30

"Моего «быть» так и не случилось. Я продолжала «казаться»". (с.) Оля

Горячий воздух в машине обжигает горло. Мои колени все еще немного подрагивают, а в голове никак не уложится такая вроде бы простая, но при этом ни разу не случавшаяся со мной вещь.

Боже, я переспала с Киром в салоне авто посреди улицы, где могли ходить люди.

Чуть подтянувшись в кресле, поправляю платье и затягиваю волосы в тугой хвост на макушке. От укладки совсем ничего не осталось.

Мы снова ловим это обоюдное молчание. Только переглядываемся. И если в глазах Кирилла я вижу уверенность, то в своих…

Не знаю, что там в моих глазах, но в голове точно сидит навязчивый, скребущий острыми коготками черепную коробку голос. Чужой голос, твердящий мне о том, что я просто не имела права сейчас этого делать. Девушка себя так вести не должна — это неправильно.

Я столько раз за свою еще не длинную жизнь слышала эту фразу. Не должна!

Что сейчас точно ловлю откат. Мысли прижимают меня к земле бетонной плитой, не давая вдохнуть воздух. Ведь еще вчера, под гнетом обиды, я была готова сбежать от этого человека, а сегодня…

Затыкаю этот нудящий вой, стараясь засунуть эти гиблые мысли как можно дальше.

В порыве избавиться от навязанных другими людьми установок не замечаю, как закрываю уши ладонями.

Кирилл, конечно же, мгновенно реагирует на мой выпад.

— Все нормально?

Киваю часто-часто. В ворохе страхов поступить не так, как чувствует сердце, я тянусь к нему, как увядающий цветок к дождю.

Замыкаю руки замком за крепкой шеей, касаясь губами теплой щеки.

Тела касается легкая дрожь. Она едва ощутима, но этого хватает, чтобы испугаться еще сильнее и прижаться к Кириллу как можно крепче.

Отец вечно кричал на меня. Запрещал, стыдил и постоянно говорил, как правильно. Я столько лет пряталась, а потом бежала от этого голоса… Боялась оступиться так сильно, что по глупости и неопытности вляпалась в Олега. Думала, что справлюсь, потому что выросла. А по факту я просто хотела казаться, а не быть.

Казаться взрослее и самостоятельнее. Умнее и независимее. Вот и все.

Моего «быть» так и не случилось. Я продолжала «казаться».

Теперь же мне хочется выражать свои чувства. И если это слезы, то пусть будут они. Если это страсть, то здесь ей и место. И мне абсолютно все равно, кто и что об этом подумает. Абсолютно.

Теперь весь этот спектр сидящих во мне эмоций не протест. Нет. Это я. Самая настоящая я!

Кирилл, видимо, не ожидавший от меня такой реакции, немного отстраняется, крепко сжимая мои плечи ладонями.

— О-ля…

Его голос ласкает слух, и мои губы расплываются в улыбке. Глупой, но искренней.

— Я так рада, что вернулась в этот город, — понижаю голос.

Кирилл притягивает меня к себе, заключает в плотное кольцо из объятий.

— Это обоюдно, Олька.

Чувствую его тепло и на секунду прикрываю глаза. Когда пульс приходит в норму, запрокидываю лицо, рассматривая Кира.

Я никогда особо не заостряла внимание на его внешности. А сейчас словно наверстываю упущенное. Смотрю в большие шоколадно-карие глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами, и невольно прихожу к выводу, что многие девчонки продали б душу за такие ресницы. Я в их числе.

Кирилл не пышет суровостью. У него довольно мягкие черты лица, наверное, поэтому мой папа когда-то назвал его смазливым. Хотя его еще в школе и за ее пределами все считали красавчиком.

Мой взгляд падает на четкую линию его губ, а вот желудок начинает предательски урчать. То, что я голодна, было не ложью. Весь день кусок в горло не лез, а теперь вот. Пожалуйста.

