Глава 1. Ирина

– Ма-а-ам!

Голос Лизы врывается в квартиру за секунду до того, как входная дверь с грохотом захлопывается, а по коридору проносится ураган в виде моей девятнадцатилетней дочери. Я даже не успеваю отложить планшет с отчётом по последней проверке молокозавода – Лиза уже плюхается на диван рядом, поджимая под себя ноги, и протягивает мне левую руку.

На безымянном пальце – тонкое кольцо из белого золота с маленьким, но очень чистым сапфиром. Не бриллиант. Умный мальчик.

– Ну? – Лизка сияет так, что даже моя вечная усталость отступает куда-то в тень. – Что скажешь?

– Скажу, что в твоём возрасте обычно дарят кольца в нос или в пупок, – сухо отвечаю я, но беру её руку, чтобы рассмотреть украшение поближе. Работа аккуратная, камень хорошей огранки, оправа не царапается. Дорогое, но не кричащее. Максим, насколько я помню наши немногочисленные встречи, вообще производит впечатление парня с головой. Не то что некоторые в двадцать пять.

– Мам, ну перестань! – Лиза выдёргивает руку и прижимает её к груди, словно я могу отобрать кольцо. – Он сделал предложение. По-настоящему! В парке, на закате, встал на одно колено. Я чуть не расплакалась.

– А я чуть не расплакалась, когда ты пришла в шесть утра с дискотеки, – замечаю я, но без строгости. Лизу тяжело ругать, когда она смотрит вот так беззащитно и доверчиво. И когда я вспоминаю себя в её возрасте – такой же восторженной дурочкой, которая верила, что любовь бывает навсегда.

– Мы хотим пожениться. Не прямо завтра, конечно. Он говорит, что мне надо закончить хотя бы первый курс, а потом уже… Но мы решили, что родители должны познакомиться. По-настоящему, а не когда мы случайно сталкиваемся в супермаркете.

Я поднимаю бровь. Знакомство родителей – это уже серьёзно, и Лизе кажется, что она готова к этой серьёзности. Я вижу, как она нервно теребит край своей футболки, и понимаю: она боится моего отказа. И правильно делает.

– Ты уверена, что торопиться не стоит? Вы всего несколько месяцев вместе.

– Мам, мы любим друг друга! – восклицает Лиза так, словно это объясняет всё на свете. В её возрасте я думала так же. – И Макс сказал, что его отец хочет пригласить нас в ресторан. В свой ресторан. Самый лучший в городе. Сегодня, – добавляет она.

– Сегодня? – я чувствую, как внутри поднимается привычное раздражение. Не люблю, когда за меня что-то решают. Не люблю, когда меня ставят перед фактом. Даже если этот факт – ужин в дорогом ресторане с родителями парня, который сделал предложение моей дочери. – И когда вы собирались меня спросить?

Лизка виновато опускает голову, и её светлые волосы падают на лицо, скрывая глаза. Она знает, что я права, но так же знает, что я уступлю. Я всегда уступаю, когда вижу её счастливой. Это, наверное, моя главная слабость.

– Прости, – тихо говорит она. – Макс сказал, что папа сам всё организовал, и мы просто подумали… ну, что ты не откажешься. Потому что ты же хочешь знать родителей того, за кого я выхожу замуж?

Хитрый манёвр. Подловила.

– Я знаю, за кого ты выходишь замуж, – напоминаю я. – Я видела Максима четыре раза. Он кажется воспитанным молодым человеком. Но это не значит, что я готова ужинать с его отцом вот так вдруг. И где, кстати, его мама?

– Ма-ам, ну вдруг? Это же ресторан! – Лиза вскидывает голову, и я вижу, что слёзы уже готовы брызнуть из её глаз. – Там, наверное, всё очень вкусно. Макс говорит, у них лучший шеф-повар в области. А его мама живёт в другом городе. Они в разводе. Как и ты с папой.

Я тяжело вздыхаю. На часах половина шестого. Если ужин сегодня, значит, через час-полтора уже надо выходить. Значит, сейчас уже надо лихорадочно перебирать гардероб в поисках подходящего платья среди деловых костюмов, джинсов с разными кофточками и домашней одежды. Чтобы «не ударить в грязь лицом» перед родителями жениха. Вернее, одним родителем – отцом. Мне, в сущности, наплевать, кто и что обо мне подумает. Но ради дочки нужно быть в форме.

Но отказать Лизе я не могу. Не сейчас, когда она смотрит на меня так, будто я – главная героиня её сказки.

– Хорошо, – говорю я, и Лизка взвизгивает, бросаясь мне на шею. – Но только при одном условии: в следующий раз, когда твой Максим будет планировать моё расписание, он сначала позвонит мне и спросит разрешения. Я не люблю сюрпризы.

