Глава 8

Регар

С самого утра день вышел довольно сложным. Моей магии, не подкреплённой драконьей ипостасью, всё ещё хватало на самостоятельную стабилизацию искажений, к тому же мне помогал Матмак, но этот случай оказался очень нетипичным.

Первый раз я столкнулся с блуждающим искажением — оно выбрасывало гризоров в самых непредсказуемых местах, затем поглощало их снова, а потом они появлялись где-то ещё.

Чтобы вычислить закономерность перемещений и стабилизировать его, нам с Матмаком пришлось повозиться. Затем меня ещё ждал сюрприз с Ронессой: она внезапно решила изобразить из себя лекарку, которой никогда не являлась, и взять спасение пострадавшего мальчика полностью в свои руки.

Похвально, можно было бы сказать о её поступке, самоотверженно, но и опасно тоже — ведь, если бы ничего не получилось, то неприязнь людей к ней стала бы и вовсе неудержимой. И тут, признаться, даже не не смог бы ни на что повлиять.

Просто потребовать, чтобы они перестали обвинять её во всех бедах — недостаточно. У народа на этот счёт всегда своё мнение.

За всеми этими треволнениями я смог вернуться к делам в поместье только к вечеру и сходу получил ещё одно не самое приятное известие. Сегодня наконец пришло официальное приглашение от императора Синеона Тирголина на его помолвку. Несмотря на то, что это событие старались обставить как великий праздник, все, кто был хоть немного в курсе государственных дел, понимали, что на самом деле за этим кроется.

Ещё отец Синеона пытался присоединить к империи одно не очень большое, но достаточно могущественное королевство — Гезегэнд. Конфликт затухал несколько раз, затем возобновлялся, но на момент смерти старого императора долгое время был заморожен.

И пускай бы так продолжалось дальше, но его амбициозный сынок, лишь нацепил на себя корону, решил вернуться к давно оставленному вопросу. Надо сказать, он провёл большую работу над ошибками, поднял старые магические разработки, которые помогли бы противостоять необычной и очень сильной магии жемчужных драконов — их особым заклинаниям, которые могли сотворить что угодно: обезоружить, навести страх, обессилить и оглушить, призвать огонь или заморозить всё вокруг.

Старый император не сумел найти защиту от их воздействия, а Синеон настолько жаждал получить эти земли, что приложил все усилия. И всё-таки добился желаемого. Теперь он брал в жёны дочь бывшего короля Гезегэнда в качестве платы за то, что не будет ровнять с землёй самые важные города противника.

В общем, событие намечалось важное, но отнюдь не радостное. Девушку было жаль всем. Мало кто из советников и князей молодого императора одобрял его действия и считал их необходимыми.

Я был в числе несогласных с теми методами, которые Синеон применил, чтобы подчинить себе Гезегэнд, поэтому попал в список неугодных, с которыми обычно разговаривают через губу и удостаивают аудиенции в последнюю очередь. Однако тут император решил проявить милость.

Но на фоне того, что сейчас творилось в княжестве, и наших непростых отношений с Ронессой, ехать на помолвку Синеона мне совсем не хотелось. Но и отказать было нельзя. Так что этот визит должен был стать одним из самых сложных испытаний за последнее время.

— Ваша светлость, — в кабинет осторожно заглянул камердинер. — Я знаю, что вы просили вас не беспокоить, но тут…

— Говори уже, что там, — вздохнул я, убирая приглашение императора в ящик стола. — Я уже ничему не удивлюсь.

— К вам прибыла Лалия Киррэн. Конечно, без предупреждения. Я пытался выпроводить её, сказать, что вы заняты, но она вцепилась в меня, как клещ в ухо собаки. Но если вы прикажете, я позову охрану, и её выведут.

Я лишь вздохнул, смирившись с неизбежным. Да, охрана в случае приезда Лалии помочь могла, но ненадолго. Виэсса Киррэн — тётка моей истинной Даэллы, всегда слыла женщиной нахальной и самоуверенной, но до поры держала себя в руках. А вот когда племянница, абы каким воспитанием которой она занималась с юности, пропала, словно с цепи сорвалась. И в разборе вины Ронессы в случившемся, она выступала в роли самого предвзятого и озлобленного свидетеля. То, о чём она рассказывала, судья делил на два: даже для меня, как самого заинтересованного лица, ложь в её показаниях была очевидной. Однако саму Лалию это ничуть не смущало.