Кирилл смотрит на экран смарт-часов, выпускает меня из объятий и заводит двигатель.

Понимание, что машина вот-вот тронется, вгоняет в уныние.

Там, в зале ресторана, атмосфера явно не будет располагать к душевным разговорам. Мне так не хочется терять наше уединение. Совсем.

— Давай лучше прогуляемся, — неопределенно взмахиваю рукой, а потом кладу ее поверх покоящихся на руле пальцев Кира.

— Давай.

Бушманов первым выходит из машины, а я, как полная тупица, вылезаю следом, не давая ему за собой поухаживать. Открыть дверь, например, и подать руку, хотя именно это он и вознамеривался сделать.

Сегодня буквы вдвойне труднее складываются в слова у нас обоих. Мы витаем в каком-то третьем измерении, при этом крепко держимся за руки, шагая по тускло освещенным улицам. Завывающий вдалеке ветер отзывается россыпью мурашек на шее и плечах.

Странно, но именно в эту самую минуту я чувствую себя той самой девочкой-девочкой. Наяву воплощаются вот такие на первый взгляд незначительные мелочи, которыми я сама себя обделяла, будучи помладше.

— Я на тебя сегодня злилась, — решаю признаться, — очень злилась, что ты не звонишь.

Мельком замечаю на губах Кирилла улыбку.

— Я тоже был не в восторге от твоего выключенного телефона.

— Это я уже поняла, как и то, что постоянно чего-то жду. От всех. От тебя, от родителей, от подруг. Видимо, хочу, чтобы люди угадывали мои мысли и желания.

— И как, угадывают?

— Ну конечно, — ухмыляюсь. — После твоих вчерашних слов, — чуть замедляю речь, — я могла сама тебе набрать. Ты же открыто сказал о том, что для тебя все серьезно. Я бы могла пойти навстречу, но я решила подождать тебя, снова. Мне кажется, что я всегда нахожусь в этом состоянии ожидания. Пусть кто-то, но только не я. Вдруг не так поймут, оттолкнут или посмеются.

— Посмеются? — он так настороженно это спрашивает, словно пробует слово на вкус. — Ты красивая, умная, общительная. Быстро включаешься и адаптируешься в новых для тебя условиях. Ромыч сказал, ты за неделю сделала больше продаж, чем твоя коллега за прошлый месяц. Прости, я просто хочу понять, откуда столько предрассудков?

Не зря говорят, плохие отношения с отцом как билетик в сложные отношения с мужчинами во взрослой жизни.

—  Это долгая и нудная история, в которой я бы не хотела никого винить, но пока не доросла до этого.

— Кирилл?

Женский голос за нашими спинами немного сбивает с толку. Повернувшись, я понимаю, что мы успели дойти до центральной аллеи, где расположен ресторан «Атри». Одно из самых дорогих заведений в городе.

Женщина в бежевом пальто с широкой улыбкой на лице идет к нам. Я не сразу узнаю в ней мать Кира, а когда до меня доходит, что это именно она, хочу провалиться под землю.

— Привет, — Бушманов ведет себя непринужденно. Обнимает мать, представляет меня.

Женщина, конечно же, узнает во мне бывшую девушку своего старшего сына, но оставляет этот факт без внимания. С ее лица не сползает улыбка, зато в глазах словно появляются ответы на мучающие ее вопросы.

— Здравствуйте, — бормочу, чувствуя, как жжет висок. Чуть повернув голову, замечаю отца Кирилла.

Вот кто настроен негативно и даже агрессивно. Мужчина демонстративно проходит мимо и садится в машину, успевая при этом проехаться по мне презрительным взглядом.

— Не обращайте внимания, — Алла Дмитриевна закатывает глаза. — Ладно, не буду вас отвлекать, хорошего вечера.

Бушманова уходит, а я растерянно смотрю на черный мерс Е-класса.

— Тебе сейчас не нужно заморачиваться тем, что они подумают, — словно читая мои мысли, говорит Кирилл.

