Глава 47

Я оглянулась. Ну не мог Фай вот так вот просто меня оставить.

— Фай ан Каот, выходи! — громко сказала я, весело глядя на удивлённого наследника.

«А он что думал, что я сразу побегу? — задала сама себе вопрос, и сама же и ответила, — конечно, он так и думал, кто же кроме тебя, Ксана Андреевна, поставит под сомнение слова наследника императора?»

Из темноты переулка вышел Фай. Выражение лица у него было укоризненное:

— Карита Ксана, могли бы и промолчать.

— Не могла, Фай, — заявила я, — кому как не тебе знать, что я никому не верю.

И взглянув на принца, лицо которого начало приобретать обиженное выражение, добавила, чтобы «снять обострение»:

— А красивым мужчинам тем более.

И надо же, наследник смутился.

«Знай наших!»

— Ну теперь-то вы спокойны? — спросил Фай.

— Зная, что вы, риз, будете неподалёку, я спокойна.

И обратилась к Амирану:

— Прошу меня простить, риз Араш, но это вынужденная мера.

Амиран повернулся к Фаю:

— Я понял, клятва не даёт вам оставить подопечную, я прощаю вас.

Я подумала, что вот никогда мне не понять этих драконов: «За что прощает-то?»

Но не стала больше влезать, посмотрела, что Фай с достоинством поклонился и снова исчез в темноте переулка.

— Пойдёмте, риз Араш, — кивнула я наследнику, надеясь, что, если он меня не поправляет, значит я верно его называю, как и принято в Академии, без титулов.

Но наследник всё же оказался недоволен, потому что не успели мы пройти и несколько шагов, как он спросил:

— Карита Ксана, а почему вы ко мне обращаетесь так официально, разве мы с вами не перешли на возможность более неформального общения, всё же вместе воевали.

А я вспомнила, как дразнила его: «Амирчик». И как он бесился.

Но не стала возражать, просто сказала:

— Хорошо, Амиран, тогда вы тоже можете называть меня просто Ксана.

— А почему Ксана, а не Ахсана? — неожиданно спросил он.

И я сказала ему правду, пусть понимает, как хочет:

— Потому что Ахсана умерла, Амиран.

На какое-то время наследник замолчал. Но потом снова задал вопрос:

— Вы никогда меня не простите?

— А вы меня? — я считала, что все его обиды именно от этого и идут, что он считает себя незаслуженно пострадавшим.

И он снова попытался свернуть на свою любимую тему о том, что я помню.

Но я, понимая, что сейчас это снова закончится скандалом, сказала:

— Амиран, давайте не будет про прошлое, я не хочу сейчас ничего вспоминать, но очень надеюсь, что настанет тот день, когда всё прояснится. И все, кто делал плохое, будут наказаны.

И наследник как-то быстро согласился, чем порадовал меня. Всё же не до конца он пропащий.

И стоило мне об этом подумать, как внутри запели «птички». Даже в сумерках, тогда, когда все говорят, что все становятся одинаковыми, мне нравилось смотреть на него.

Мне в нём нравилось всё, кроме характера, конечно, и того, что я «его эйла». А так, уверенная походка, широкий разворот плеч, мощная грудь, и мужская красота лица, выражавшаяся в немыслимом сочетании нечеловеческой привлекательности и мужской харизмы, всё это привлекало меня.

Амиран стал расспрашивать меня про то, чем я занималась сегодня, и очень удивился, что я занималась целительством.

— Ксана, неужели вам приходится работать?

— Нет, это не работа, Амиран, это сплошное удовольствие, — я вдруг вспомнила, что ровно такое же чувство испытывала от работы в отделении, там, в прошлой жизни.

— Надо же, — удивился наследник, — как искренне это звучит.

— Вероятно, потому что это так и есть, — ответила я, и тут же спросила:

— А есть что-то, что доставляет вам такое же удовольствие?

И наследник вдруг задумался. А мне стало понятно, что он никогда об этом раньше не задумывался, что его жизнь скорее всего была подчинена словам «надо», «обязан» и иже с ними.

Я не торопила его, не заполняла возникшую тишину ненужными словами, и через некоторое время, он вдруг сказал:

— Мне нравится создавать.

Я молчала, ждала, что он продолжит, и не ошиблась.

— Мне нравится строить. Но я очень давно этого не делал. — и в словах, и в том, как это было сказано, я вдруг услышала разочарование. Разочарование тем, что он не делал того, чего желал.

— Но ведь для того, чтобы создавать не обязательно что-то физически выстраивать из камня или другого материала, вы же наследник императора, вы можете создавать что угодно, — сказала я.

— Что например? — озадаченно спросил наследник.

— Например, систему здравоохранения, — заявила я то, о чём уже не раз думала.

Наследник даже остановился:

— Поясните, карита Ксана.

Ну я и пояснила, что следует учитывать дороговизну лечения магией, и то, что здоровье населения — это тоже ответственность императора, и то, что можно предотвращать и это гораздо дешевле, чем лечить. И то, что студентов вполне можно, и даже нужно использовать в этих программах, а не запрещать им работать.

Наследник начал задавать вопросы, ставить под сомнение, и даже спорить.

Вскоре за такой интересной дискуссией мы и не заметили, как дошли. И … не смогли расстаться.

Амиран спросил:

— Карита Ксана, а чем это так вкусно пахнет из вашей замечательной сумки.

Я пожала плечами:

— Не знаю, мне подруга положила на случай, если едальня уже закрыта.

И вдруг поняла, что мне тоже не хочется с ним расставаться:

— А хотите мы это вместе съедим?

— Хочу, — улыбнулся Амиран, и моё сердце предательски забилось быстрее.

«Эх, Ксана Андреевна, помолодела ты настолько, что не можешь себя остановить».

Разве такие процессы не остановишь! Гормонами, даже с помощью таблеток не всегда удаётся управлять, а уже когда тебе начинает хотеться петь… то становится ясно, что не просто так в народе про «дурную кровь в голове» говорят.

И пошли мы с наследником не куда-нибудь, а в одну из беседок, где обычно встречаются влюблённые парочки. И не заметили, что нас провожают глазами. Потому что были настолько увлечены беседой и обществом друг друга, что ничего не замечали.

***

— Они в беседке, там, за корпусом практической магии.

Латифа, казалось, никак не среагировала, но, если бы девица, которая принесла ей дурную весть, увидела её мысли, то она бежала бы без оглядки.

Потому что Латифа представила себе, как она душит эту тварь, эту дуру, которая пришла и зачем-то ей рассказала, что в беседке, куда студенты прячутся, чтобы целоваться, потому что за плющом, обвившим беседку снаружи ничего не разглядеть, теперь её Амиран и с ним та, которую она думала, что уничтожила.

Хотя пока отец точно не подтвердил, но что-то подсказывало Латифе, что это именно Ахсана, которая каким-то чудом выжила, и даже сохранила свой дар эйлы.

Но ничего, Латифа сильнее и умнее, она расчистила себе дорогу к браку с наследником и не собирается никого больше на неё пускать.

«Подруга» Латифы ушла, а Латифа, расставив все свои вещи, флакончики и, перебрав драгоценности в шкатулке, наконец успокоилась, и, подняла списки своих должников.

Завтра она встретится с одним из них и поскольку долг магический, он будет обязан исполнить её приказ.