Глава 25

Я уже знала, что эйлу здесь покупали на аукционе. И то, что всех девиц в возрасте двадцати лет проверяли на дар эйлы. Новым для меня стала информация, что аукцион проводился раз в год, и то, что второй раз купить себе эйлу было нельзя, да и не имело это смысла. Эйла была нужна дракону для того, чтобы раскрыть силу, эйла беременела от дракона в первую же ночь, и рожала ребёнка, всегда первый был мальчик, наследник, самый сильный в семье, и вот здесь и начиналось самое страшное.

Среди дракониц почти никогда не рождались эйлы, раз в сто лет такое могло случиться, поэтом эйлы в основном были из простолюдинок, и, конечно, же простолюдинка не могла быть матерью драконов. Поэтому, как только наследник появлялся на свет, эйлу отправляли на «пир богов», а дракон женился на … высокородной драконице, которая воспитывала наследника и рожала дракону детей.

После связи с эйлой и рождения первенца, дракон мог иметь одаренных детей от другой женщины, потому что входил в полную силу и мог её передавать своим детям.

— А что такое «пир богов»? — спросила я, потому что уже несколько раз в том или ином виде слышала про этот странный процесс отбора эйлы, а вот про «пир богов» никто ничего толком рассказать не мог.

— В Игуранских горах есть пещера с чёрным озером, — сказал Фай, — монахи, живущие там, говорят, что это вход в чертоги богов, и эйла, давшая жизнь дракону уходит туда.

— Погоди, — я даже остановилась, — они её топят?

— Нет, — сказал Фай, — она уходит в озеро.

— Я не поняла, — в голосе моём прорывалось раздражение, вот чувствовала я что-то нечисто с эти «пиром», — как уходит?

— Я не знаю, я никогда там не был, как и многие из нас, но брачная связь, которая проявляется после первой ночи, исчезает, как будто эйла … — и Фай вдруг замолчал

— Умерла? — спросила я.

И мой телохранитель кивнул, и сказал:

— Именно поэтому дракон может жениться на другой.

— Всё ясно, вы сволочи и убийцы, — сказала я, от охвативших меня эмоций даже не заметив, что отделила себя от драконов, и с возмущением спросила:

— А что нельзя просто развестись?

Фай взглянул на меня снисходительно:

— У драконов не бывает разводов.

И мне захотелось выругаться так, как в этом мире не ругаются. А когда Фай вдруг сказал:

— Но вам, карита Ксана, это не грозило, вы же драконица.

И я истерически расхохоталась.

Когда моя истерика немного утихла, я спросила:

— Неужели нельзя спрятаться, или как-то отказаться от этого сомнительного дара?

Но оказалось, что это самое страшное преступление, за которое могли наказать всю семью, или даже всё поселение.

А ещё Фай, видимо, решив меня успокоить, рассказал, что иногда, правда это бывает крайне редко, некоторые драконы оставляют эйлу супругой. Из чего я сделала вывод, что необязательно избавляться от эйлы, но драконы, видимо, не поняли, что они не просто избавляются от ненужной жены, они отвергают дар богов.

И я по-другому вдруг посмотрела на то, почему я здесь оказалась. И разговоры виверн тоже теперь виделись в другом свете.

Мы с Фаем беспрепятственно прошли в ворота, виверны, конечно, немного поворчали на тему припозднившихся студенток с непонятными телохранителями, но впустили.

На следующее утро мне удалось уговорить Фая не сидеть со мной на занятиях.

— Ну что со мной может случиться, Фай? Вот после занятий встретишь и проводишь. Мне так и самой было удобнее, а то я и так белая ворона, вернее драконица среди целителей, а тут ещё и громила со зверским лицом за мной ходит. Это я к нему как-то быстро привыкла, а остальные от него шарахались.

А после занятия практической магией, мы с нашей группой пошли на обед. Сегодня от меня никто не шарахался, и было приятно идти месте с другими.

Вдруг дорогу нам перегородили три девицы, форма была явно пошита на заказ, уж слишком разительно отличалась от выданной мне в Академии. Правда, я не знала, может это была фишка какого-то факультета.

Все притормозили, и я тоже, за спинами крупных парней, мне было не очень хорошо видно, кто там, но вдруг спины раздвинулись, и я увидела, что девицы смотрят прямо на меня.

— Ты, — вдруг указала пальцем на меня девица, стоявшая посередине этой троицы, и я вдруг поняла, что я её знаю. Это была та самая дочь советника, которая предложила Ахсане выпить стаканчик сока на балу в честь помолвки.

— Я, — ответила я и улыбнулась так, чтобы все тридцать два зуба было видно.

— Останься, надо поговорить, — она оглядела остальных, и высокомерно сказала, — остальные свободны.

— Мне некогда, — несколько резко сказала я, и сразу поняла, что все вокруг удивились, и в первую очередь сама «дочь советника». Латифа, вдруг память подкинула имя.

— Ты знаешь кто я? — спросила она.

— Постой, — я сделала вид, что размышляю, — может ты студентка Амарашской академии?

Вокруг раздались смешки, и мне даже показалось, что одна из девиц, стоявших рядом с Латифой тоже попыталась скрыть улыбку.

Но Латифа не среагировала, и я даже восхитилась таким спокойствием к мнению и реакции окружающих.

— Смешно, — без тени улыбки сказала она, потом прищурилась отчего взгляд у неё стал почти что змеиным, и спросила:

— Я не могла тебя где-то видеть?