— Наверное, — киваю.

— Обратно?

— Да.

Мы разворачиваемся на сто восемьдесят градусов, чтобы вернуться к машине.

Внутри все еще сидит легкое чувство стыда, но я его отгоняю. Неумело, но достаточно уверенно.

— Оль, — Кир резко притормаживает, подтягивая меня на себя. Его руки оплетают меня коконом тепла и уверенности. — Давай все сначала. Без…

Запрокидываю лицо и, привстав на цыпочки, тянусь к мужским губам.

Думаю, это самый правильный ответ в сложившейся ситуации. В нем невозможно слукавить.

— В гости позовешь? — он спрашивает, чуть отстранившись.

— Обойдешься, — прищуриваюсь, уверенно решая, что теперь эти новые отношения будут развиваться медленно.

Правда, минутами позже Кирилл припарковывает машину возле своего дома и, откинувшись затылком на подголовник, прикрывает глаза, будто готовясь к возмущениям.

— Эй, — бью его по плечу, — ты куда меня привез?

— По привычке, — пожимает этими самыми плечами, расплываясь в нахальной улыбке.

— Конечно, так я и поверила, — хватаю ртом воздух. — Я съехала не потому…

— Знаю, — его тон становится серьезнее. — Но это не может мешать тебе иногда у меня ночевать.

— Какой же ты…

— Хороший?!

Бушманов подмигивает и открывает дверь со стороны водителя. Моя бровь возмущенно ползет вверх, хотя глаза при этом смеются.

— Самый, — шепчу, чувствуя колоссальный прилив нежности.

* * *

— Боже, наконец-то я выбралась, — Карина бросает сумку в кресло и усаживается напротив меня. — Антон как только с работы пришел, меня ветром из квартиры сдуло.

Подруга смеется, быстро осматривая зал.

— Приве-е-ет, — улыбаюсь, захлопывая меню. Я приехала чуть раньше, поэтому уже успела сделать заказ.

Желание встретиться с Пылеевой возникло буквально на днях. После случая с Ритой мне нужно было время, чтобы разобраться в себе и своем отношении к женской дружбе. На протяжении пары месяцев я решала это сложное уравнение. А вчера Кирилл еще с утра, когда подвозил меня на работу, как бы между делом спросил про Каринку, и я прямо загорелась идеей с ней увидеться.

Что интересно, она, полностью погруженная в быт и детей, даже не заметила моей отстраненности. Что сейчас на самом деле не может не радовать. Потому что ровно до этого момента я чувствовала себя предательницей, что и озвучила Киру. Бушманов сначала закатил глаза, а потом посоветовал вытащить Кари куда-нибудь посидеть. Ну и вот мы здесь.

— Мне пока капучино принесите на соевом, — просит подружка подошедшую официантку и переводит взгляд на меня. — Светишься вся. Рассказывай. Все рассказывай!

— Что рассказывать? — мои плечи по инерции подскакивают вверх, а губы складываются в тонкую полосочку, пытаясь спрятать улыбку. — Все прекрасно. Работа — дом.

—  Ну что, вы ужились с Кириллом?

— А, ты же не знаешь, мы сейчас не вместе живем. Все так быстро развивалось не без помощи посторонних, что я решила немного сбавить обороты.

— Вполне оправданно. Бегать друг к другу на свидание гораздо романтичнее, чем собирать по дому носки, уж поверь, — Карина заразительно смеется, вытаскивая из сумки телефон. — Кстати, ты в следующую субботу свободна?

— Да вроде ничего не планировала.

— Ох, тогда у меня к тебе дело. Мы тут решили ребят покрестить… В общем, крестной нашей будешь?

— Я?

— Ты-ты.

— Хорошо. Но мне кажется, ты выбрала самую непутевую крестную мать из всех имеющихся.

— Ерунду не болтай.

