23

"...мне все еще кажется, что у нас проблемы". (с.) Оля

— Значит, ты теперь с младшим Бушмановым, — Ритка ухмыляется, втягивая розовую жидкость через трубочку.

Мы присели в кафе через дорогу от моей работы. Спонтанно. Макарова позвонила, предложила встретиться, я согласилась. Кирилл все равно еще не освободился, а вот мой рабочий день подошел к концу.

— Значит, с ним, — заверяю, глядя подруге прямо в глаза.

Внутри, конечно, слегка паникую, нет во мне той уверенности, которую я пытаюсь выпятить. Но вида не подаю. Выдерживаю пронзительный взгляд ее зеленых глаз и хищно втыкаю вилку в манговый чизкейк.

— Понятно.

Рита снова улыбается. И эта ее улыбка мне совсем не нравится. Нет в моей подруге сейчас и грамма радости. Скорее, наоборот, она готова вылить на меня ушат дерьма за то, что я не вняла ее советам.

— Ты же помнишь, что в эти выходные я праздную свой день рождения? — переводит тему, хотя чуть позже я пойму, что это далеко не так.

— Конечно. Или ты хочешь отозвать свое приглашение? — копирую ее недавнюю улыбку.

— Нет, — Рита закатывает глаза, начиная негромко и очень неестественно смеяться. — Просто теперь к тебе добавляется «плюс один», правильно понимаю?

— Не знаю. Завтра скажу точно. Кирилл может работать.

— Хорошо. Только ты же осознаешь, что не все в нашей компании могут правильно понять?

— Не понять чего?

— Ну вот этих твоих отношений. Все еще помнят твой долгоиграющий роман с Олегом, а тут его брат… Могут поползти слухи…

— Меня это мало волнует, если честно. Но, если для тебя это проблема, я могу не приходить.

— Ой, Оль, что начинается-то? Я просто предупреждаю, чтобы ты потом мне в слезах не звонила.

— Рит, мы вроде уже не в школе. Мне без разницы, кто и что скажет.

Тут я немного лукавлю. Все же находиться целый вечер под любопытствующими взглядами мне претит. Пока я все еще не синхронизировалась до конца с мыслью, что моя жизнь только моя.

Раньше в ней всегда присутствовали посторонние. Советчики, осуждающие и яро интересующиеся. Сейчас вот все повторяется. Столько лет прошло, а люди не изменились. Разве что по паспорту им стало больше лет.

— Тогда все просто прекрасно. Жду вас с Кириллом в семь. А вот, кстати, и он, — Рита взмахивает рукой, и я оборачиваюсь.

Кир и правда идет к нам.

— Привет, — касается губами моей щеки, чуть наклонившись и отодвинув стул, садится рядом. — Рита, — растягивает губы в скептической улыбке и, пододвинув к себе мою чашку кофе, делает глоток.

— И тебе привет, — пропевает подруга.

В глаза сразу бросается, как меняется ее поза. Подружка расправляет плечи, прогибается в спине, чтобы выпятить грудь, и демонстративно закидывает ногу на ногу.

Ее губы вновь обхватывают прозрачную трубочку, чуть вытягиваясь вперед.

— Вы еще долго? — Кир подзывает официанта и открывает меню. — Я бы поужинал.

— Оля, совсем мужика не кормишь, — посмеивается Макарова. — Так недолго и отношения профукать.

Я приоткрываю рот, хаотично подбирая слова.

— Ужин — это намек, Рита, — отзывается Кирилл. — Объяснить какой или сама догадаешься?

Стискиваю под столом мужскую ладонь, немного впиваясь ногтями в кожу с тыльной стороны.

— Хамло ты, Кирюша.

Рита поднимается на ноги, поправляет рассыпанные по плечам волосы и забирает свою сумку с соседнего кресла.

— До субботы, Оль, — касается губами моей щеки. — Заплатишь же?! — смотрит на Кирилла.

Бушманов кивает и снова утыкается в меню.

Медленно поворачиваю голову в его сторону, чувствуя, как к щекам обильно приливает кровь.

