Глава 18. Максим

Телефон молчит уже сутки. После вчерашней ссоры с Лизой мы не разговаривали. Она не звонит, я тоже.

Я вспылил, наговорил лишнего, защищая отца. Теперь, остыв, понимаю, что был неправ. Надо было вовремя остановиться и подумать о наших отношениях, а не о войне родителей. Моя Лизка такая ранимая и нежная. Её надо защищать, а не нападать. Она наверняка не спала всю ночь, плакала.

Ком подкатывает к горлу. Сегодня попрошу прощения. Я – не мой отец и не позволю своей гордости разрушить наши отношения.

Звонит телефон. Я хватаю его, надеясь, что это Лиза. Но на экране Алексей Владимирович.

– Максим, ты не занят? – спрашивает он бодро.

Он всегда такой. Интересно, он вообще умеет переживать?

– Нет, – отвечаю я. – Сижу, думаю.

– О чём?

– О том, как помириться с Лизой.

Алексей Владимирович смеётся одобрительно.

– Молодец. А я как раз хотел предложить вам помощь.

– Какую?

– Давай встретимся. Поговорим. У меня есть кое-какие идеи.

Через час мы сидим в небольшом кафе недалеко от моего дома. В зале тепло и уютно.

– Рассказывай, – говорит он, откидываясь на спинку стула. – Что у вас случилось?

Я рассказываю. Про ссору, про то, что Лиза против своей матери не пойдёт – она слишком привязана к Ирине Александровне, чтобы идти наперекор. Рассказываю, как я вспылил, как наговорил лишнего, как теперь не знаю, как исправить.

– Макс, а ты Лизу любишь? – спрашивает он, когда я заканчиваю.

– Конечно, люблю, – отвечаю, не задумываясь. – Больше всего на свете.

– И не намерен её терять?

– Нет, – я сжимаю кружку с кофе. – Не намерен.

– Тогда слушай, – Алексей Владимирович наклоняется ко мне. – Я тут понаблюдал за твоим отцом и Ириной Александровной, и у меня сложилось впечатление, что они до сих пор друг в друга влюблены.

Я недоверчиво смотрю на него.

– Влюблены? Они же ненавидят друг друга.

– А иногда это одно и то же, – он усмехается. – Особенно если не выяснили отношения вовремя. Твой отец на неё смотрит так, как будто она его недостижимая мечта. А она на него – с такой болью, какая бывает только от любви. Хотя она пытается это скрыть. Но со стороны это видно.

– Раз влюблены, зачем тогда строят друг другу козни? – искренне не понимаю я. – Эти подколы, проверки, жалобы, скандалы.

– Гордость, – Алексей Владимирович разводит руками. – Обыкновенная человеческая гордость. Никто не хочет признать, что был неправ. Никто не хочет сделать первый шаг. Они оба ждут, что другой извинится. Поэтому надо их подтолкнуть.

– Как?

– Есть идея. Но для этого нам понадобится помощь твоей Лизы и подруги её мамы – Татьяны Петровны.

– А вы уверены, что на этот раз всё получится. Ваша прошлая идея имела противоположный ожидаемому эффект.

– Ну, кто не рискует, тот, как известно, не пьёт шампанского, – невозмутимо отвечает Алексей Владимирович. – Выбирай: либо сидеть, сложа руки, и ждать, когда вы окончательно расстанетесь со своей девушкой из-за родителей, либо пытаться урегулировать ситуацию, помирив их.

– Конечно, я выбираю второе, – говорю решительно.

Я слушаю его план, и он мне кажется вполне разумным. Концерт. Билеты на места рядом. Они приходят в разное время, чтобы не сбежали. В антракте – кофе. Татьяна Петровна и Алексей Владимирович оставляют их вдвоём. И им придётся поговорить.

– А если они не захотят говорить? – спрашиваю я.

– Захотят, – уверенно отвечает он. – Они слишком много лет молчали. Им просто нужен повод. И хорошая компания, – он подмигивает.

Я улыбаюсь. Внутри появляется надежда.

– А где взять концерт? – спрашиваю я.

– О, это моя забота, – Алексей Владимирович достаёт телефон. – Мы за столом в «Дворянской усадьбе» разговорились, Татьяна Петровна сказала, что работает в ЦКЗ, организует гастроли. Мне нужен её телефончик, пусть Лиза тебе даст. Я с ней свяжусь. На днях будет шоу девяностых – музыкальные группы их молодости, ностальгия. Если она занимается организацией этого концерта, то наверняка сможет помочь с билетами. Заодно пусть с Лизой уговорят Ирину. А Сергеем я займусь сам. Думаю, смогу его вытащить в свет.

– Вы уже всё продумали, – говорю я с усмешкой.

План мне кажется не очень реальным – после всего, что Забродин с Татьяной Петровной уже устроили нашим родителям, они могут не купиться на их предложение. Но других вариантов всё равно нет. Можно попробовать и этот.

– А то, – он усмехается. – Не первый год интриги кручу.

Мы пожимаем друг другу руки и расходимся.

Я возвращаюсь домой и звоню Лизе. Она отвечает после первого гудка – ждала.

– Макс, – её голос звучит звонко и радостно, словно мы вчера расстались без ссоры.

– Прости меня, – говорю я без предисловий. – Я был дураком.

Она молчит секунду, потом выдыхает.

– И ты меня прости. Я тоже наговорила лишнего.

– Давай встретимся?

– Давай.

Через полчаса мы сидим в моей машине, припаркованной у её дома. Лиза с загадочной улыбкой и светящимися глазами.

– Моя мама разрешила нам встречаться, – говорит она, сияя. – Только со свадьбой сказала пока повременить.

– Правда? – я боюсь поверить. – Как тебе удалось её уговорить?

– Я не уговаривала. Я просто ревела после того, как мы вчера поссорились. Кажется, она поняла, что мы страдаем из-за их войны, – Лиза пожимает плечами. – Или просто устала воевать.

– Это хорошая новость, – я беру её за руку. – Но это только половина дела.

– А вторая половина?

– Надо их помирить. Чтобы в дальнейшем больше не возникло проблем из-за того, что кто-то передумает под плохое настроение и сорвёт нам свадьбу.

Я рассказываю ей про план Алексея Владимировича.

– Нужен телефон Татьяны Петровны, – говорю я.

– Конечно, – она достаёт свой телефон. – Перекину тебе, ты потом своему Забродину дашь. Хорошо хоть они нам помогают. Честно говоря, я даже не знаю, как бы мы сами с тобой выкручивались из этой ситуации.

– Лиз, я бы обязательно что-нибудь придумал.

Мы сидим в тишине. За окном машины темнеет, зажигаются фонари, и в их свете я вижу, как блестят её глаза. Я так люблю её. И ради неё готов на всё.

– Макс, – говорит она тихо.

– Мм?

– А если у них не получится? Если они опять поссорятся?

– Получится, – отвечаю я. – Должно получиться. А если не получится и в этот раз, придумаем ещё что-нибудь. Мы будем бороться за то, чтобы быть вместе. Правда?

Она кивает, прижимается ко мне, и я крепко её обнимаю.

Мы справимся.

Потому что любовь сильнее ненависти. Даже если эта ненависть длится тридцать лет.