Карина закатывает глаза и благодарит официантку за принесенный кофе. Я в это время прикладываюсь к своей чашке глинтвейна, все еще решая, стоит ли говорить про Риту.

— Ты, кстати, знаешь, что Макарова свалила?

— В смысле?

— Из города. Я, правда, только недавно узнала. Она в инсте такой пост накатала о начале новой жизни.

— Я от нее отписалась. Мы сильно повздорили… Точнее, она с Олегом спала, пока мы встречались.

Карина замирает на пару секунд и со стуком ставит чашку на стол.

— Серьезно? Шалаболка. Я, конечно, всякое о ней могла подумать, но чтоб так.

— Я и сама долгое время была в шоке.

Мы еще пару минут посвящаем Рите, но, к счастью, тема меняется сама собой. Все начинается с навороченных детских игрушек, а заканчивается уже в более личном ключе.

— …мне с ним хорошо, Карин, ни с кем и никогда не было так хорошо.

— Так это же прекрасно.

— Знаю, просто… Понимаешь, всегда жду подвох. А вдруг… вот сейчас, сейчас, — активно кручу кистью, будто хочу ускорить время.

— Мне кажется, это нужно перебороть. Тут же важно то, как он к тебе относится. А, как я успела заметить, относится он серьезно.

— Серьезно, — губы снова складываются в непроизвольную улыбку.

— Ну вот видишь? И чего тогда себя мучить, а? Завязывай оглядываться в прошлое. Было и было. Теперь же все иначе. Бушманов хоть и гад, — она ухмыляется, — но мужик отличный.

Я громко смеюсь, привлекая к себе внимание ребят за соседним столиком, отчего сразу краснею.

— Спасибо тебе, — сжимаю Каринину ладонь.

— Так, только не ныть, вот только не ныть, я же и сама сейчас разрыдаюсь, — Пылеева тяжело вздыхает, будто старается сдержать слезы.

Не знаю, к чему бы в итоге привели эти наши «посиделки», но время уже давно переваливает за одиннадцать вечера и в зале появляется Кирилл.

Я его еще не вижу, но всем телом чувствую, что он здесь.

Поворачиваю голову в сторону входа, и та-дам! Мои ощущения подтверждаются, Бушманов материализуется прямо перед глазами. Взмахиваю рукой, подзывая его к нашему столику. Сама же просила приехать за мной в одиннадцать.

— Привет, — Карина широко улыбается, — ну что, многодетная мать отбила твою девчонку?

— Напрочь, — Кирилл присаживается ко мне на диванчик и мимолетно целует в губы.

— А мы уже все, только голова что-то совсем не ясная, — жалуюсь, падая головой на его плечо.

Кир косится на пустые бокалы с глинтвейном и расплывается в понимающей улыбке.

— Домой?

Мужские пальцы касаются спины, и я неосознанно прогибаюсь чуть назад. Тело наливается теплом и ожиданием приятной развязки этого долгого вечера.

Встретиться с подружкой было хорошей идеей, но сейчас, меня куда более прельщает перспектива оказаться со своим мужчиной наедине.

— Да, — киваю и резко поднимаюсь на ноги.

Кари делает то же самое, только параллельно еще успевает набросить на плечи шарф.

— Мы тебя подвезем, — останавливаю подругу от вызова такси и походкой от бедра шагаю на выход. Походка, конечно, была припасена для Кирилла, и, судя по тому, что на улице на мою задницу легла его горячая ладонь, крючок сработал.

В машине мы с Кариной притихаем, я даже чувствую подкрадывающийся тихой поступью сон. Но именно в этот момент Кирилл притормаживает у дома Пылеевых.

— Созвонимся, — прощаюсь с Каринкой и, когда за той закрывается дверь, поворачиваюсь к Киру.

Он чуть прищурившись, сканирует мое лицо и довольно резко тянет на себя, зафиксировав заднюю часть шеи ладонью.

— Я смотрю, кому-то было весело.

