ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Проснулся Берт от настойчивого вызова по браслету связи и, ответив, даже не удивился, увидев перед собой проекцию его высочества.

— Эн у тебя?

Арманиус потёр глаза и, потянувшись, сказал:

— Доброе утро, ваше высочество. Да, у меня.

Арчибальду явно было жаль, что по браслету связи не видно окружающей обстановки и присутствующих рядом людей. Он определённо подозревал, что «у меня» значит «в моей постели».

От подобной мысли хотелось одновременно и смеяться, и морщиться.

— Впредь, если она будет оставаться на ночь, отчитывайся, — проговорил принц холодно. — Охрана с ног сбилась.

«Только ли охрана?»

— Хорошо, ваше высочество.

Арчибальд поколебался, но всё-таки спросил:

— С чем это связано?

— С посещением университета. Мне стало нехорошо, я вызвал Эн, и так как ей нужно было следить за моим состоянием и ночью, она осталась.

Берт чуть улыбнулся, вспомнив, как она прибежала в три часа ночи, сонная и в халате, взяла кровь, кивнула и убежала. Всё это заняло меньше двух минут. Он даже проснуться толком не успел.

Арчибальд, выслушав этот «отчёт», расслабился.

— Хорошо. Надеюсь, ты восстановишься, Берт.

— Я тоже надеюсь, — ответил ректор, и его высочество прервал связь.

Посмотрев на часы, Арманиус перевернулся на другой бок. Ещё десять минут вполне можно полежать.

Перевернулся — и усмехнулся собственным мыслям. Странно, как это не пришло ему в голову вчера, когда Эн спросила про «Лунный свет». Зачем давать девушке, с которой у тебя и так всё хорошо складывается, подобное вино, не предупреждая её об этом? Никакого смысла. А вот если она отказывается и отказывает… Тогда — да.

Берт покачал головой, понимая, что в этом его высочество прогадал. С Эн нужно быть абсолютно честным, только тогда возможны какие-то отношения. Пока Арчибальд врёт — она будет отказывать.

Вот только помогать принцу, объясняя это, Арманиус, естественно, не собирался.

* * *

С утра архимагистр тоже чувствовал себя прекрасно, и мне пришла в голову мысль: а что если попробовать родовую магию в наших с Байроном экспериментах? «Подопытный»-то — аристократ. Правда, я не помнила, чем именно он владеет, но это и неважно. Поэкспериментируем.

Пока бежала на работу, продумывала, что буду делать, а заодно диву давалась, какое спокойное утро было у нас с Арманиусом. Завтрак, во время которого он рассказал мне о вчерашних событиях, потом процедуры, и они тоже прошли мирно и даже дружелюбно. Ректор явно был чем-то доволен, словно получил какую-то хорошую новость.

Хотя он её действительно получил, но только в самом конце, когда я уже уходила.

— Думаю, через неделю, когда вам опять надо будет идти в университетский совет, вы сможете магичить. Контур восстановится наполовину.

— А резерв у меня будет прежний? — в глазах Арманиуса я увидела предвкушение. Понимаю — соскучился по магии.

— Конечно. Магоктавы восстанавливаются в том же количестве, если начинать реабилитацию сразу после повреждения. Если повременить, то не восстанавливаются вообще.

— Либо всё, либо ничего? — усмехнулся ректор, и я кивнула.

Так что причины радоваться у архимагистра были. Как и у меня. И не только из-за успехов в его лечении.

Мы с Байроном встретились сразу после обеда и, пока шагали в хирургию, я рассказала Асириусу о своей задумке. Заодно поведала, почему мне это вообще пришло в голову.

— У ректора, как мне показалось, контур стал даже чуть чётче, в некоторых местах он сросся. Думаю, имеет смысл попробовать.

Однокурсник с энтузиазмом кивнул.

— Да, и ещё один момент, — я поморщилась: тема была не особенно приятной. — Если сегодня не будет прогресса, восстанавливайте нашего больного и отправляйте в моё отделение в срочном порядке. Иначе всё, процесс станет необратимым.

Лицо у Байрона резко покислело.

— Плохо.

— Кто же спорит, — я пожала плечами. — Для нас с тобой так себе, экспериментировать хорошо бы на одном и том же объекте. Но это всё равно невозможно. Придётся менять подопытных.

Этот самый «подопытный» чувствовал себя после вчерашнего до сих пор не ахти и, услышав, что ему надо воспользоваться родовой магией, помрачнел еще сильнее.

— И как я это должен делать?

Если бы я знала, как. Но у меня кровной магии отродясь не водилось, и я вопросительно посмотрела на Байрона.

— Попробуйте сделать всё как обычно. — Он, слава Защитнице, понял, что мне нужна помощь. — Не думайте о сломанном контуре. Работайте так, как всегда работали.

Подопытный вздохнул и попросил стакан с водой. Оказалось, в этом и состоит его родовая магия — взглядом он умел замораживать воду.

Мужчина пыхтел и морщился полчаса. На лбу выступила испарина, губы побелели, и я с тревогой следила за его состоянием через подключённую аппаратуру.

— Вы слишком напрягаетесь, — твердил Байрон. — Не напрягайтесь.

Через полчаса больной, громко выдохнув, признался, покачав головой:

— Нет, не получается. — И с жалостью посмотрел на стакан, вода в котором неожиданно заморозилась. — О-о-о…

— Я же говорил — не напрягайтесь! — Γлаза у Асириуса блестели так, словно мы уже контур восстановили. — А вы тут почти в туалет сходить пытались, а не родовой магией воспользоваться.

Пока подопытный не огрызнулся, я поспешила вмешаться:

— Вы молодец, что справились. Сейчас я сниму ваши показатели, посмотрим, как успехи.

