Эпилог

/Виолет/

Три года спустя.

Ритуал проходил в стране под названием Традан, родине алхимиков, в живописном месте на берегу моря. Бушующие волны разбивались о скалы. В небе творилась буря, земля раскалывалась, выпуская из себя сотни и тысячи монстров разлома. Пять портальных магов вливали свои силы в мировое плетение, и я была одной из них, впитывала в себя мощь водной стихии и перенаправляла её в плетение. Наши четыре защитника упрямо держали оборону, не подпуская к плетению ни одного порождения. И Иден сражался вместе с ними. Мой оборотень был прекрасен и свиреп, и я могла лишь надеяться, что смогу рассказать, как восхищал он меня в этот момент, как дарил уверенность и ощущение защиты.

Творился переломный момент в истории нашего мира. Сегодня мы либо закроем Разлом, либо проиграем в этой битве, и тогда все жители мира будут обречены. От нас зависели их жизни. Даже если мы все погибнем, мы обязаны справиться. Но нам отчаянно хотелось жить, продолжить время с любимыми и близкими, потому Валери несколько лет воплощала свой план.

Она добилась успеха, шестой портальный маг, алхимик Кэссиди обрела дар. Она могла нас спасти, но и сама сейчас находилась в опасности, вызволяя из смертельной ловушки своего любимого. Помощь нам могла обернуться гибелью для него. И зная, как обожаю и люблю своего оборотня, я не представляла, сможет ли она пожертвовать возлюбленным, если план его спасения провалится. Сомневаюсь, что будь на её месте, мне бы удалось отказаться от Идена. Но сам Иден верил в моё благородство.

Вот только ритуал всё никак не желал вступать в силу, когда наша магия таяла.

– Итан! – позвала я, обращаясь к императору страны драконов. Он не связан магическими узами с супругой, портальным магом, наоборот, должен был остаться в безопасности для блага своей страны, но не смог бросить любимую. – Протяни нам воду.

– В чём дело?

Он взмахнул рукой и подвёл ко мне и своей супруге Джослин солёные воды моря, пока феникс Дорос поливал огнём других портальщиков: мою мать Анэйс, свою возлюбленную Кассию и гладио Джианну. Контакт с родной стихией принёс нам некоторое облегчение, но ситуация пугала. Мы столько лет стремились к этому моменту, прошли через боль и лишения, чтобы обуздать свой дар и использовать его против бича всего мира, но рисковали погибнуть до вступления ритуала в силу.

– Что-то мешает нам… – сипло пояснила Анэйс на вопрос Итана. Она с отчаянием заглянула в мои глаза, и я кивнула, подбадривая её. – Не могу объяснить. Будто подпорка не позволяет закрыть разлом.

– Прибор, – заключила Джианна, имея в виду находящийся в Стоудоре механизм сдерживания разлома. Созданный во благо, сейчас он мог вынести приговор всему миру. – Он работает против нас.

– Нам придётся использовать накопители, – произнесла я, глядя на Идена, что потоками ветра оттеснял порождений от воздвигнутой вокруг нас защиты.

Накопители необходимы для подпики ритуала, чтобы мы могли уйти. Если их истратить, нам придётся находиться здесь до конца и погибнуть.

– Ждите. Дайте Кэссиди время! – потребовал Итан.

Он формировал одно плетение за другим и обрушивал на окружающих нас тварей потоки замораживающих заклинаний, но я видела, как тускнеет его аура, как вычерпывается резерв. Даже сильнейший маг мира рисковал приблизиться к своему пределу, что уж говорить о нас?

– Мы не выдержим… – Кассия рухнула на землю от бессилия.

– Ждём! – потребовал Итан и встрепенулся, увидев, что и его супруга припала на колено.

– Иден… – прошелестела я, ощущая, как на глаза наворачиваются слёзы.

Он услышал, обернулся ко мне из-за плеча и кивнул. Янтарный взгляд наполняла непоколебимая вера. Он не собирался сдаваться. Именно в этот миг его лицо осветил несмелый луч солнца. И я ощутила, как противодействие ритуалу сошло на нет.

– Что-то изменилось… – прошептала моя мама. – Преграда исчезла.