– Ты не любишь всё, что нельзя контролировать, – поправляет меня дочь, и я не могу с ней не согласиться. Это правда. Я контролёр по жизни, иначе в моей должности нельзя. Но сейчас я позволяю себе маленькую слабость – просто потому, что Лизка счастлива. А ради её счастья я готова даже на спонтанные ужины с незнакомыми людьми в чужих ресторанах.

Через час я стою перед зеркалом в тёмно-синем платье с закрытыми плечами и коротким рукавом – элегантно, строго, но без вызова. Мои светлые волосы (хорошо, что недавно окрасила их – седины не видно) уложены в привычную короткую причёску, только чуть больше объёма, чем обычно. Голубые глаза подведены аккуратно, помада нейтральная. Я не выгляжу на свои пятьдесят. Я просто выгляжу хорошо. Ухоженная женщина, начальник городской санэпидемстанции, мать невесты.

Лизка надела лёгкое летнее платье в цветочек и туфли на невысоком каблуке. Она прекрасна. Вся в своего отца – светлая, мягкая, улыбчивая. Ни капли моей жёсткости, и слава богу. Не хватало ещё двух копий меня в одной квартире.

– Ты готова? – спрашиваю я, беря ключи от машины.

– Да! – Лизка подпрыгивает на месте. – Ой, мам, я так волнуюсь. А вдруг ему не понравлюсь?

– Кому? Отцу Максима? – я усмехаюсь. – Дорогая, ему нужно убедиться, что его сын сделал правильный выбор. А для этого достаточно посмотреть на тебя – умную, красивую девушку из хорошей семьи.

– Из семьи начальника СЭС, – хихикает Лиза. – Представляешь, если у него в ресторане антисанитария?

– Тогда мы устроим им внеплановую проверку, – отвечаю я, и мы обе смеёмся.

Ресторан называется «Элизиум». Я слышала о нём – одно из самых престижных мест в городе, вернее сеть заведений под управлением местного бизнесмена. Вроде бы совладелец недавно переехал сюда из другого города, выкупив долю у прежнего хозяина. Денег у людей много, раз они могут себе позволить такие интерьеры.

Парковка у ресторана забита дорогими машинами. Я паркую свою «Тойоту» между чёрным «Мерседесом» и серебристым «БМВ» и чувствую себя немного не в своей тарелке. Но только немного. Моя должность и статус позволяют мне не робеть перед блеском.

Внутри нас встречает хостес – стройная девушка в строгом костюме. Она сразу же направляет нас к столику, и я иду за ней по длинному залу, рассматривая интерьер. Высокие потолки с лепниной, приглушённый свет, белые скатерти, хрусталь. Дорого и со вкусом. Чувствуется рука человека, который разбирается в качестве, а не просто швыряется деньгами.

Лизка идёт впереди, и я вижу, как она высматривает Максима. Он должен быть здесь, вместе с отцом. Столик, я знаю, заказан на четверых.

– Вон они! – шепчет Лиза и ускоряет шаг.

Я смотрю туда, куда она показывает, и…

Резко торможу, застывая.

За столиком у окна сидят двое мужчин. Один – молодой, тёмноволосый, с живыми карими глазами. Максим. Я узнаю его сразу. Он поднимается, когда видит Лизу, и на его лице появляется широкая улыбка.

Второй мужчина тоже поднимается. Он старше, лет пятидесяти пяти, но в отличной форме – это видно даже под пиджаком. Короткие тёмные волосы с благородной сединой на висках, волевой подбородок, карие глаза. Глаза, которые я помню. Глаза, в которые я смотрела, когда мне было девятнадцать, когда была готова отдать ему всю свою жизнь.

Сергей.

Сергей Кузнецов.

Отец Максима?

Я не могу двинуться с места. Ноги прирастают к мраморному полу, руки холодеют, в ушах шумит кровь. Он узнал меня – я вижу это по его лицу. На секунду он замирает, его глаза распахиваются, и я читаю в них то же, что чувствую сама: шок, неверие, какой-то первобытный ужас.

А потом он дёргается. Резко, неловко, задевает локтем бокал, стоящий на краю стола. Тонкий хрусталь летит на пол и разбивается с резким, режущим слух звоном.

Этот звук возвращает меня в реальность.

Лизка уже делает шаг к столу, она хочет что-то сказать, улыбнуться, познакомиться. Её будущий свёкор. Мой…

Нет. Ни за что.

Я хватаю дочь за руку – так сильно, что она вскрикивает от неожиданности – и разворачиваю её к выходу.

– Мам? Мам, что случилось? – Лизка пытается вырваться, но мои пальцы сжимаются в мёртвой хватке. – Ты куда? Мы только зашли!

