29

"Ты для меня гораздо-гораздо важнее.Тебя я люблю". (с.) Кирилл

«Кирилл, мне было трудно принять это решение, но оно в сложившейся ситуации будет самым верным. Я сняла квартиру на проспекте Славы. Очень удобное месторасположение, недалеко от работы.

После произошедшего мне нужно многое обдумать.

Я не хочу ругаться и выяснять отношения, особенно там, где этого не требуется. Ситуация с Ритой и Таей ранила меня глубже, чем я думала.

Просто дай мне время.

Ужин в холодильнике.

Твоя Оля».

Так я написала сразу, как только поняла, где буду жить в ближайшее время, и уверенно положила записку на полку в прихожей, туда, куда Кир обычно кидает ключи. Поэтому не заметить ее будет сложно.

Раньше мне было сложно просить о помощи. Всегда казалось, что это унизительно, так воспитали. Папа воспитал. Привил эту истину, как Воланд: «Никогда и ничего не просите».

Но в моей сегодняшней ситуации разговор с мамой и ее упоминание о том, что тетя Галя как раз ищет жильцов в свою однушку, потому как сама еще в мае перебралась жить за город с концами, — стали спасением.

Так буквально за три часа я обрела новое жилье. И, между прочим, в пятнадцати минутах ходьбы от работы.

К счастью, мама не стала расспрашивать, почему я решила пожить отдельно. В этом плане она всегда была чрезмерно тактичной. На первых порах мне даже хотелось, чтобы она проявила чуть больше интереса. Будучи помладше, я часто, внутри себя, обвиняла ее в холодности. Но на деле она просто никогда не переступала чужие личные границы. Ведь стоит мне только рассказать ей, поделиться, как она сразу же откликнется и никогда от меня не отвернется, что бы со мной ни происходило.

Размешав сахар в чашке, перещелкиваю канал, залипая в какой-то ситком по тв.

Когда в дверь звонят, я чувствую тревогу и, конечно же, настораживаюсь.

На носочках крадусь к двери и заглядываю в глазок. Когда вижу стоящего на площадке Кирилла, охаю и прилипаю спиной к стене, крепко прижимая сцепленные в замок ладошки к сердцу.

Как он меня нашел?

Тянусь чуть подрагивающими пальцами к замку. Щелчок затвора слышу как в тумане.

Бушманов уверенно перешагивает порог, прикрывая за собой массивную железную дверь. Тетя Галя всегда радела за свою безопасность, поэтому вмонтировала сюда настоящую бункерную дверь.

— Помешал?  — Кирилл осматривается.

— Откуда ты узнал, где я?

— Ты забыла на кровати листок с адресом. Между стеной и подушкой.

Балда! Я же записывала данные, разговаривая с мамой по телефону. Поставить на громкую и занести все в заметки на смартфоне ума не хватило. Как и на то, чтобы выкинуть эту чертову бумажку.

— Если ты приехал меня переубеждать, то не стоит. Нам правда лучше жить отдельно, пока, — добавляю уже менее решительно. — Все развивалось слишком стремительно и неправильно, Кирилл.

— Что такое правильность? — уголки его губ заостряются в улыбке.

— Ты понимаешь, о чем я говорю. Не ерничай.

— Понимаю, — отвечает на выдохе. — На самом деле я приехал удостовериться, что у тебя все хорошо. Ты исчезла не предупредив.

— Я оставила записку.

— Могла хотя бы позвонить. Я беспокоился и записку нашел не сразу.

— Ты же гениальный сыщик, — улыбаюсь без какого-либо желания его постебать. Я правда так думаю. Кирилл хорош в том, что он делает.

— Даже у гениев бывают промашки, — поддерживает мой веселый тон.

— Записка, потому что я… Мне сложно все это проговаривать. Вот как сейчас, — закусываю губу. — Слова путаются, и уверенности сразу как-то меньше.

— Понял. Чаем угостишь?

— Если только чаем, — делаю шаг в сторону кухни, но резко притормаживаю. Кирилл, не ожидающий, что я остановлюсь, впечатывается мне в спину. — А вообще, наверное, ты был прав, и нам нужно договорить.

Киваю своим же словам и продолжаю движение. В кухне достаю еще одну чашку и ставлю ту на стол. Наливаю заварку, кипяток и забираюсь на стул с ногами.

— Мне не нравится Тая, — пытливо смотрю на Бушманова, но он молчит. Только вешает свою куртку на спинку стула.

— Продолжай, я слушаю, — опускается на сиденье. — Тебе не нравится Тая, и ты чего-то хочешь, верно?

Киваю. Произносить это вслух мерзко. Я не любитель подобных мер. Ставить людям условия не мое. Но сейчас почему-то во мне взыграл собственнический инстинкт. Я не верю этой Тае. Особенно после всего, что произошло в моем прошлом. Если моя лучшая подруга умудрилась попасть в койку мужика, который на тот момент был со мной, то что может вытворить какая-то Тая?

