22

"Быть вежливым и человечным круглосуточно вовсе не обязательно".(с.) Кирилл

В динамиках все резко затихает.

Откидываюсь на спинку кресла, нервно постукивая пальцами по рулю. По-хорошему, сейчас нужно вернуться в отдел и прикинуть дальнейший план действий. Но я почему-то продолжаю сидеть у этой долбаной кафешки.

Минута, две, три.

В зеркалах заднего вида виднеется знакомая макушка. Медленно поворачиваю голову, пропаливая через окно со стороны пассажира бегущий под дождем силуэт.

Теперь понимаю причину своего промедления. Оно было на подсознании.

Пять секунд, десять.

Дверь в машине открывается, впуская в салон запах дождя и осенней пожухлой листвы.

Олька вскарабкивается на сиденье и сразу прячет лицо в ладонях. То ли стараясь отдышаться, то ли просто не хочет сталкиваться взглядами.

Я же стараюсь уловить нужную сейчас интонацию, чтоб слова: «Я же просил тебя ехать на работу» прозвучали не как претензия.

Но они, блин, звучат.

Прижимаю кулак к подбородку, наблюдая за Олиной реакцией. А ждать себя долго она не заставляет. Резко вскидывает голову, злобно сдувая упавшие на лицо волосы.

— Знаю, — ее брови съезжаются на переносице. — Знаю! — голос срывается. Третий раз в жизни вижу, чтобы она так орала. — Что это? — швыряет в меня пакетик. Ловлю его, прежде чем он затеряется где-то под ногами.

— Тихо.

— Он дал мне… Боже! Он сошел с ума. Ты понимаешь? Он ненормальный! Я только сейчас подумала о том, что на выходе из кафе меня могли бы ждать или… — она всхлипывает и складывается пополам. Ее спина мелко подрагивает. Волосы разметались по коленям, практически касаясь кончиками пола. По крайней мере, до носков ее обуви точно дотянулись.

— Спокойно.

Ждать ее, конечно, могли, и организовать наспех слепленную и гнилую подставу Олег мог. Только сейчас это точно не в его интересах. На радарах замелькал куш пожирнее.

Оля сглатывает и запускает пальцы в свои волосы, превращая свою укладку в стог сена. Еще пару минут таких ярких реакций, и она точно выдерет себе не один клок.

— Спокойно? Ты правда думаешь, что я могу сейчас быть спокойна?

— Я сказал, тихо! — повышаю голос, и она резко замолкает. Носом только шмыгает и глаза вытаращивает. — Успокойся. Ничего страшного не произошло.

— Кирилл…

Олины пальцы вцепляются в ворот моей куртки. Она резко подается вперед, практически влетая носом мне в губы. Смотрит в глаза. Зрачки бегают из стороны в сторону, наращивая темп своих перемещений.

Аккуратно заправляю за ухо прядь ее волос, прилипших к мокрой щеке. У меня было немало девушек, у многих характер был на троечку с натяжкой. Истерички, короче. По работе тоже часто приходилось сталкиваться с женщинами, нервная система которых трещала по швам, и они с энтузиазмом устраивали представления. Только вот сейчас все гораздо сложнее. Потому что и там, и там я мог послать все к чертям. Быть вежливым и человечным круглосуточно вовсе не обязательно.

С ними. Не с ней.

— Выдохни. И перестань истерить.

Встряхиваю ее за плечи, практически поэтапно наблюдая смену эмоций на ее лице, после чего Оля устало роняет голову мне на плечо.

— Я переживаю, Кирилл.

— Это теперь не твоя забота.

Одной рукой приобнимаю ее, второй вытаскиваю мобильник, чтобы вызвать такси.

Светиться и везти ее сейчас на работу не стоит. Да и времени в обрез. Нужно поставить точку в этом театре абсурда. И чем быстрее это произойдет, тем проще нам всем будет.

— Действуем, как и договорились. Ты возвращаешься на работу, а я…

Оля не дает договорить. Перекидывает ногу и заползает мне на колени.

Скользит пальцами по груди, плечам, прикасаясь своими холодными губами к моим.

По бегающему взгляду, едва уловимо подрагивающим плечам и урывочному дыханию понятно, что адреналина в ней по маковку. Энергетик во плоти. Причем такой, который большинству своих поступков сейчас отчет не отдает.

