Глава 32. Сергей

Похоже, мои подчинённые сегодня всерьёз опасаются за своё психическое здоровье. Или за моё.

Я сижу в своём кабинете, лениво прокручиваю на мониторе сводки по выручке «Дворянской усадьбы» за прошлую неделю и ловлю себя на том, что уже минут пять глупо улыбаюсь.

Понедельник. Обычно в этот день с утра я устраиваю такую головомойку руководителям филиалов и шеф-поварам, что у них руки трясутся до пятницы. Мой стандартный утренний ритуал – зайти, громко и доходчиво высказать всё, что я думаю об их квалификации, заставить переделать половину отчётов и только потом, выпив двойной эспрессо, спокойно сесть за работу.

Сегодня всё иначе. Секретарша заходила трижды, каждый раз бледнея и вжимая голову в плечи, когда приносила документы на подпись. Я, не глядя, расписывался, говорил «спасибо» и даже – о боже – поинтересовался, как её простуда. Девушка пятилась к двери с таким выражением лица, будто вместо меня в кресле сидит привидение.

Мне плевать. Пусть думают, что я сошёл с ума или готовлю всем увольнение без выходного пособия. У меня внутри до сих пор тепло от встречи у озера. А ещё я жду вечера. В кармане лежит телефон, где в смс-сообщениях светится её адрес. Ирина согласилась поехать со мной на ужин.

Дверь кабинета распахивается. На пороге появляется Забродин – как всегда в безупречном костюме-тройке, но с выражением глубокого недоумения на лице. Он проходит, плюхается в кресло и внимательно всматривается в моё лицо.

– Кузнецов, у тебя всё в порядке? – подозрительно спрашивает Алексей, прищуриваясь. – Я сейчас шёл через приёмную, там гробовая тишина. Менеджеры шепчутся по углам. Шеф-повар «Элизиума» звонил мне в панике, спрашивал, не собираешься ли ты продавать сеть, потому что ты утром заехал, посмотрел на трещину на кафеле в кондитерском цеху, похлопал его по плечу и сказал: «Бывает, Коля, заделай на днях». Ты здоров?

– Здоров, Лёша, здоров как никогда, – я откидываюсь на спинку кресла и усмехаюсь, глядя на партнёра. – Просто настроение хорошее. Тебе это понятие знакомо?

– Твоё хорошее настроение обычно выглядит как отсутствие плохого, – качает он головой, но тут же на его губах расплывается понимающая ухмылка. –Это из-за Ленской? Вы всё-таки встретились?

– Встретились. Погуляли в парке.

– И? Не томи, Сергей, мы с Татьяной ради вас целую спецоперацию провернули, я имею право знать подробности! – Забродин подаётся вперёд, его глаза азартно блестят.

– Мы решили остаться друзьями, – спокойно говорю я, хотя самого внутри всё ликует. – Будем общаться, готовить детей к свадьбе. Максим сегодня звонил, они с Лизой уже даты прикидывают на конец декабря.

Алексей откидывается назад и громко, искренне хохочет.

– Друзьями! Ну конечно! Сергей, ты кому лапшу на уши вешаешь? Я тебя за два года уже изучил. Ты на неё смотришь так, будто готов СЭС вместе со всем министерством выкупить и ей подарить, лишь бы она на тебя лишний раз взглянула. Ну ладно, друзья так друзья. Главное, что молодые наконец-то перестанут страдать. Кстати, твоя бывшая в курсе? Максим ей звонил?

– Звонил, – моё настроение слегка омрачается воспоминанием о вчерашнем разговоре с сыном. – Сказал, что она в восторге, собирается приехать, чтобы помочь с организацией.

– Ну, это логично, – Забродин жмёт плечами, ничуть не удивлённый. – Сын-то единственный, как она пропустит такое событие? Приедет, конечно. Главное, чтобы они с Ириной территорию делить не начали. Ты рассказывал, что Наталья у тебя женщина экспрессивная, а Ленская – ходячий филиал айсберга, когда не в духе.

– Разберёмся, – коротко бросаю я, давая понять, что тема закрыта. – Всё, Лёша, иди работай. У меня ещё пара встреч, а потом мне нужно уехать по делам.

– По дружеским делам? – подмигивает этот паразит, поднимаясь с кресла. – Удачи, «друг». Смотри, букет купить не забудь, друзья ведь дарят друг другу цветы.

Когда он уходит, я снова возвращаюсь к мыслям об Ирине. Время тянется невыносимо медленно. Я ловлю себя на том, что постоянно смотрю на часы.

Наконец, рабочий день близится к концу. В половине седьмого я уже сижу в машине. Дождь, который собирался с самого утра, так и не пошёл, но воздух влажный, прохладный. Самая правильная погода для того, чтобы уехать за город, поближе к камину.

Я подъезжаю к её дому ровно в семь. Никаких опозданий. Глушу мотор, выхожу из машины и жду у подъезда.

Ирина выходит через пять минут. В тёмном пальто с небрежно повязанным на шее голубым платком, который подчёркивает её глаза, она выглядит очень элегантно. Никакого пафоса, никакой вычурности, но от неё невозможно оторвать взгляд. Настоящая женщина. Породистая, гордая.