Внезапно из-под земли выскочило многоногое чудовище, но подскочивший к нему Клод, мой отчим, срезал его голову, прежде чем оно добралось до Анэйс. И между ними нет истинности, но он здесь, защищает любимую.

– Налегаем! – прорычала Джианна.

И мы влили остатки сил в плетение. Земля задрожала под нашими ногами. В стороны брызнул свет. Получилось, ритуал вступал в силу. И в это же мгновение нам на головы обрушилась мировая мощь плетения. Я обессиленно рухнула на землю и увидела, как мелкие камушки воспарили, начиная разрушаться. Мир вокруг загудел. Творилась невообразимая магия, а мы находились в средоточии огромной мощи. Вскоре и мы обратимся в пыль как эти камушки.

Порождения набросились на защиту с безумным рычанием. Одна из тварей выскочила прямо из-под земли возле Джианны. Той удалось избежать острых клыков и вонзить обратившуюся лезвием руку в тело чудовища. Пространство пронзил визг боли. Чудище заметалось, сбивая шипованным телом Джианну с ног. Иден оттолкнул умирающее порождение и помог подняться девушке. Из нескольких ран на её плече текла кровь, сливаясь с тёмной кровью твари. Иден попытался было снять с девушки куртку, ведь могло пойти отравление, но она лишь отмахнулась.

– Думаешь, это важно? – усмехнувшись, она подобрала с земли артефакт связи.

Видимо, собиралась связаться с возлюбленным, Конрадом. Она оказалась умнее нас, смогла отправить избранника подальше, поручив ему важную миссию по защите шестого портального мага.

– Джианна… – позвал Итан, когда артефакт сформировал изображение лица Кэссиди.

Слышалось рычание порождений, она обнимала голову любимого и смотрела в тревоге. За её спиной виднелись рыжие скалы. И стало ясным, что она не успела и сама находится в беде. Но у неё ещё был шанс… если она оставит нас.

Джианна посмотрела на Итана, следом на Джослин, меня, Кассию и Анэйс. Безмолвно спрашивала наше мнение. Но разве кто-то из нас, познав счастье любви, мог потребовать от другого отказаться от этого чувства?

– Спасай его! – прокричала она и отбросила прочь артефакт.

Итан кивнул, соглашаясь с её решением, и направился к супруге, чтобы разделить с ней последние мгновения. Отчим обнял мою маму. Дорос приземлился на землю и обхватил чёрными крыльями свою Кассию. А ко мне подступил Иден. Он рухнул передо мной на колени, и я сразу прижалась к его груди.

– Вот и всё, Кувшинка, – прохрипел он почти неслышно в мою макушку.

– А я говорила, – рассмеялась сипло. – Вечно вы не слушаете ведьму.

Давление ритуала усилилось, и мы охнули, почти падая на землю.

– Иден… – я зажмурилась, смаргивая слёзы с глаз. – Я не жалею.

– Я тоже, моя ведьма.

И в этот миг золотое сияние ритуала сменилось голубым свечением. Перед нами формировался шар портала, вселяя в наши сердца надежду на спасение. Неужели, Кэссиди выбрала нас?

– Быстрее! – Из образовавшегося пространственного перехода выскочил Конрад.

Он покачнулся от мощи волшебства, но упрямо пробежал к своей Джианне, поднял её на руки и понёсся обратно.

– А ведьма оказалась не права, – рассмеялся Иден, прижимая меня к груди сильнее.

Он тяжело поднялся с земли со мной на руках и вошёл в портал. Миг перемещения, и пугающий гул остался позади, мы попали в относительную тишину саванны. Вокруг нас высились рыжие горы. Царила полутьма. Кэссиди удерживала одновременно два портала: один для нас, другой – чтобы спасти любимого.

– Скорее… – поторопила я всех испуганно, глядя на её бледное лицо, пересечённое алыми полосками крови.

Один за другим защитники вынесли своих возлюбленных. Кэссиди отпустила первый портал, и её на руках внесли во второй.

– Мы живы! – провозгласила Кассия, обнимая шею своего Дороса.

Послышалось рычание наступающих порождений, напоминая о том, что Разлом пока не закрыт.