— Не молчи, — просит, не поднимая глаз, — выскажись.

— Она моя подруга, вообще-то. Ты ей нахамил.

— Она тебе тоже.

— Я в состоянии разобраться сама.

— Конечно, — отбрасывает меню и делает заказ. Самое ужасное, что официантка все это время стояла рядом. — Прости, настроение паршивое, — удостаивает меня взглядом. — Ну и ее заносит.

— Я не хочу говорить о Ритке, но больше так делать не нужно. Хорошо?

Кирилл только кивает.

— Что там с… Олегом?

Этот вопрос мучает меня сегодня целый день и даже ночь. Олег превзошел все ожидания.

— Уехал.

— Да?

— Да. Эта тема закрыта и больше не всплывет. Как и фото.

После этих слов я моментально расслабляюсь. Вопросов у меня много, но задавать их здесь и сейчас я не буду.

Да и все, что интересует мою сущность на данный момент, — это Кир. От меня не укрылось его взвинченное состояние. Он не зол, но и назвать его состояние хорошим я не могу. Да, внешне он спокоен, все те же ленивые улыбки и острые подколки. Но если посомотреть чуть глубже, то картинка изменится.

— А ты? — заглядываю в его глаза. — Как ты?

— На работе завал, поэтому я сегодня не самый лучший собеседник. А так все по-прежнему.

— Проблемы?

— Рутина, — Кирилл перехватывает мою ладонь и подносит к своим губам.

Его легкий поцелуй выбивает из легких воздух. Я теряюсь, мешкаю и паникую. Демонстрация чувств на людях всегда была моей слабой стороной.

Наверное, именно поэтому решаю перевести тему.

— У Ритки, — осекаюсь, — да, я опять о ней, — вздыхаю. — У нее день рождения завтра, отмечать планирует в субботу. Она пригласила нас. Ты сможешь пойти?

По-честному, я же действительно собиралась у него уточнить.

— Вполне.

— Только давай без…

— Я понял.

Официантка приносит заказ и ставит перед Кириллом тарелку со стейком. Желает ему приятного аппетита и скрывается из поля моего зрения. Что интересно, нам с Макаровой «приятного аппетита» она не желала.

* * *

Стоит нам покинуть кафе, как Кириллу сразу звонят.

Он зажимает смартфон плечом, снимает машину с сигнализации и кивком просит меня сесть в салон. Сам остается на улице, продолжая разговаривать по телефону.

Пару минут наблюдаю за его перемещающейся фигурой через лобовое стекло. Жду.

К горлу подступает волнение. Оно спазмирует гортань, чем очень затрудняет дыхание.

Честно говоря, я абсолютно не понимаю, как себя вести.

То есть все это время наши с Киром отношения были похожи на какую-то игру в догонялки.

Теперь же, когда проблемы с Олегом рассосались, я понятия не имею, что будет дальше.

Наши галопом развивающиеся отношения для меня в новинку. Я вернулась в город чуть больше трех недель назад, а уже живу вместе с мужчиной. Кошусь на Кира, который улыбается, что-то активно разъясняя своему собеседнику.

Я не только с ним живу, но и чувствую себя обязанной за помощь. Нет, это ни в коем случае не значит, что я с ним из чувства благодарности. Как я призналась самой себе ранее, Кирилл мне действительно нравится. Очень.

Просто меня все еще не покидает ощущение собственной навязчивости.

Все изначально пошло совершенно непривычным путем. И вот исход.

Дверь со стороны водителя открывается, и Кирилл садится за руль. Его появление вырывает меня из мыслей и даже заставляет улыбнуться.

Нервно тереблю кончики волос, перекинутых через левое плечо, и внимательно наблюдаю за Бушмановым. Он это, конечно, чувствует. Поэтому поворачивает голову.

— Что? — прищуривается, и уголок его губы подтягивается вверх.

— Ничего, — пожимаю плечами. — Просто мне все еще кажется, что у нас проблемы. Тебе постоянно звонят, и я думаю, это не по работе.