С тех пор она регулярно пыталась добиться встречи со мной, постоянно интересовалась ходом поисков Даэллы и даже требовала снарядить для этого императорскую гвардию. А когда я пришёл к выводу, что прямо сейчас отыскать бывшую истинную не могу, Лалия заявила мне о смертельной обиде и временно исчезла из поля зрения.

Честно сказать, к моему большому облегчению.

Но счастье было недолгим.

— Пусть проходит. Постараюсь отделаться от неё побыстрей.

Это просто нужно пережить — зато, когда она уйдёт, жизнь наверняка покажется не такой уж сложной.

В кабинет Лалия вошла, как подобает весьма аристократичной даме — степенно, гордо расправив плечи. Такое впечатление она производила неизменно, но ровно до того момента, как открывала рот.

— Ваша светлость, — особо почтительный книксен подсказал мне, что сегодня она раздражена больше обычного.

— Добрый день, — кисло ответил я. — Вы очень рисковали, решив приехать сюда без предупреждения. Меня могло не оказаться дома, и ваш путь был бы проделан зря.

— Тогда я приехала бы завтра снова, — уверенно заявила женщина. — Потому что у меня к вам очень важный вопрос.

На какую-то долю мгновения мне показалось, что сейчас она выдаст мне какую-то информацию о Даэлле. Но тогда она не стала бы подходить к этому настолько издалека.

— Я вас слушаю.

— Вы же понимаете, ваша светлость, что сейчас я осталась совсем без какой-либо помощи. После того, как Даэлла исчезла…

— Сбежала, — зачем-то вставил я.

— Неважно! — возмутилась Лалия. — В общем, как это случилось, все дела её поместья обрушились на меня. Да, оно небольшое, а по сравнению с вашим домом и вовсе крошечное. Но я должна следить и за своим домом тоже. Раньше Даэлла следила за своим хозяйством сама, но теперь половина слуг разбежалась, повсюду постоянно появляются гризоры, крестьяне уходят в другие места, и её наследство скоро придёт в упадок!

— Я в курсе ситуации. Говорите короче, что вам нужно? — я начал терять терпение.

Не люблю, когда мне пытаются заговорить зубы.

— Мне нужны деньги на поддержание поместья в нормальном состоянии! Я разрываюсь на части!

— Недавно я отправлял своего управляющего проверить, как идут дела в доме Даэллы в её отсутствие, и он не принёс мне никаких тревожных новостей.

— А я принесла! — упрямо настояла на своём Лалия. — Мне нужно нанять больше людей, там давно назрел ремонт. В конце концов, Даэлла ваша истинная! И ваша обязанность…

— Я знаю свои обязанности, только не пойму, чем обязан вам. И почему должен отдавать деньги вам лично в руки! Назначенные мной люди следят за состоянием дома. Я не владею им и делаю достаточно, чтобы он поддерживался в должном состоянии. Если вы считаете, что этого мало, то предоставьте мне соответствующие бумаги, подтверждающие убытки поместья и опасность того, что ему скоро будет нанесён вред.

Пока я говорил, глаза Лалии становились всё круглее от возмущения.

— Простите, ваша светлость, но я всё больше уверяюсь в том, что Ронесса не только навредила Даэлле, но ещё и околдовала вас!

— С ней я разберусь сам, и ваше мнение на этот счёт мне не требуется. Предоставьте отчёты о доходах и расходах поместья. Я даю вам шанс сделать это лично. И тогда мы вернёмся к этому разговору.

— Я воспитывала Даэллу, и сейчас лишилась последней родной души! А вы не можете проявить каплю сострадания и как-то облегчить мою жизнь!

Я не выдержал и встал с места, отчего женщина сделала шаг назад.

— Не стоит паразитировать на побеге Даэллы. Это и моя потеря тоже. Вы ступаете на опасную дорожку.

Лалия немного переварила мои слова и вновь присела в реверансе.

— Хорошо, я поняла, ваша светлость. Все бумаги будут. Вы сами увидите!

Она попятилась к двери и быстро за ней скрылась.