– Смерть всё никак нас не отпустит, – посетовала устало Джианна.

– Это мелочи, – Конрад аккуратно посадил её на землю и порывисто припал к её губам, вплетая пальцы в алые волосы. – Больше никуда и никогда не отпущу тебя одну.

– Как скажешь, – внезапно робко согласилась она, что редкость для столь несгибаемой личности.

– Ну что, моя ведьма, настал момент для «я же говорил»? – весело полюбопытствовал Иден.

– Так и быть, насладись своим триумфом, – свободно рассмеялась я и прикрыла глаза, когда мои губы запечатал поцелуй любимого.

Вокруг нас слышалось рычание и выстрелы, траданцы сдерживали тварей закрывающегося Разлома. Нам предстояло выдержать и этот короткий бой, но он не пугал, ведь мы пережили главное испытание, которое могло стать последним.

– Друзья, пожалуй, нам всем пора бежать, – протянула Джослин. – Не знаю, как остальные, но я без сил.

Иден оторвался от меня и огляделся. Военные Традана сдерживали напирающих порождений, но те были настырны. Похоже, действительно стоило искать укрытие.

– Бежим, – со смехом согласился Иден, закидывая меня на плечо. – Удобно?

– Совершенно нет, – проворчала я.

Наша группа двинулась в сторону скал, убивая одно порождение за другим.

– Как же я это не люблю… – проворчала, протягивая руку к преследующим нас тварям.

Вода в их организмах была частью этого мира, и именно на неё я воздействовала, заставляя замирать в жилах. Вот только взаимодействие с порождениями воспринималось копанием в помоях.

– Убивайте, пока они обездвижены! – прокричал Итан.

И наши защитники с яростными криками набросились на преследующих нас тварей. Загорелись вспышки боевых заклинаний, уши заложило от грохота взрывов и выстрелов.

– Хватит, Кувшинка, – Иден стащил меня со своего плеча. – Ты себя иссушишь.

– Всё в порядке, – пролепетала я.

С установлением истинной связи умудрилась обрести и магический резерв, что позволяло некоторое время колдовать без подпитки от источника моей стихии.

– Теперь да, – кивнул он, осматриваясь вокруг.

Солдаты добивали немногочисленных выживших тварей, остальные прекратили бег и тоже отдыхали, сидя на земле.

– Мы… справились… – выдохнула я, только сейчас начиная осознавать истинный смысл завершения этого опасного приключения.

Многие годы подготовки позади, мир освобождался от угрозы, а мы – от ужасающего бремени. Впереди только счастье. С моим Иденом.

– Как насчёт ребёнка? – мой оборотень хитро прищурился. – Или двух?

– Хочешь начать прямо сейчас? – рассмеялась я, ощущая, как на глаза наворачиваются слёзы счастья.

– Ну нет, здесь слишком пыльно. Но если найдём подходящую палатку, – проурчал он, склоняясь к моему лицу.

– Никаких палаток, – воспротивилась я и сама потянулась к его губам за поцелуем.

/Иден/

Год спустя.

Я беспокойно мерил шагами гостиную, прислушиваясь к звукам из спальни. Раздавались голоса моей матери и Анэйс, сменяясь вскриками Виолет. Нервная улыбка на моих губах перетекала в гримасу ужаса и обратно. Потому я даже умудрился забыть о сидящей в кресле Валери.

– Точно не хочешь, чтобы я назвала пол ребёночка? – насмешливо поинтересовалась она, заставляя меня резко прервать метания.

Она стала мне настоящей сестрой, поддерживала, подтрунивала и всегда была готова прийти на помощь. Вот и сейчас явно пыталась меня успокоить, пока мы оба ожидали завершения родов.

– Точно. Я узнаю его… хм… скоро узнаю, – выдохнул, подлетая к двери, когда послышался стон Виолет.

Вот зачем она меня выгнала? Я же умру в беспокойстве и неизвестности! Кажется, закрытие Разлома проходило не так нервно, как роды!

– Прямо сейчас узнаешь, – согласилась она. – Хватит нервничать, папаша!

– Не могу не нервничать, – закатил я глаза, прижимаясь ухом к двери.