— Да. Я понимаю, что вы дружите, или что там у вас… Но… Либо она, либо я.

— Ультиматум? — он чуть прищуривается.

— Представь, что прошло много лет. Все позабылось. И, например, твои и мои взаимоотношения с Олегом наладились. Мы с тобой поссорились, и я оказалась в его квартире. Как друг. Сходила бы там в душ, поела, не знаю, провела полночи, а потом приехала домой и рассказала это тебе. Что бы ты чувствовал?

Ничего хорошего. Ответ очевиден хотя бы потому, как сжались его кулаки. Кир напрягся, даже взгляд потемнел.

— Вот, — вздыхаю. — Я сейчас чувствую примерно то же самое. Может быть, для тебя это ничего не значит, твой визит к этой женщине. Но для меня значит. Очень многое значит. Прости, но вдвоем нам с ней никак не ужиться, — пожимаю плечами и сразу хватаюсь за чашку. Сейчас мне просто необходимо какое-то действие, чтобы утихомирить собственные страхи.

Что, если он просто проигнорирует? Встанет и уйдет? Или, не дай бог, затеет скандал. В последнем я явно проигрываю. Хотя все из представленных мною вариантов будут провальными для нас обоих.

Кирилл потирает бочок чашки большим пальцем. Его опущенные ресницы так быстро взмахивают, и вот он уже смотрит мне прямо в глаза.

— Я тебя понял, Оль. О Тае ты больше не услышишь.

— Будешь врать? — не удерживаюсь от этого укола.

Бушманов ухмыляется и отрицательно качает головой.

— Мы с ней друзья, если ей вдруг понадобится помощь, я помогу, и ты будешь об этом знать. Но никаких встреч больше не будет. Ты для меня гораздо-гораздо важнее, — его ладонь сжимает мои пальцы. — Тебя я люблю.

Он так просто говорит эти слова, а у меня… у меня все внутри замирает.

Он меня любит… меня.

В уголках глаз собираются слезы, прилагаю невероятные усилия, чтобы ни одна капля не прокатилась по щеке.

В горле ком, и, как от него избавиться, я совсем не имею понятия.

Кирилл тем временем поднимается на ноги. Его резко выросшая фигура приводит в чувство. Провожу ладонями по горячим щекам, наблюдая за тем, как Кир моет чашку и ставит ее у мойки.

— Я поеду, — кивает в сторону прихожей. — Давай завтра куда-нибудь сходим?

— Куда? — отрываюсь от стула и делаю два больших шага, замирая рядом с Кириллом.

— В кино, ресторан, боулинг, театр, — пожимает плечами. — Реши, куда хочешь пойти.

— Ладно, — семеню за ним в прихожую.

На губах так и вертится вопрос: «Ты что, вот так уйдешь?», но озвучивать его я не решаюсь. Стою и наблюдаю, как Кир надевает кроссовки.

Когда он выпрямляется, то мое сердце ухает вниз. Еще пара секунд, и он правда скроется за дверью.

— Спокойной ночи, — проводит по моим волосам. Кончики его пальцев задевают кожу на моей щеке, и я мгновенно покрываюсь мурашками.

— Спокойной, — шепчу и, чуть привстав на цыпочки, касаюсь его губ своими.

Кирилл отвечает на мое робкое прикосновение глубоким поцелуем. Захватывает шею, надежно фиксируя ее ладонью так, что я оказываюсь в его полном подчинении.

— Ты хотела побыть одна, — произносит между поцелуями. — Если так дальше пойдет, я никуда не уйду, — прижимает меня к стенке, вынуждая еще сильнее выгнуться ему навстречу.

Пьянящий дурман из прикосновений и слов, сказанных им на кухне, никак не отпустит. В эту конкретную минуту мне плевать на свои прошлые желания. Перспектива остаться сейчас одной больше не прельщает. Не хочу я быть одна. Но, вопреки своим желаниям, отлепляюсь от крепкого мужского тела, ошарашенно глядя в карие глаза, и перевожу дыхание.

— Ты прав, — облизываю и без того влажные губы. — Иди, — прилипаю ладошками к стенке, чтобы больше его не касаться.

Кирилл пару секунд смотрит мне в глаза и, кивнув, выходит за дверь.

— Мамочки, — сползаю к полу, стараясь унять свое разбушевавшееся сердце, потому что сейчас оно не просто готово выпрыгнуть из груди. Оно готово убежать за ним следом.

* * *

Ночью меня мучают кошмары. Я все время бегу, сама не понимаю, куда и от кого.