***

Ронесса (Василиса)

Происшествие с Фогги и всё, что случилось позже, так взбудоражило меня, что я ещё долго не могла успокоиться. Даже на следующее утро почти что бегала по потолку в тревоге и сомнениях. А ещё внезапно ждала завтрака, чтобы обсудить с Регаром мою поездку в Дракенротс, чтобы проведать мальчика.

Ну должен же он понимать, что это необходимо!

— Всё это очень несправедливо! — жаловалась я Исете, которая терпеливо слушала мои рассуждения, попивая чай со свежими творожными булочками, которые ей удалось урвать на кухне. — Я должна была остаться там и проследить за тем, как мальчик будет выздоравливать! А вдруг я что-то напутала? И ему станет только хуже?

Камеристка осторожно поставила чашку на блюдце и деловито заметила:

— Если бы ему стало хуже, то сюда уже кто-нибудь примчался. За вами там так пристально наблюдали, что точно не умолчали бы о неудаче со снадобьем. Использовали бы любой повод лишний раз придраться и в чём-то обвинить.

— Тоже верно, — согласилась я.

Накануне, вернувшись, первым делом я записала новый рецепт в книжку Ронессы. Правда, для этого мне пришлось вклеить туда ещё один лист. Рисовать, как она, я, кажется, не умела, ведь в своей настоящей жизни больше привыкла чертить, да и то не от руки — поэтому сначала решила, что не буду делать никаких иллюстраций. Но потом всё-таки попробовала, и у меня на удивление получилось! По стилю даже очень похоже на изображения бывшей хозяйки.

Правда, сомнения насчёт правильности всего того, что я сделала, ещё оставались, поэтому каждый миг я ждала, что на пороге поместья появится новый гонец, и меня таки поднимут на вилы за нанесение вреда Фогги. Пусть и неумышленное.

И когда в комнату заглянула горничная с докладом о том, что князь срочно просит меня подойти в его кабинет, я натуральным образом покрылась холодным потом с головы до ног. Ну вот и всё. Теперь даже если меня не казнят, я буду корить сама себя за неосмотрительность до скончания лет.

Тут даже Исета испугалась и предложила пойти со мной, но я отказалась. Погибать, так самостоятельно.

Правда, на деле всё оказалось не так уже страшно. Вернее, совсем не страшно: в кабинете меня ждал не только сам Регар, но и брат Ронессы — Кейон Варэра. Увидев его, я сразу вспомнила о той записке, которую безжалостно сожгла в ночь после свадьбы. Как же звали того молодого человека, который её написал? Совсем вылетело из головы!

— Рони, — обратился ко мне Регар, и я даже слегка удивилась такому мягкому звучанию этого имени из его уст. — Кейон предлагает тебе съездить в Грутвельд. Сразу после завтрака.

Князь был занят изучением какой-то канцелярской книги, заполненной ровными строчками некоторых расчётов, наверняка очень важных, ведь он даже не поднял на меня взгляд.

— Нам нужно оформить некоторые документы касательно приданого, — добавил Кейон и так выразительно на меня посмотрел, что настоящий смысл этой поездки стал для меня ясным, как белый день. Но Регар об этом, конечно, ничего не знал, поэтому отнёсся к просьбе брата жены вполне спокойно.

Да неужели его так просто обвести вокруг пальца? Похоже, в Кейоне он не подозревает врага собственных планов. А зря.

Признаться, перспектива встречи с тем молодым человеком нервного и бледного вида не вызывала у меня ровным счётом никакого энтузиазма. Но, наверное, для прояснения ситуации мне всё-таки придётся с ним поговорить. Многое будет зависеть от того, какие у него ожидания насчёт своей пассии — возможно, я сумею извлечь из этого какую-то выгоду. А если нет, то попробую скинуть его с хвоста.

— Если нужно, то, конечно, поеду, — кивнула я, стараясь так же красноречиво смотреть на Кейона.

Он мой намёк, к счастью, понял, поэтому обошлось без травмы глаз, хотя пучила я их достаточно активно.

— Тогда предлагаю Кейону присоединиться к нам за завтраком, — так же равнодушно уронил Регар.

— Разве что на чай, — деликатно воздержался тот.

За столом он больше молчал и постоянно на меня поглядывал, как будто затевал государственный переворот — не меньше. Меня это нервировало, ведь худшее, что можно было бы придумать в моём положении — это влезть в какое-нибудь мутное дельце. А что там задумали эти заговорщики, точно я не знала.