Отлепляю от себя ее руки, стараясь делать это максимально аккуратно, чтобы не оставить на коже синяков.

— Давай мы потерпим до дома, — обхватываю ее лицо, — и не будем мять твой красивый костюм, — скольжу взглядом по синей ткани, прикрывающей женскую грудь.

— Прости, — Оля закусывает губу и так смешно морщит нос. — Кажется, я снова перенервничала.

— Я тебя заберу, вечером. Хорошо?

— Да. Да.

Оля выдыхает. Я чувствую, что ее отпускает. Тело становится податливым, она практически растекается в моих руках.

Прижимается виском к моей щеке. Мне почему-то кажется, что глаза закрывает.

Сам я в этот момент с ней синхронизируюсь. Ощущаю, как замедляется быстрый сердечный ход, выравнивается дыхание, губы престают дрожать, к ним обильно приливает кровь. Они больше не синие и не холодные.

Оля медленно расправляет плечи, по миллиметру с каждым новым вздохом. Трогает свой живот под плотным материалом пиджака, вытягивая губы трубочкой и выпуская из легких затхлый на нервной почве воздух.

— Спасибо, — шепчет, задевая губами мою щеку.

Отстраняясь от нее, чтобы заглянуть в глаза. Теперь они ясные, правда, все еще немного красноватые от слез.

К черту. Сам отвезу.

Завожу двигатель, дожидаясь, пока Оля вернется на сиденье и пристегнется.

Дорогой мы молчим.

Притормаживаю у самого входа в Ромкин зал, крепко сжимая Олину ладонь.

— Иди. Если что, звони мне, поняла?

— Поняла.

Вскользь касаюсь губами темной макушки и наблюдаю за тем, как Олина спина скрывается за автоматическими дверьми.

Вытаскиваю из кармана телефон. Ну что ж, поехали.

Нахожу в контактах отца и, приложив смартфон к уху, еду в сторону набережной. Олег временно снимает апартаменты недалеко от центрального парка.

— Слушаю, — отрывисто басит отец.

— Привет, — выкручиваю руль вправо одной рукой, — Олег тут решил меня подкормить кое-чем запретным. Я вот сейчас еду к нему. Это чтобы держать тебя в курсе. Буду угрожать и, возможно, разобью ему лицо.

Папа несколько секунд молчит. Видимо, осмысливает услышанное.

— Кирилл…

— Тебя бы мне тоже хотелось там видеть.

— У меня заседание через полтора часа.

Мельком смотрю на часы.

— Твой офис близко, это не займет много времени, — сворачиваю к парковке и несколько раз сигналю, чтобы подняли шлагбаум.

— Сейчас подъеду, — бурчит отец и скидывает вызов.

Вот и отлично.

Бросив машину неподалеку от будки охраны, свечу ксивой вышедшему мне навстречу мужику в черной форме и захожу в здание апарт-отеля. На нужный этаж меня пропускают без проблем, да и просьбу не сообщать Олегу о моем появлении выполняют.

Поэтому что, когда этот черт открывает дверь, выглядит он более чем просто удивленным.

— Привет, брат. Впустишь? Разговор есть, — переступаю порог, не дожидаясь приглашения. На этом моя вежливость, видимо, заканчивается.

Олег пятится, нервно постукивая пальцами по смартфону, который держит в руках.

— Чего приперся? — бычит. Вон как ноздри раздуваются.

— Я нарушил зону твоего комфорта? Прости, не хотел, — осматриваюсь и не разуваясь иду в гостиную. — С белыми коврами они, конечно, зря, — смотрю на оставленные собой же грязные следы. — Ты присядь, еще не все в сборе.

— Че тебе надо? 

Он открыто игнорирует мою просьбу. Уверенности в себе брату, конечно, не занимать. Он у нас всегда центром мира прикидывался.

— Не узнаешь? — вытягиваю из внутреннего кармана куртки пакетик, которым полчаса назад в меня швырнула Ольга.

Олег стискивает зубы.

— Су…

— Рот закрой и сядь, — толкаю его к креслу. — Сейчас папа подъедет, решим этот вопрос тихо, по-семейному.

Олег скалится и демонстративно усаживается на диван, закидывая ногу на ногу.

— Она же бревно, — закатывает глаза. — Не думал, что ты устроишь мне травлю из-за бабы. Да еще какой, потаску…

— Помолчи, а?!