В какой-то момент горло сдавливает паническим спазмом, и я распахиваю глаза, резко отрывая голову от подушки. Проходит пара минут, прежде чем дыхание восстанавливается, а смутные рельефы комнаты приобретают четкие очертания.

Разжимаю кулаки, в которых собрала немного влажную от собственного пота простыню, и смотрю на часы. Пять утра.

Остаток этого длинного и какого-то напряженного утра проходит в бодрствовании. Уснуть больше не получается. Приходится перекатиться на бок и встать с постели. Включить свет и по-быстрому заправить кровать.

На кухне включаю телевизор, сегодня он не столько для фона, сколько отвлекает от жутких, лезущих в голову мыслей. Я вроде уже проснулась, а ощущение преследования никуда не делось.

Кипячу чайник и, пока вода в нем доходит до стоградусной отметки, принимаю душ.

На работу приезжаю одной из первых. Прогуливаюсь по полупустому офису со стаканчиком кофе в руках, а когда оказываюсь в кабинете, шире открываю окно. За выходные здесь стало слишком душно.

А еще за эти выходные моя жизнь снова перевернулась. Все поменялось, а я, кажется, до сих пор так и не сумела воспринять эти изменения.

— О, доброе утро! — Татьяна зевает и усаживается за свой стол, лениво меняя сапоги на удобные кремовые лодочки.

— Доброе, — взмахиваю рукой и делаю большой глоток черного кофе.

— Ты сегодня снова жаворонок.

— Не спится, — отмахиваюсь и усаживаюсь за компьютер.

Как ни странно, такое полуубитое в моральном плане состояние очень продуктивно влияет на мою работу. Я успеваю оформить больше семи годовых абонементов и связаться еще с пятью желающими заняться спортом. После обеда подготавливаю отчет по моим личным продажам для Ромы. Директора, того самого, который друг Кира.

Руки все время чешутся написать Бушманову, но я этого не делаю. Не хочу выглядеть простофилей, которая все ему простила за красивые слова. Слова и правда царапнули сердце. Сильно. Кажется, я до сих пор хожу под впечатлением от его признания. Но только вот с утра, да и весь день в целом, на связь он не выходил. И вот эти два факта между собой как-то не вяжутся.

Разве, когда ты влюблен, тебе не хочется быть с объектом своих чувств ближе, даже в банальной переписке?

Мне вот хочется, кажется, с самого первого дня, даже когда я всем своим видом показывала, что мне на него плевать.

Только теперь окончательно поняла, что это было далеко не так. Иногда мне кажется, что той ночью в клубе я подошла к нему не просто для того, чтобы побороть свою стеснительность. Нет. Меня словно на подсознании к нему потянуло.

Таня запихивает зонт в сумку и посылает мне воздушный поцелуй.

— Я ушла. Ты решила сегодня еще и позже всех уйти?

Ее бровь скептически ползет вверх.

— Нет, — качаю головой и стягиваю лоферы. — Тоже иду.

— Так, пройтись вместе не предлагаю. У меня сегодня свидание.

— Удачи, — желаю ей вслед и засовываю ногу в широкий сапог, доходящий до колена.

Выключаю компьютер, проверяю розетки и, всунув руки в рукава пальто, выхожу из кабинета, не забывая погасить свет.

Пока спускаюсь по лестнице, накручиваю на шею шарф, потому что на улице заметно похолодало, и толкаю массивную стеклянную дверь.

Повернув голову вбок, замечаю знакомую машину. Черный внедорожник подмигивает фарами, а со стороны водителя открывается дверь.

Кирилл делает несколько широких шагов, чтобы встать со мной нос к носу. Точнее, взглянуть на меня сверху вниз и быстрым жестом пройтись пятерней по жестким взъерошенным волосам.

Залипаю взглядом на дернувшемся кадыке в расстегнутом вороте мужской куртки. От Кира пахнет мятной жвачкой и немного резковатой древесной туалетной водой с табачными нотками.

Эмоций его лицо не выдает. Почти. Если не заглядывать в глаза. Но теперь я в них смотрю.  Кожей чувствую его недовольство. Такая тонкая грань между злостью и разочарованием.

— Необязательно выключать телефон, если у тебя нет желания со мной общаться. Можно просто это озвучить.

Уголок его губ дергается вверх, вырисовывая на лице ухмылку.

Мой мозг, который все это время ждал объятий и романтического приветствия, подвисает.  Делаю шаг назад и, запнувшись о выступ неровной плитки, оседаю вниз. Кирилл реагирует быстро, крепко удерживая меня под локоть, но от этого расстояние между нами сокращается до критичных размеров.

— Я ничего не…

Ныряю рукой в карман пальто, а когда вытаскиваю оттуда смартфон, понимаю, что он полдня находился в авиарежиме. Я как засела за отчеты, включив эту функцию, чтобы меня не беспокоили, так и оставила. Черт!