— Не бери с собой камеристку, — поступило короткое распоряжение от Кейона, когда мы выходили из столовой. Он — в гостиную, чтобы дождаться меня, а я — к себе для сборов в поездку.

Регар, конечно, ничего не услышал, но я всё равно испугалась. Ронессе, то есть мне, и без того приходилось несладко от его вечных придирок и надзора, а если он поймёт, что его хотят провести…

В какой-то момент я даже задумалась, а не прикинуться ли мне внезапно больной, чтобы не ехать? Но отступать всё-таки было поздно, поэтому я переоделась в платье, подходящее для городских прогулок, и спустилась к брату. И опять всё происходящее не вызвало у Регара ни капли диссонанса, он даже провожать нас не стал! Видимо, Кейон был у него на хорошем счету, и в его присмотре он был уверен. Даже при опасности повторного нападения на меня!

И вот я снова вернулась в город, где всё началось — не самым приятным для меня образом. Коляска неспешно катила по центральной мостовой. Куда — я не имела ни малейшего представления. Кейрон молчал. Наверное, считал, что я и так всё знаю и лишние слова не нужны.

Но вот центр города остался позади, улица стала не такой широкой и светлой, а дома сдвинулись ближе друг к другу. Коляска остановилась в одном из переулков, дверца открылась, и к нам подсел мужчина в шляпе, поля которой хорошо скрывали его лицо. Но вот он поднял голову и оказался тем самым поклонником Ронессы. Да как же его…

— Здравствуй, дорогая! — он широко улыбнулся.

— З-здравствуй, — кивнула я не так приветливо. — О чём ты хотел поговорить? Давай побыстрее, у меня ещё много дел в… поместье.

Так себе отговорка, но может сработать.

— Какие дела? — удивился мужчина. — Больше у тебя нет там никаких дел. Мы уезжаем прямо сегодня.

Пару секунд я переваривала свалившуюся на меня информацию, и в это время поклонник Ронессы смотрел на меня совершенно незамутнённым взглядом. Возможно, он даже думал, что сейчас я брошусь ему на шею в порыве радости и благодарности, и мне просто нужно осознать своё счастье. Но я быстро очнулась и покачала головой.

— Нет, так не пойдёт!

Как-то это всё внезапно. Я рассчитывала, что этот господин в щегольском костюмчике для начала решит обсудить со мной какие-то планы, на которые я смогу повлиять. А тут снова это пресловутое патриархальное самоуправство.

— Почему? — удивился он. — Разве ты не этого хотела?

Да что же это такое! Один вменяет Ронессе, что она так хотела за него замуж, что даже выпрыгивала из платья, другой уверяет, что она хотела сбежать с ним. И где правда? Или её нет нигде? Когда подковёрные игры Ронессы, которые она безусловно вела, перестанут бить мне обухом по голове? Снова ноль информации, зато куча непонятных мне действий!

— Знаешь… Многое изменилось. Ситуация оказалась не такой, как я думала, — начала отговариваться я общими фразами, постепенно подсаживаясь к дверце экипажа поближе. — Мне нужно время, чтобы разобраться. Всё не так просто…

— Разобраться? — нахмурился молодой человек. — В чём тут разбираться? Мы обсуждали с тобой это не раз! Ты обещала мне…

— Бавир, — внезапно обратился к нему брат Ронессы. — Вы тут решайте между собой, а я пойду. Если что, я ни о чём не знал! А вам лучше отправляться, время уходит.

— Стой! — попыталась я остановить его. — Я здесь не останусь и иду с тобой!

Может, у брата взыграет совесть, и он решит не оставлять меня наедине с этим одержимым?

— Рони, — вздохнул Кейон. — Перестань уже трепать всем вокруг нервы. Всё устроено, успокойся.

С этими словами он просто вышел из экипажа, но когда я попыталась выпрыгнуть за ним, дверца передо мной просто захлопнулась, а внутри неё как будто щёлкнул небольшой замочек. Это тоже какая-то магия? В тот же миг коляска тронулась с места и, быстро набирая скорость, покатила по узкому переулку.

— А ну отпусти меня! — рявкнула я, подёргав ручку. — Ты вообще в курсе, что это похищение?