Сердце забилось ещё быстрее, когда послышался детский плач. Не выдержав, я ворвался в спальню и бросился к кровати. Моя мама кутала малыша в пелёнку, пока целительница проверяла его состояние, а Анэйс ухаживала за Виолет.

– Какой ты нетерпеливый, котяра, – беззлобно упрекнула любимая, протягивая мне руку.

Я сразу рухнул на колени и припал к тыльной стороне её ладони губами, одновременно направляя в грудь любимой заклинание диагностики.

– Иден… – рассмеялась она. – Красные ведьмы не умирают во время родов.

– Я не могу не волноваться за тебя, любимая, – отозвался я, присматриваясь к маленькому комочку в руках матери.

– Поздравляю вас, дети, это девочка, – произнесла она, аккуратно передавая ребёнка Виолет.

– Девочка? – переспросила она. – Ты… рад? – и присмотрелась к моему лицу.

– Кажется, никогда в жизни я не был так счастлив, – признался, с восторгом присматриваясь к личику своей дочери.

– Замечательно, – Виолет утомлённо прикрыла глаза, но сразу их распахнула, когда малышка начала плакать. – Как её успокоить?

– Приложим её к груди, – мягко улыбнулась Анэйс. – Я тебе помогу, дорогая.

Несмотря на сложности взаимоотношений, она находилась возле дочери в столь важный момент. Я чувствовал, Виолет ей благодарна.

Анэйс помогла ей обнажить грудь. Малышка тихо причмокнула, прихватывая сосок.

– Какая она красивая, – рассмеялась Валери, подходя к кровати.

– Думаешь? – Виолет с сомнением присмотрелась к дочери. – Она какая-то красная и сморщенная. Это же нормально?

– Нормально, – усмехнулся я.

– Хорошо, – кивнула она. – А то я начала переживать. Ты красивый, я красивая, а она сморщенная.

– Виолет! – расхохоталась Валери, и к её смеху присоединились моя мама и Анэйс.

– Что? Не припомню, чтобы твой Макс был таким, – проворчала она.

– Был-был, – со смехом отозвалась она.

В Виолет ощущалась лёгкая неуверенность, но все чувства перекрывали облегчение и искристая радость.

– Я так счастлива, – призналась она, дрожащими пальцами касаясь головки малышки. – Спасибо, что вы со мной.

– А где нам ещё быть? – Валери подошла к кровати, наклонилась и поцеловала сестру в лоб. – Отдыхай. Мы будем рядом, – и махнула, побуждая всех двинуться на выход.

– Ты молодец, дорогая, – Анэйс сжала плечо дочери и погладила по спинке малышку.

– Отдыхайте, – подмигнув нам, моя мама тоже направилась на выход.

– Я рядом, – напомнила целительница.

И все ушли, оставляя нас одних. Я сразу забрался в кровать, подтягивая Виолет повыше, и положил её голову себе на плечо.

– Устала? – спросил в её макушку, поглаживая голову дочери.

Душу до краёв наполняло счастье. Сегодня его стало больше в моей жизни. И я знаю, это не предел.

– Устала, – признала она. – Но мне так хорошо. И знаешь, чем больше смотрю на неё, тем более красивой она кажется. А ещё… на тебя похожа. Тот же упрямый подбородок и наглый рот.

– С каких пор мой подбородок упрямый? – со смешком полюбопытствовал я.

– Ты весь упрямый, – фыркнула она. – Значит, по поводу рта ты не споришь?

– Нет, ты обожаешь мою наглость.

– Обожаю, – признала она с притворным вздохом. – Я обожаю в тебе всё, Иден. И уже обожаю нашу дочь.

– И я обожаю вас, мои девочки, – признался, целуя макушку Виолет. – А носик, кстати, твой.

– Думаешь? – засомневалась она.

– Да, тот же дерзкий носик.

– Дерзкий?

– Дерзкий, – подтянув Виолет ещё повыше, заглянул в сияющие любовью голубые глаза. – И любимый.

Она рассмеялась, когда я поцеловал её в кончик носа.

– Люблю тебя всю, моя ведьма.

– И я люблю тебя, мой котяра, – рассмеялась она, погладив меня по щеке, и припала к моим губам в нежном поцелуе.

Конец книги.