Глава 19. Сергей

Дэн тычется мокрым носом мне в лицо. Я чувствую его тёплое дыхание вперемешку с запахом собачьего корма. Значит, он уже успел позавтракать, пока я спал. Умный пёс: видит, что хозяин не в духе, сам справляется, не пристаёт.

Скандал, который Ирина закатила мне на днях после моей жалобы, не выходит из головы. Она ворвалась в мой кабинет, как тайфун. Глаза горели таким огнём, что я чувствовал жар даже на расстоянии. Она кричала, обвиняла, и в этой ярости она была… прекрасна.

Это я должен на неё обижаться. И за проверку, которую она инициировала в моих ресторанах, и за этот скандал. Устроила мне там битву – сотрудники до сих пор перетирают за спиной этот спектакль. Мало того, что она тридцать лет назад разбила мне сердце, так ещё и сегодня не даёт мне покоя.

Но когда я вспоминаю, как она стояла перед моим столом, как её грудь вздымалась от гнева, как сверкали глаза, я понимаю, что до сих пор помню. И никогда никем не заменю.

За тридцать лет она изменилась. Из тихой, гордой девчонки с длинными волосами и застенчивой улыбкой превратилась в огонь. В сильную, независимую, красивую женщину, которая знает себе цену и умеет за себя постоять. Возможно, такой она была всегда, просто я не замечал. Или не хотел замечать.

Дэн ложится на кровать рядом, кладёт голову мне на грудь и тяжело вздыхает. Он чувствует моё настроение. Собаки вообще хорошо чувствуют хозяев – лучше, чем люди. Дэн знает, когда мне грустно, когда весело, когда злюсь. Сейчас он понимает, что я думаю о чём-то важном, и просто ждёт, прижавшись тёплым боком.

– Что мне с ней делать? – спрашиваю я вслух. – Скажи, Дэн, что мне с ней делать?

Дэн поднимает голову, смотрит на меня своими умными глазами и лижет в щёку. Его ответ мне непонятен, но я чувствую, что он на моей стороне. Как всегда.

Мы идём на прогулку в парк. Воскресное утро, октябрьское солнце светит ярко, но уже не греет. Листья на деревьях желтеют, покрывают дорожки мягким ковром. Дэн бегает впереди, обнюхивает кусты, радуется свободе. Я иду медленно и думаю.

Вспоминаю нашу встречу в ресторане две недели назад. Она смотрела на меня с такой ненавистью и болью. А я так опешил, что случайно задел бокал, и он разбился вдребезги. Её дочь – моя будущая невестка – была испугана, не понимая, что происходит, когда Ирина тащила её к выходу.

Потом была проверка в «Элизиуме». Ирина ходила по залам, делала пометки в блокноте, и я чувствовал её присутствие каждой клеткой тела. Она была так близко, что я мог дотронуться до неё. Но между нами стояла стена в тридцать лет. Железобетонная, непробиваемая.

А потом её визит ко мне в офис. Я до сих пор не понимаю, зачем она приехала. Хотела высказать мне всё, что накопилось? Или просто не могла молчать? Или надеялась на что-то? Женщины – сложные существа. Особенно такие, как Ирина.

Конечно, я отозвал жалобу. Я получил всё, что хотел – её ярость и уязвимость. И сравнял счёт в нашей необъявленной войне.

Могла бы, кстати, позвонить и поблагодарить меня за уступчивость. Но нет, затаилась где-то там, молчит. Наверное, очередной план по выведению меня из себя готовит.

Я сажусь на скамейку, Дэн подбегает, садится рядом. Он тяжело дышит после беготни – язык набок, бока ходуном. Я глажу его по чёрной гладкой шерсти, и он благодарно лижет мою руку.

Интересно, о чём она думала, когда пила со мной кофе? О том, что нас связывало когда-то? О том, что могло бы быть? Я смотрел на неё, и видел, как она смущается под моим взглядом. Опускает глаза, потом снова поднимает. Краска заливает щёки. Неужели она до сих пор что-то чувствует?

Или мне просто показалось?

Я прогоняю эту мысль. Не стоит ворошить прошлое и надеяться на что-то. Один раз я уже обжёгся. Второго шанса не будет.

Домой возвращаюсь через час. Дэн бежит впереди, таща поводок, я еле поспеваю за ним. Настроение странное – вроде бы спокойное, но внутри всё кипит. Как будто вулкан проснулся после долгой спячки и теперь ждёт только сигнала, чтобы взорваться.