Интересно бы знать, что по этому поводу написано в их законах! Судя по всему, ничего особо страшного, потому что Бавир ничуть не испугался. Он лишь смерил меня совершенно равнодушным взглядом — похоже, его реакция на “капризы” Ронессы была примерно та же, как у Регара — полное смирение и осознание необходимости переждать это, как дождь за окном.

— О чём ты говоришь? — устало спросил он. — Ты не заболела? Я подготовил всё по твоей же просьбе! Ты так долго убеждала меня в том, что единственное чего хочешь, это сбежать от Регара. А сейчас? Передумала? Стала его женой, получила желаемое, и решила списать меня со счетов? Нет уж!

Он демонстративно отвернулся, а я взяла высунулась в другое оконце и крикнула было на всю улицу:

— Помогите! Меня похищ…

Хотела крикнуть больше, но рот мне зажала чужая ладонь в перчатке.

— Ты ещё и позорить меня решила? С ума сошла? — прошипел мне в висок Бавир. — Давай-ка мы доберёмся до места, и там снова всё обсудим. Когда ты успокоишься и ещё раз обдумаешь свои же слова, которые говорила мне раньше.

Я помотала головой, мыча ему в ладонь. Сам-то он не понимает, что когда о моём “побеге” станет известно Регару, то меня уже ничего не спасёт? Вряд ли потом мне удастся убедить князя, что я этого не хотела! Что очередной мутный тип, которому Ронесса что-то там пообещала — возможно, в приступе биполярки — решил не обсуждать с ней лишние детали и просто поступил так, как посчитал нужным.

Но теперь это моя репутация и моя — пусть и временная — жизнь. Которую я не хочу усложнять лишний раз. Но кого это волнует, правда?

Я вновь попыталась вырваться — если придётся, вылезу в окно и прыгну из коляски прямо на ходу! Но для столь тщедушного мужичонки Бавир оказался удивительно крепким. Он продолжал закрывать мне рот и удерживал от лишних телодвижений. Да и ехали мы по такому району города, что там было досадно мало людей. Подними я шум, ему не окажется достойных свидетелей.

Кучеру явно поступити особые распоряжения насчёт этой поездки. Показалось, он старался запутать следы, просачивался в какие-то подворотни и богом забытые переулки, а в какой-то миг даже остановил лошадей, и мы несколько минут как будто чего-то ждали, после чего тронулись с места вновь.

И всю дорогу, пока мы не выехали за пределы Грутвельда, я потела и почти ломала себе кости, стараясь освободиться. Но в конце концов всё-таки выбилась из сил.

— Ещё немного, и я решу, что тебя нужно отвезти в лечебницу для душевнобольных, — хмуро прокомментировал моё поведение Бавир. — С меня хватит! Тебе надо отдохнуть.

Я не знаю, что он сделал, но внезапно на моё сознание словно бы накинули пелену. С каждой секундой она становилась всё плотнее, пока перед глазами у меня всё не погасло.

***

Регар

Исета, которую я вызвал для серьёзного разговора, долгих расспросов насчёт планов Ронессы не выдержала. Начала всхлипывать, а затем и плакать почти сразу. Сейчас она сидела в кресле у камина в моём кабинете и успокаивалась. А я ждал. Возможно, это была лишь очередная женская уловка, чтобы потянуть время или отвести от себя подозрения. Тут уж ни в чём нельзя быть уверенным.

Пожалуй, мне стоит начать коллекционировать все эти премудрости: моя жена уже продемонстрировала мне значительную часть своих умений в деле введения в заблуждение, пускания пыли в глаза и запудривания мозгов. Также неплохо она справлялась с отведением глаз, заговариванием зубов и усыплением бдительности. Но даже сейчас я подозревал, что это далеко не весь её арсенал.

А камеристка, похоже, успела многому у неё научиться.

Моё терпение насчёт Исеты уже подходило к концу, когда в кабинет наконец вошёл Матмак. И по его серьёзному лицу уже можно было догадаться о том, что он скажет.

— Сбежали? — уточнил я почти скучающе.

— Сбежали, — совершенно невозмутимо подтвердил Матмак.

Исета, посмотрев на нас поочерёдно, наконец перестала всхлипывать. Видимо, пришло время для окончания спектакля — его цель была достигнута. Как она наверняка успела подумать.