Открываю дверь на балкон. Машина отца уже припарковалась внизу. Он с минуты на минуту должен быть здесь. Стоит об этом подумать, и в дверь звонят. Олег подается вперед, но я останавливаю его взглядом.

— Сам открою.

Отец проходит в квартиру понурый. Все его замешательство написано на лице. А, ну и еще то, что я сейчас не прав.

— Итак, — хлопнув в ладоши, продвигаюсь в центр гостиной, — все в сборе.

Отец хмыкает, убирая руки в карманы расстегнутого пальто.

— Давай без клоунских подводок.

— Это, — отдаю отцу пакетик с таблами, — он хотел подмешать мне, чтобы узнать, какие дела я веду с Ротмистровым.

— А ты ведешь? — папа прищуривается.

— Это сейчас неважно. Я просто хочу резюмировать. За последние три дня он, — киваю на Олега, — стрелял в меня из травмата, вполне успешно, между прочим. Шантажировал мою девушку сливом фоток и практически довел ее до нервного срыва. Ну и напоследок решил меня обдолбать, для разговорчивости… Компромат на бывшего тестя собирает. В обход тебя, между прочим. Насколько я знаю, вы с Ротмистровым только все утрясли.

Отец стискивает челюсти. Понятия не имею, какие мысли крутятся в его голове, но на Олега он смотрит сейчас убийственно.

— К главному, — отхожу к окну, отдвигая тюль. — Мне по большому счету плевать, что он будет делать и как. Но, если ты высунешься, — упираюсь ботинком в диван, ровно между расставленных по разные стороны коленей брата, — я тебя посажу. Знакомств это сделать мне хватит.

Сейчас я откровенно блефую. И не потому, что я не пойду против отца, который может встать на сторону брата, нет. Я не поступлю так просто потому, что это убьет маму.

— Это правда? — папа оживает. — Олег?

— Из-за него я лишаюсь карьеры и любимой женщины.

— Ты еще пять минут назад ее потаскухой называл, — напоминаю так, на всякий случай.

— Опять она? — теперь отец смотрит на меня.

Знаю, ему вся эта тема с Олькой всегда была не по душе. Он был счастлив, когда Верка залетела и на горизонте замаячила перспектива породниться с Ротмистровым.

— Сейчас дело не в ней, и ты сам это понимаешь.

— Ты слетал с катушек именно из-за нее, — тычет пальцем мне в грудь.

Аккуратно отвожу его руку в сторону. Прищуриваюсь. Не хотелось бы мне позволять отцу проявлять в мою сторону подобные выкидоны.

— Наши отношения тебя не касаются. Я предупредил. Если он не успокоится по-хорошему, будет по-плохому. Да и позвал я тебя сюда из личного уважения. Не хочу грязи.

— Ее и так полно, — папа сдавливает пальцами переносицу. — Ладно. Олег сегодня же уедет, избавится от фотографий и забудет дорогу к этой, как ее там…

— Но…

— Уедешь! В конце концов, я давно думал, что в Москве у тебя будет больше возможностей. А ты, — цепляет меня глазами, — твой союз с этой девкой я не одобряю. Чтобы ноги ее в моем доме не было. Решишь жениться, знай: на свадьбу не приду, внуков не приму и матери не позволю. В нашем окружении не будет бабы, которая влезла и развалила нашу семью.

— Я тебя услышал, — киваю. — Хорошо.

— Ключи от квартиры завтра привезешь в мой офис. Жильцов выселишь. Машину можешь оставить себе.

Пару лет назад я бы психанул и швырнул ключи от тачки ему в лицо. Но время идет и мозгов прибавляется. Можно сказать, что все вышеперечисленное — это откуп за спокойную жизнь.

— Договорились, — киваю и, развернувшись, иду к двери.

— Вот так, — летит мне в спину, — ради девки…

Сжимаю кулаки и, ничего не ответив, выхожу за дверь.

На парковке еще несколько минут сижу в машине. Последние годы я жил не по средствам. Денег отец не подкидывал, да мне и не нужно было. Квартира была хорошей инвестицией. Но все когда-то заканчивается. Придется привыкать к новой реальности и зарплате опера.

Нужно будет позвонить жильцам и дать им время на то, чтобы подыскали себе другой вариант.