Вечером звонит Забродин.

– Сергей, привет! У меня для тебя культурная программа.

– Какая ещё программа? – я заранее раздражаюсь, подозревая что он хочет втянуть меня в очередную авантюру.

– Концерт! Звёзды девяностых, ностальгия, песни, которые мы пели в молодости. Я достал два билета – тебе и мне. Ты просто обязан пойти.

– Я никому ничего не обязан, – бурчу я.

– Встряска тебе нужна. Ты последнее время сам не свой.

– Ну да, ну да, – усмехаюсь я нерадостно. – Встрясок, Алексей, мне как раз хватает. «Последнее время».

– Я о хорошем стрессе, благотворном. Ты ходишь злой как чёрт, на всех рычишь, дома сидишь. Тебе нужно развеяться. Музыка, люди, атмосфера. Вот увидишь, поможет.

Я вздыхаю – спорить бесполезно. Если Алексей что-то решил, он будет доставать, пока я не соглашусь. Упрямый, как баран.

– Ладно. В субботу так в субботу.

– Отлично! – довольно говорит он. – Ты не пожалеешь.

– Я уже жалею, – бурчу я, но внутри чувствую что-то вроде предвкушения.

Может быть, и правда стоит развеяться? Отвлечься от мыслей об Ирине, о проверках, о жалобах, о детях, которые вынуждены отстаивать своё право на любовь из-за наших старых обид. Хотя бы на один вечер.

Думаю о том, как сложилась бы моя жизнь, если бы в тот день я не увидел Ирину в объятьях того блондина. Или подошёл бы к ним и спросил, кто это. А лучше бы сразу дал в морду этому козлу, чтоб неповадно было трогать чужих девушек.

Но случилось то, что случилось. И не стоит фантазировать, бередя раны.

Я один. Успешный, богатый. И у меня есть Дэн, который встречает меня у двери, и сын, который иногда звонит, чтобы поругаться.

Едва я успеваю подумать об этом, как раздаётся рингтон Максима.

– Пап, привет, – тон вполне дружелюбный, хотя при последнем разговоре он первый бросил трубку.

– Привет, сын. Чем порадуешь?

Он молчит, явно готовясь выдать мне какую-то очередную тираду про то, что мы с Ириной (ну вот, уже «мы») портим молодым влюблённым жизнь.

– А ты в курсе, что Ирина Александровна разрешила Лизе со мной встречаться?

– Неужели? – удивляюсь я искренне. – Значит, моя жалоба пошла ей на пользу. Разрядила эмоции, слила на меня негатив, когда орала полчаса, и сразу полегчало.

– Пап, ну не накручивай. Я к тому сказал, чтобы ты официально тоже признал наши отношения. Понятное дело, я и без твоего «благословения» буду встречаться с Лизой. Потому что я её люблю. Но знаю, что ей будет спокойней, если и ты разрешишь.

Я молчу. Что я могу сказать? Запретить? Он всё равно не послушает.

– А тебе тоже будет спокойней или только Лизе? – не удерживаюсь я от сарказма.

– Ну пап…

– Ладно, Максим. Я не против, – отвечаю я, и это честно. – Если ты, действительно, так её любишь, то береги и отстаивай свою любовь.

– Правда? – Максим удивлён.

– Правда, – подтверждаю я. – Только со свадьбой не торопитесь. Вы ещё молодые. И не забудь, что ты меня со своей невестой так и не познакомил.

– Хорошо, – он улыбается. – Спасибо, пап. А знаешь, вы с Ириной Александровной очень похожи. «Только со свадьбой не торопитесь» – её слова. Один в один.

Я усмехаюсь. Похожи. Возможно. Тридцать лет назад были противоположностями, которые притягивались, а теперь похожи. И несовместимы в рамках одного города.

– Пока, Макс. Береги себя, – говорю я и отключаюсь.

И снова остаюсь один с Дэном, который сидит у моих ног и ждёт, когда я обращу на него внимание.

– Слышал, Дэн? – говорю я, гладя его по голове. – Я сдался. Разрешил сыну встречаться с дочерью этой невыносимой женщины. Наверное, я становлюсь мягким.

Дэн лижет мою руку. Он не согласен, но и не спорит. Он просто любит меня.