Я не отвечаю. Я тащу её через весь зал, мимо удивлённых официантов, мимо хостес, которая что-то говорит нам вслед. Я не слышу слов. Я слышу только звон разбитого бокала, и вижу эти глаза.

Мы вылетаем на улицу. Вечерний воздух наполняет лёгкие, и я делаю глубокий вдох, стараясь унять дрожь в руках. Лизка вырывается и отступает на шаг, глядя на меня огромными, полными слёз глазами.

– Мама, что происходит? Ты меня напугала! Мы должны были познакомиться, а ты…

– Садись в машину, – перебиваю я тоном, не терпящим отказа.

– Нет, я не сяду, пока ты не объяснишь! – Лиза топает ногой, и в этом жесте я вижу себя. Мою молодую, упрямую себя. – Мы приехали знакомиться с родителями Макса! Его отец там, он нас ждал! А ты меня вытащила, как…

– Я сказала, садись в машину, – повторяю я холодно и требовательно.

Лизка сглатывает, но всё же открывает дверь и забирается на пассажирское сиденье. Я сажусь за руль, завожу двигатель и выезжаю с парковки, не глядя в зеркала. Мне всё равно, что там происходит.

Всю дорогу я молчу. Лизка несколько раз пытается заговорить, но я отвечаю одно и то же, не поворачивая головы:

– Ты не будешь с ним встречаться.

– С Максом? – голос Лизы срывается на плач. – Мам, ты с ума сошла? Я люблю его!

– Ты не будешь с ним встречаться.

– Это из-за того, что его отец разбил бокал? – она всхлипывает. – Ну, подумаешь, неловкость. Со всеми бывает.

Я не отвечаю. Я сжимаю руль до боли в ладонях и считаю про себя до ста, чтобы не закричать.

Дома Лиза бросает сумочку на пол и поворачивается ко мне всем телом, готовая к бою. Её щёки горят, глаза мокрые, но в них уже не испуг, а злость. Правильно. Я бы на её месте тоже злилась.

Багира, чувствуя моё состояние, наблюдает за сценой издалека. Эта умная кошка знает, что когда я в гневе, лучше держаться подальше.

– Объясни, – кричит Лиза. – Объясни мне, почему ты меня выволокла оттуда, как нашкодившую кошку? Что тебе сделал Максим? Или его отец? Ты их даже не знаешь!

– Я знаю отца, – говорю я, и это признание стоит мне огромных усилий. Я снимаю туфли, прохожу на кухню, наливаю себе воды. Руки всё ещё дрожат. – Я знала его тридцать лет назад.

Лизка замирает. Я вижу, как в её голове крутятся шестерёнки, сопоставляя факты.

– Вы… вы были знакомы?

– Я собиралась за него замуж, – говорю я ровно, смотря в стакан с водой, а не на дочь. – Мне было девятнадцать. Как тебе сейчас. Он учился на пятом курсе, мы встречались почти год. Я думала, что это навсегда. А потом…

Я замолкаю. Тридцать лет прошло, а ком в горле всё тот же. Дурацкая, детская боль, которую я спрятала так глубоко, что сама забыла о ней. До сегодняшнего вечера.

– Потом что, мам? – голос Лизы становится тише.

– Я увидела, как он целует другую. – Я ставлю стакан на стол и, наконец, поворачиваюсь к дочери. – По-настоящему. В губы. Не как простую подружку – в щёчку. По-взрослому. И она отвечала.

Лиза закрывает рот рукой. Она даже перестала плакать. Потому что никогда не видела меня такой. Я никогда не позволяла себе быть такой.

– И ты поэтому… – шепчет она. – Ты поэтому не хочешь, чтобы я встречалась с Максимом? Из-за того, что его отец сделал тридцать лет назад?

– Яблоко от яблони недалеко падает, – жёстко отвечаю я. – Я не хочу, чтобы ты повторила мою судьбу. Не хочу смотреть, как какой-то Кузнецов разобьёт тебе сердце так же, как разбили моё. Ты для меня слишком дорога.

– Но Макс не его отец! – кричит Лиза, и слёзы, наконец, брызжут из её глаз. – Ты не можешь судить сына за ошибки отца! Это нечестно! Это ваши дела, ваши старые обиды, а мы-то здесь при чём?

– При том, что вы – наши дети, – холодно говорю я. – И кровь, Лиза, не вода. Я знаю, о чём говорю. Ты не будешь с ним встречаться. Это моё последнее слово.

Лизка смотрит на меня, а потом разворачивается и бежит в свою комнату, громко хлопнув дверью. Я остаюсь стоять на кухне, глядя на стакан с водой.

Я не позволю этому случиться с моей дочерью. Даже если для этого мне придётся разрушить её мнимое счастье собственными руками.

Потому что отец её жениха – Сергей Кузнецов. И я ненавижу его так же сильно, как любила когда-то.