— Очень, — бормочу в мужские губы, начиная расстегивать пальто, но, как назло, Киру звонят. Он нехотя прикладывает смартфон к уху, а я чувствую прилив злости.

И на него, и на того человека, который позвонил. Ну разве нельзя было проигнорировать? Ну нет нас дома! Нет!

Откидываюсь затылком на подголовник, слыша монотонные ответы мужским басом. Машину начинает покачивать, и только так, сквозь склеенные полудремой веки, я понимаю, что мы тронулись с места.

В голове на редкость ясно. Там нет нагнетающих панику мыслей, переживаний. Там такой кайфовый штиль, а еще любовь. Ее так много. Так много любви и желания отдавать ее этому вечно занятому человеку, упрямо продолжающему спорить в телефонную трубку.

В квартиру я попадаю на ручках. Сегодня я настояла на том, что останусь ночевать в своей квартире. И, в общем-то, зря. Было бы куда приятнее проснуться у Кирилла, в его объятиях. Но даже тут я решила испортить себе всю малину, уверяя, что сегодня мне просто необходимо остаться одной.

Кирилл вытаскивает из моей сумки ключи и сразу зажигает свет в прихожей.

Щурюсь, соприкасаясь подошвами с полом. Нехотя снимаю пальто, и оно падает к ногам.

— До кровати дойдешь?

Киваю, растерянно наблюдая за тем, что Бушманов не собирается оставаться. Он даже куртку не снял. А я тут уже платье была готова задирать.

Прикусываю губу, прилипая к стенке, чуть прогибаясь в спине.

— Ты не останешься?

— Разве не ты утром собиралась ночевать одна?

— Я была не в себе, — пожимаю плечами, — совсем-совсем.

Тянусь к вороту мужской куртки, пытаясь ее снять. К счастью, в этом мне Кирилл помогает. Снимает эту злосчастную куртку и вешает в шкаф, мое пальто, подобранное им с пола, отправляется туда же.

— Ты злишься? — отталкиваюсь от стенки.

— Нет.

Он хочет сказать что-то еще, но ему снова звонят. Кирилл бегло оценивает мое состояние и, протянув руку, ведет меня в спальню, сам же уходит. Я слышу, как в кухне шумит чайник и то, как Кир понизил голос. Он ответил на звонок, но, о чем теперь говорит, разобрать совершенно невозможно.

— У тебя проблемы? — спрашиваю, когда он возвращается в комнату.

— Не больше, чем обычно.

Он снова отмахивается, а меня это злит. Я третью неделю наблюдаю его это состояние, ничего у него не нормально. Всеми органами чувствую!

— Конечно, — складываю руки на груди и отползаю к изголовью кровати. — Ты мне снова врешь.

— Оль, мы мою работу не обсуждаем. Мне это не нужно, тебе — тем более.

— А как же и в горе, и в радости? — всхлипываю. — Поддержка? Ты меня всегда поддерживаешь, а себя не даешь! — заявляю громче, чем хотела, и дергаю край одеяла так, чтобы оно накрыло упакованные в капрон ноги.

— Ты меня очень поддержишь, если не будешь устраивать вот таких истерик.

Кирилл рывком поднимается на ноги, а я чувствую себя еще более мерзко. Потому что по факту он прав. У него такая работа, что… Может быть, ему и обсуждать это ни с кем нельзя, а я, как всегда, все снова в свои ворота.

Подползаю к краю кровати и встаю на цыпочки. Подкрадываюсь к Киру, стоящему у окна, и обнимаю крепкие и немного напряженное плечи.

— Прости, я не хотела так… просто… ты последнее время очень задумчивый и…

Бушманов поворачивается, а его рука сразу же ложится мне на талию.

— Просто сложное дело. В душ пойдем?

— Вместе?

— Включай обратно тигрицу, мне понравилось.

Я довольно поглаживаю мужские плечи и, упершись в них ладонями, подпрыгиваю так, чтобы обвить корпус ногами.

— В душ я всегда готова.