— Я случайно включила авиа, — поджимаю губы.

«И полдня думала о том, какой ты гад, что не звонишь», — добавляю уже мысленно.

— Не заметила, — пожимаю плечами, показывая ему экран.

Кирилл переводит взгляд на смартфон, потом снова на меня.

Мне так хочется, чтобы он разбавил эту неловкую паузу, но он молчит. Как же, оказывается, просто скидывать ответственность за свои желания на других. Ведь в данную минуту я именно этим и занимаюсь.

Бушманов косится в сторону своей машины, а я чувствую, как сильно от него веет теплом.

— Поужинаем? — предлагает, вновь поймав мой взгляд.

— Я не против, — едва заметно улыбнувшись, делаю шаг в сторону черного паркетника.

Кирилл открывает мне дверь, дожидаясь, пока я усядусь, и только потом занимает место за рулем.

Между нами снова повисает неловкое молчание.

Может быть, он тоже ждет от меня каких-то признаний или же мыслей по поводу его слов? Не знаю, но поднимать сейчас эту тему не хочу. Я все еще нахожусь в состоянии переваривания поступившей информации. Свыкаюсь с этой греющей душу мыслью, параллельно продолжая сомневаться в правильности наших отношений. Случай с Таей окончательно лишил уверенности в этом мужчине.

Нет, бесспорно, он многое для меня сделал. Но его визит к этой даме… особенно после крупной ссоры, никак не уложится в голове. Может, я равняю по себе и тому, что никогда бы так не сделала, но этот надоедливый червячок настойчиво продолжает отравлять мысли и жизнь в целом.

В своих размышлениях даже не сразу замечаю, что машина остановилась. Вопросительно смотрю на Кирилла, потому что вокруг нет и намека на кафе или же ресторан.

— Посиди минуту.

— Хорошо, — киваю, продолжая крутить головой по сторонам.

Кирилл возвращается быстро. Рывком открывает дверь, и салон наполняется запахом улицы.

— Это тебе.

На мои колени ложится большой букет белых роз, и с губ срывается глубокий вздох.

— Спасибо, — прячу улыбку за поджатыми губами, продолжая строить из себя неприступную крепость. Кто-то бы явно назвал это тактикой по перевоспитанию мужчины, но в моем случае это просто растерянность и долгая адаптация к отношениям.

Кирилл как-то странно то ли улыбается, то ли ухмыляется. Его руки ложатся на руль, но машина с места не двигается.

— Если хочешь, могу отвезти тебя домой. Не нужно быть вежливой, если тебе этого не хочется.

Он смотрит четко перед собой. В лобовое стекло, по которому начинают долбить капли зарождающегося дождя.

— А если хочется?  — смотрю на мужской профиль, поджимая пальчики на ногах.

— Быть вежливой?

Кир поворачивается. Наши взгляды встречаются, и я неосознанно затаиваю дыхание.

— Поужинать с тобой.

— То, что я сказал тебе вчера, — он нервно барабанит пальцами по рулю, — в общем, я сказал это не для того, чтобы как-то загладить вину красивыми словами или затереть всю эту ситуацию с Риткой и Та… Малининой.

— Я это понимаю, — поддакиваю, начиная улыбаться. Теперь уже не скрывая этого своего желания. Кирилл, который всегда найдет что сказать, сейчас словно не в своей тарелке, и меня, буду честной, это улыбает. Точнее, умиляет.

Мне очень непривычно видеть его таким смущенным и немного робким, но почему-то именно в эту самую минуту я окончательно убеждаюсь в серьезности его слов и больше совершенно не хочу подвергать их сомнениям. Это же относится и к ситуации с Таей. Я верю в то, что он сдержит обещание и не будет общаться с ней.

Бушманов слегка прищуривается, когда ловит мой уже игривый взгляд.

— Ты меня троллишь?

— Нет, — качаю головой. — Помнишь, я недавно говорила о том, как же ты до сих пор не понял, что дорог мне? И теперь я, кажется, понимаю почему, — вздыхаю. — До тебя просто долго доходит, Кирюша, — на последних словах мои псевдовыдержка и серьезность слетают. Я начинаю хохотать.

Кирилл пару раз моргает, и я замечаю на его губах ухмылку. Но самое главное, что мой смех отражается в его глазах. Кажется, мы пришли к взаимопониманию и все выяснили.

— Мы есть сегодня поедем или ты оставишь меня умирать от голода?

— Поедем-поедем, — произносит, довольно угрожающим тоном и подается ко мне.

Ладонь Кирилла обхватывает мой затылок. Он накрывает мои губы поцелуем, вдавливая плечи в спинку кресла.

Едва успеваю поймать воздух, сделав маленький вздох, и снова проваливаюсь в идеально сплетенную паутину из ласк и объятий.