А на самом же деле я отпустил Ронессу в город с братом абсолютно чётко осознавая, что случится в этой поездке. Кейон Варэра всегда выступал против любых наказаний сестры, даже зная о том, что она сделала, и всегда яростно её защищал, порой не особо вникая в суть проблемы. Ему было важно просто её оправдать.

Поэтому я почти сразу догадался, почему на защиту Ронессы внезапно встал один из самых именитых адвокатов Грутвельда, да и всего Овелоджа — вэст Далайн. Да, поначалу всем могло показаться, что он действительно нашёл в её деле некие белые пятна, на которые сделает упор. Но он даже не особо старался! Тогда-то и стало понятно, что вся эта лихорадочная и бестолковая деятельность была развёрнута лишь по наводке его сына Бавира.

А что может заставить молодого человека вступиться за даму, если дело заведомо гиблое? Только её личная просьба, подкреплённая некими весьма щедрыми обещаниями.

И этот нелепый побег лишь подтвердил мои ранние предположения.

— Надеюсь, ты их проводил? — уточнил я у Матмака.

— Естественно, — кивнул тот. — Сначала мы пытались преследовать их на колёсах. Но их кучер оказался не промах и принялся путать следы. Пришлось обращаться.

— Уверен, что они тебя не заметили?

— Я держался на положенном расстоянии, — с лёгким укором в тоне ответил он. Будто мои сомнения в умении вести слежку слегка его задевали. — Со мной был Грэм, я оставил его наблюдать, а сам вернулся сюда. Посчитал, что тебе нужно узнать обо всём как можно скорее.

— Не знаю, что они там задумали, учитывая, что Ронесса уже моя жена…

— Ничего! — внезапно выпалила Исета. — Она ничего не задумывала! И не собиралась сбегать, говорю же вам!

— Но её отъезд в компании Бавира Далайна говорит об обратном, — возразил я. — Правда, с их стороны было довольно опрометчиво считать, что я не найду жену по горячим следам.

Одно дело Даэлла, которая долго скрывала свои намерения и устроила всё так, чтобы у неё осталось время скрыться. Ослеплённый разрывом связи и свалившимися сразу вслед за этим проблемами, я не сразу бросился её искать. А другое дело — когда Ронесса, зная о моём к ней отношении и моей подозрительности, решила сбежать буквально у меня из-под носа, так в лоб, что только диву даваться, как можно быть такой наивной.

— А я говорю, что она не хотела побега! Она просто решила встретиться с вэстом Далайном, чтобы узнать его планы, его задумку и объясниться! Она даже ценные вещи с собой не взяла! — Исета окончательно осмелела и, встав со своего места, уверенно приблизилась. — Если хотите, можете проверить: документы на поместье и то ожерелье, которое вы ей отдали, до сих пор лежат у неё в комнате! Разве она сбежала бы, оставив их тут?

— Ронесса способна на что угодно, — я пожал плечами.

— К тому же, — добавил Матмак, — вы могли договориться с ней о том, что передадите ценности позже.

Исета так колко на него взглянула, что даже я удивился такой дерзости. До сегодняшнего дня она казалась мне тихой, запуганной матерью мышью, которая только и способна, что прислуживать, разглаживать платья и расчёсывать волосы.

Но сегодня она раскрылась с другой стороны. И эта отвага в защите Ронессы, которая раньше держала её за пустое место, казалась мне странной. Может ли быть так, что она говорит правду?

— В любом случае, — вздохнул я, завершая назревающий спор, — мне придётся отправиться вслед за Ронессой и выяснить, в чём дело. А затем мы вернёмся к этому разговору.

— Сколько угодно! — задрала нос Исета. — Будьте уверены, я никуда отсюда не денусь, ваша светлость. И вы сами поймёте, что виэсса Мовельор не планировала никаких побегов.

— Проводишь Разуса к месту, где видел их последний раз? — повернулся я к Матмаку. — Он хорошо знает её магию и без труда отыщет след.

— Тогда нам нужно отправляться немедленно, — кивнул помощник.

Отправив Исету в её комнату под замок до нашего возвращения, я призвал Разуса. Придётся моей жене сегодня ещё раз ответить за свои выходки. Возможно, придётся ответить Бавиру Далайну — и это было бы, признаюсь, более благоприятным исходом. Иначе я вынужден буду признать, что у меня к Ронессе не осталось ни капли доверия.