– Привет, – говорю я, открывая перед ней пассажирскую дверь своего внедорожника.

– Здравствуй, Сергей, – она едва заметно улыбается углом губ, проскальзывает в салон, который тут же наполняется едва различимым ароматом её парфюма.

Я сажусь за руль, мы выезжаем со двора. Первые минут десять едем в тишине. Пробиваемся через вечерние заторы, выбираясь на загородную трассу. Между нами снова это странное напряжение, но теперь оно не враждебное.

– Куда мы едем? – спрашивает она, глядя на пролетающие мимо огни придорожных заправок.

– В одно небольшое место, километрах в двадцати от города. Называется «Старая мельница». Там шумно не бывает, хозяин – мой хороший знакомый. Закрытая веранда, камин и, как я обещал, лучшая рыба на углях. Подышим чистым воздухом.

– Звучит заманчиво, – Ирина откидывается на подголовник, прикрывает глаза. – Я так устала сегодня на работе. Понедельник – точно тяжёлый день. Ещё и Лизка с утра пораньше огорошила своей предновогодней свадьбой.

Я смеюсь.

– Максим вчера мне звонил. Тоже весь горит. Позвонил матери, говорит, она собирается приехать, заняться организацией свадьбы.

Ирина открывает глаза, поворачивает голову ко мне.

– Твоя бывшая жена? Надеюсь, у нас не возникнет разногласий по поводу формата мероприятия. Я не люблю излишнюю пышность.

– Не возникнет, – обещаю я, перехватывая руль одной рукой. – Я всё улажу. Свадьба будет такой, какой её хотят видеть дети. И… какой одобришь ты.

Она ничего не отвечает, но я замечаю, как расслабляются её плечи.

«Старая мельница» встречает нас тишиной и запахом дровяного дыма. Хозяин, как и обещал, выделил нам отдельную маленькую веранду. В углу уютно трещит камин, отбрасывая мягкие блики на бревенчатые стены и массивный деревянный стол.

Мы пьем белое вино, едим потрясающую запечённую стерлядь, и я ловлю себя на мысли, что мы разговариваем так, будто не было этих тридцати лет разлуки и глупой войны последних недель.

Мы вспоминаем наши студенческие годы, общих знакомых, смеёмся над какими-то нелепыми деталями из прошлого. Но стоит нашим взглядам встретиться, как между нами снова проскакивают искры.

Возрождение чувств – штука опасная, особенно когда обоим уже за пятьдесят, и каждый знает цену ошибкам. Ей тяжело дается эта мягкость, я вижу, как она по привычке пытается выстроить стену, спрятаться за деловым тоном, но стоит мне пошутить или слегка коснуться её руки, как эта стена даёт трещину.

– Спасибо за вечер, Сергей, – тихо говорит Ирина, когда мы уже пьём чай с чабрецом. Она смотрит на огонь в камине, и в её глазах отражаются тёплые языки пламени. – Мне давно не было так спокойно.

– Мне тоже, Ириш, – я беру её за руку. – Мы потратили слишком много времени на глупости. Давай больше не будем.

Она вздыхает, поднимает на меня глаза, в которых грусть перемешана с надеждой.

Обратно я еду как можно медленнее, чтобы продлить мгновенья тихого счастья. В машине играет ненавязчивая музыка, Ирина задумчиво смотрит в окно. Мы въезжаем в город уже в начале двенадцатого. Я паркуюсь у её подъезда и глушу мотор. Нужно прощаться, но мне чертовски не хочется отпускать её.

Я поворачиваюсь к ней, заглядывая в лицо.

– Ир, – начинаю я, чувствуя, как внутри нарастает волнение, какого я не испытывал со времён юности. – Может… заедем ко мне? Попьем кофе. У меня дома отличная кофемашина, Забродин из Италии привёз зёрна. Обещаю вести себя исключительно по-дружески.

Я внутренне готовлюсь к отказу, зная её гордый, независимый характер. Сейчас скажет, что поздно, завтра работа, да и вообще «мы договорились не бежать впереди паровоза».

Ирина молчит несколько секунд, изучая моё лицо. Я вижу сомнение в её глазах. Но затем губы трогает тёплая, лукавая улыбка.

– Ну ладно, Кузнецов. Поехали пить твой итальянский кофе. Только учти, если он окажется пережжённым, я выпишу тебе штраф по линии санитарного контроля.

Я едва не давлюсь воздухом от неожиданности, но тут же завожу двигатель, пока она не передумала. Внутри всё ликует. Мы едем ко мне.

Через двадцать минут (спасибо ночи, в которой нет пробок!) мы подъезжаем к моему дому. Поднимаемся на лифте на верхний этаж, я открываю входную дверь, пропуская Ирину вперёд, забывая, что у меня клыкастый пёс, вид раскрытой пасти которого может спровоцировать у человека сердечный приступ.

Не успеваем мы сделать и шага, как из глубины квартиры с радостным порыкиванием выскакивает Дэн. При виде незнакомого человека чёрный доберман замирает, оскалив пасть.