— Оль, я попрошу тебя один раз. Давай мы больше эту тему поднимать не будем. Я со всем разобрался. На этом поставим точку.

— Хорошо, — киваю, хотя, конечно, с ним не соглашаюсь. Меня коробит от мысли, что все те проблемы, которые создала я, приходится разгребать ему.

— Вот и отлично.

У дома Кирилл говорит, что к нему должен подъехать Рома и что-то привезти. Просит не мерзнуть и идти домой.

Конечно, со включенным в машине обогревом замерзнуть сложно, но я решаю не спорить и поднимаюсь в квартиру. Тру грудку выбежавшего в прихожую кота и, скинув обувь, крадусь к окну. Раздвигаю жалюзи, наблюдая за тем, как к подъезду и правда подъезжает Роман. Мужчины пожимают друг другу руки, о чем-то говорят. Я даже окно сверху открываю, чтобы услышать хоть что-то, только шпион из меня на тройку. Слух явно подводит. Все, что доносится до моих ушей, это ветер.

Буквально минуту пялюсь во двор и иду в ванную. Мою руки, ополаскиваю лицо, тщательно смывая из-под глаз подтеки туши, чтобы не быть похожей на панду. Я еще не разбирала вещи. Посчитала это немного поспешным, зато теперь приходится рыться в чемодане в поисках косметички с уходовой косметикой, чтобы привести себя в порядок.

Выдавливаю молочко для снятия макияжа на ватный диск и протираю веки с небольшим нажимом, чтобы избавиться от остатков туши.

Еще раз ополаскиваю лицо, только теперь уже с пенкой. Промакиваю кожу полотенцем и мажу увлажняющим кремом.

Все эти действия занимают от силы минут пять.

Холли трется об мои ноги, выпрашивая еду.

— Ну пойдем посмотрим, что там есть в закромах, — улыбаюсь и поднимаю кота с пола.

Пока открываю консервы и мою кошачью миску, сквозь приоткрытое окно слышу звук отъезжающего автомобиля.

Поправляю волосы, убирая за уши передние, немного влажные пряди. Смотрю на кота, щелкаю кнопку на электрическом чайнике, и свет в квартире гаснет.

Несколько секунд стою не шевелясь, стараясь привыкнуть к темноте. Нет, от уличного фонаря в квартиру, конечно, попадают редкие лучи света, но этого не хватает, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Я терпеть не могу темноту, мы с ней практически несовместимы. В такие моменты я почему-то всегда ощущаю чужое присутствие. Понимаю, что кроме меня и кота в квартире больше никого, но мозг то и дело подбрасывает шальные мысли о призраках и прочей нечисти.

Скорее всего, выбило пробки. Дом не новый, проводка здесь оставляет желать лучшего. Вдеваю ноги в тапки, чтобы выйти на лестничную клетку, правда, сделать этого не успеваю. Кирилл толкает входную дверь, оказываясь в прихожей. Мы стоим нос к носу.

Оттесняюсь немного назад, дотрагиваясь кончиками пальцев до своей шеи.

— Ты чего в темноте?

— Свет вырубило, я чайник включила, — на автомате поворачиваю голову в сторону кухни.

— Пробки, наверное.

— Скорее всего, — поджимаю губы. В голове проносится мысль, что Кирилл не торопится включать свет. Как встал у двери, так и стоит. Можно сказать, ни разу не пошевелился.

— Оль?  — его рука нащупывает мою ладонь и крепко ее сжимает.

— М-м-м, — делаю маленький шажочек, после которого Бушманов резковато тянет меня на себя.

Пока я пытаюсь привыкнуть к новой реальности, в которую вступаю, Кирилл стягивает с меня пиджак. Трогает плечи, скользит пальцами по шейным позвонкам, отчего мое дыхание учащается. К лицу приливает кровь. Я вспыхиваю.

— Красивая, — его интонация меняется.

Мне кажется, сейчас он весь становится чуточку другим.

Мужской хриплый шепот смешивается с болью. Чувствую вонзающиеся в мочку уха зубы, что срывают с моих губ шипение.

