолько погружаюсь в свои размышления, что не замечаю, как встаю и иду на выход. Слышу громкие выкрики Олега. Он следует за мной, хватает за руку, пытается заглядывать в глаза и говорит. Опять говорит о любви.

А я не хочу его слушать. Впервые в жизни я не хочу его слушать.

Толкаю дверь ресторана и ухожу. Меня потряхивает. Внутри сумбур из мыслей и боли. Мне больно. Я словно без анестезии сдираю с себя кожу, а возможно, это трескаются розовые очки. Не знаю.

Но, когда снова звонит Кирилл, становится стыдно. Я снова ему вру, что-то придумываю.

Как и сейчас, стою, смотрю на него и не знаю, как сказать.

А сказать нужно. Он все равно узнает. И будет очень плохо, если не от меня.

Переминаюсь с ноги на ногу и решаю начать с более нейтральной темы.

— У тебя на работе проблемы? — разливаю кипяток по кружкам. — Ты просто сегодня очень загадочный, — мягко улыбаюсь, немного обернувшись, но Бушманов и бровью не ведет. Как стоял букой, так и продолжает.

— Нет, — качает головой.

Он стоит за моей спиной. Давит своим присутствием. Мне все время хочется сделать еще один шаг, но больше некуда. Я и так упираюсь в столешницу.

Может быть, он знает и ждет, когда я признаюсь? Но если он знает, то может думать… нет…

Выдыхаю. Обтираю и так сухие руки полотенцем, прилипая взглядом к выложенной над раковиной плитке.

— Слушай, — нервно тереблю носик заварочного чайника, — я понимаю, что разговор не очень приятный, просто я сегодня с Олегом столкнулась. Когда с собеседования шла. Случайно.

Зажмуриваюсь на пару секунд и резко поворачиваюсь к Бушманову лицом.

Кирилл смотрит открыто, как бы говоря: продолжай.

— Он там про развод говорил, врет, наверное... — запинаюсь, чем даю Кириллу возможность ответить:

— Нет. Он действительно разводится.

— Да?

Выходит удивленно, и я сразу об этом жалею. Потому что ответ Кира с размаху бьет меня по лицу леденящим тело вопросом:

— Тебя это радует?

— Что?

— Ты слышала.

Он стоит не шевелясь. Каменная глыба, застывшая передо мной пару сотен лет назад. Трогаю горячие щеки. А внутри так больно. Он же правда думает, что я…

У него есть повод. Точнее, был повод. Но даже осознание этого не может подавить мой внутренний бунт.

— Ты меня сейчас в чем-то обвиняешь? — прищуриваюсь и делаю шаг вперед. Замираю в паре миллиметров от Бушманова. Мои руки по-прежнему болтаются внизу безжизненными плетьми.

— Ни в коем случае, — отвечает с явным ехидством. — Как я могу?

— А говоришь так, будто обвиняешь.

— Тебе кажется, — язвит. И злится. Кожей чувствую, что злится.

Сегодня этот разговор точно не приведет ни к чему, кроме скандала. Поэтому я решаю ретироваться. Только вот углы сгладить забываю.

Не самая умная вещь — говорить ожидающему от тебя правды мужчине что-то вроде:

— Думаю, нам лучше продолжить завтра.

— Отчего же?

Кирилл едва заметно улыбается. Краешком губ, но мне хватает, чтобы понять, что мы начинаем лететь в бездну. Оба.

Он очень медленно проводит ладонью по моему плечу и отталкивает назад. Зажимает у кухонного гарнитура. Край столешницы болезненно впивается в спину.

— Мне больно, — морщусь, чувствуя, как он отстраняется. Совсем немного, но этого достаточно, чтобы не биться копчиком о деревяшку.

— Если ты хотела строить такие, — в последнее слово он вкладывает максимальную агрессию, — свободные отношения, Оля, то лучше без меня.

— Что?

— Я как-то дефектно говорю? Зачем ты постоянно перепрашиваешь?

— Не кричи.

— Я даже голос не повысил.

И правда не повысил, но мне кажется, что наорал.

— Уйди, Кирилл, пожалуйста. Уйди. Я не хочу сейчас ругаться, — прошу его шепотом.

— А мы разве ругаемся? Мы говорим, О-ля.

— Я просто хочу, чтобы ты ушел. Сейчас.

— Ну да, видимо, в гости ты сегодня ждала явно не меня.

Кир ухмыляется. Поворачивается ко мне спиной и идет в коридор. Пялюсь ему в затылок какие-то секунды и, схватив деревянную лопаточку, со всей силы швыряю Бушманову в спину.