— Самая красивая.

Кожа от его слов покрывается мурашками. Все вокруг просто перестает иметь смысл. Мир сужается до нас двоих за считаные секунды.

Кирилл кладет ладони мне на бедра и рывком приподнимает над полом. Наверное, пути назад уже нет, да мне он и не нужен. Все, чего я сейчас хочу, это его прикосновения. Жаркие, жадные. Ставшие родными за столь короткий срок.

Шаг, еще один. Моя спина упирается в стену. Кажется, мы уже в комнате, но до кровати остался приличный отрезок, который мы, наверное, больше не в состоянии преодолеть.

Нетерпение. Оно зашкаливает. Отдается в висках гулкими ударами, затмевая остатки рациональности. Теперь только инстинкты.

Теплая ладонь касается моей шеи. Кирилл перестает меня поддерживать, отчего я почти сразу встаю на носочки. Тянусь к нему, чтобы быть еще ближе. Трусь щекой о его слегка шершавый подбородок и млею. Растворяюсь в ощущениях. Они заставляют мое сердце биться чаще.

Упираюсь ладонями в крепкие плечи, чуть подтягиваясь наверх, чтобы проворно обогнуть его корпус ногами. Скрестить лодыжки за спиной и нетерпеливо стянуть с Кирилла куртку.

Он по-прежнему полностью одет. Я же дрожу от прохладных касаний кожаного материала к обнаженным предплечьям. В голове слишком мутно. Так бывает, когда ты поддаешься чувствам. Я поддалась.

Нетерпение съедает. Я чувствую его кончиками дрожащих пальцев, но не спешу. Потому что он не спешит.

Кирилл все делает медленно. Освобождает свое крепкое тело от футболки и почти сразу проводит эту манипуляцию со мной. Шелковая майка, тяготившая меня все это время, летит на пол.

Шея вспыхивает от поцелуя, на который хочется ответить. Доставить удовольствие и ему.

Эта навязчивая мысль поселяется в моей голове и не дает покоя. Я начинаю торопиться. Обшаривать ладонями твердый живот, крепкие плечи, мощную шею. Трогать темные густые волосы, идеально ровно подстриженные на макушке, и улыбаться.

Расплываться в широкой улыбке, как самая настоящая дурочка.

Сколько прошло времени? Вечность? Кажется, это она. Я горю от нетерпения, оно проявляется в более резких жестах, спешке.

Мне так хочется посмотреть в его глаза. Именно это я и делаю. Смотрю в поблескивающие зрачки и очень жалею, что здесь темно. Они темные. Я не вижу теплоты его шоколадных глаз и только догадываюсь, как он на меня смотрит.

— Чего ты хочешь? — Кир цепляет локон моих волос, накручивая на палец. Его губы очень, очень близко к моим. Податься буквально на миллиметры вперед, и все.

— Тебя, — шепотом. Уверенным шепотом.

Чувствую его улыбку. Не вижу лица, потому что закрыла глаза. Но улыбка — вот она. Я ощущаю ее всем телом.

Кирилл отдирает меня от стены. Пространство прихожей окончательно меняется комнатой. Под спиной проминается водный матрац, и я ойкаю от неожиданности. Распахиваю веки, на инстинктах облизывая свои губы.

— Моя взрослая девочка, — в его усмешке нет и намека на издевательство. Это звучит мило. Тепло.

— Мой хороший мальчик, — отвечаю, вздрагивая от укуса в плечо.

Пальцы сами тянутся к пряжке ремня. Кирилл перенимает инициативу и быстро избавляется от одежды. Своей, моей, честно говоря, в этой лютой спешке я абсолютно теряюсь в происходящем. Главное, что он рядом. Главное…

Горячее дыхание обжигает висок. Прикосновения становятся нетерпеливыми, откровенными, иногда грубыми. Дыхание учащается. Я хватаю ртом воздух от переизбытка эмоций. Кожа на лбу покрывается легкой испариной. Поджимаю пальчики на ногах, чувствую Кирилла каждой клеточкой своего тела.