Успехов не было, Байрон рано радовался. Но и регресса — тоже. Контур не сиял и вообще не подавал признаков жизни, однако и состояние пациента не ухудшалось.

Мрачно выслушав отчёт, Асириус поинтересовался:

— Отправлять на срочное хирургическое восстановление?

— Ждём до завтрашнего утра. Если изменений не будет — отправим. А пока ждём.

Байрон кивнул, и мы с ним разошлись по отделениям. Подопытный же отправился на полдник — заедать стресс.

Когда я вышла из здания госпиталя после работы, прямо возле входа меня ждал знакомый магмобиль. Только возле него стоял не Грег, а другой маг.

— Добрый вечер, айла Рин, — сказал он вежливо, распахивая дверцу. — Меня зовут Ирл. Садитесь.

Мгновение я колебалась. Если бы не «Иллюзион», я бы просто отказалась садиться, но… нет, надо объяснить всё Арчибальду с глазу на глаз. Пусть прекращает этот цирк и переключится на девушку с более длинным именем и фамилией, заканчивающейся на «ус».

На этот раз меня привезли не в «Омаро», а в «Арбалет» — маленький, но очень дорогой театр, в котором шли лучшие в Альганне музыкальные спектакли и балеты.

Пару минут я скрипела зубами — побывать в «Арбалете» хотелось, и ещё как. Но хватит обманывать и обманываться.

Арчибальд в сопровождении двоих охранников — на принца, естественно, бросали косые взгляды все присутствующие, — ждал меня в холле театра. Кивнул Ирлу — тот сразу отступил от меня, возвращаясь обратно к магмобилю, — и улыбнулся, делая шаг навстречу.

— Добрый вечер, Энни.

Голос был тёплым и ласковым. На мгновение мне даже стало немного больно — за то, что никак не получалось сделать эту сказку былью.

— Добрый, ваше высочество. Простите… — Я запнулась. — Простите, но я не смогу остаться на спектакль.

Арчибальд перестал улыбаться.

— Что-то случилось?

Защитница, ну не при охранниках же…

— Нет, всё в порядке.

— Тогда почему ты не хочешь остаться?

Во взгляде принца было непонимание. Я, вздохнув, посмотрела сначала на одного охранника, потом на другого. У них были совершенно равнодушные лица, но я не тешила себя надеждой, что они не слушают наш разговор или что им не интересно. Живые люди, не камни.

Арчибальд кивнул, наконец осознав, что я не желаю говорить при посторонних.

— Здесь у нашей семьи отдельная ложа, защищенная магически. Никто не видит, что происходит внутри, и не слышит. Можем поговорить там.

Я согласилась. Ложа так ложа, главное, чтобы и в ней за нашими спинами не стояла охрана.

Арчибальд оставил обоих своих молодцев снаружи, и мы зашли внутрь.

Два глубоких кресла, маленький столик с цветами — опять эти лилии! — бокалами с вином и конфетами. Очень уютно, но главное — сцена как на ладони. Никогда в жизни я не сидела в театре на таких потрясающих местах.

Но садиться я не стала. Сразу повернулась к его высочеству лицом и сказала:

— Я не хочу оставаться, потому что вы обманули меня вчера.

Он усмехнулся.

— Арманиус просветил?

— Что? — я удивилась. — При чём тут ректор? Я сама догадалась, спросила его только про вино. Он рассказал о свойствах. Я сделала выводы.

— Ты сделала неправильные выводы, Эн.

— Что? — я удивилась ещё больше. — Здесь всё очевидно, ваше высочество. Вы меня обманули и…

— Я не обманывал. — Принц сделал шаг вперёд и взял меня за руку. — Представь себя на моём месте. Ты так напряжена и зажата… Я просто хотел, что бы ты немного расслабилась. Разве я сделал что-то недозволенное? Я не трогал тебя. И я пил «Лунный свет» вместе с тобой.

— Вы могли бы предупредить… — Я попыталась отнять руку, но вместо этого Арчибальд притянул меня ближе к себе.

— Ты не стала бы пить. И весь вечер сидела бы как на иголках в этом проклятом «Омаро». Тебе ведь было хорошо вчера? — Вторая ладонь легла на талию. — Хорошо и весело. Почему же ты злишься?

— Потому что вы меня обманули! — я вскинула голову, и это было ошибкой — так лицо принца стало еще ближе. — Вы…

— Я больше не буду тебя обманывать, — шепнул Арчибальд, наклоняясь ниже. — Клянусь. Никогда.

Я не понимала, что происходит и как себя вести. Тысячу раз я находилась наедине с мужчинами, тысячу раз они даже голыми были, но никогда мне не было так… странно… Щёки горели, словно в пламени Геенны, страх и ожидание чего-то неизведанного накатывали поочерёдно, смущая меня, и хотелось убежать…

Но Арчибальд держал крепко.

— Энни… — выдохнул он, в последний раз заглянув мне в глаза с требовательной надеждой, а через секунду уже целовал. Ласково и нежно, но не менее требовательно, и, прерываясь, шептал: — Моя Энни, моя…

Я не могла его оттолкнуть, да и не хотела.

Конечно, не каждая девушка мечтает о принце, но о любви — каждая. И я целовала Арчибальда в ответ, неумело двигая губами, как будто от этого зависела моя жизнь.

— Прости меня, я не удержался. Но ты ведь уже всё поняла по лилиям? — спросил его высочество, отпуская мою талию и обхватывая ладонями лицо. Он смотрел прямо в глаза — тревожно, но радостно.

— Да, ваше…

— Арчибальд. Хватит, Энни… Я человек, а не титул.

— Я знаю. — Мысли путались и никак не хотели складываться в слова. — Я просто боюсь, что…

— Не бойся. — Он погладил меня по щеке и улыбнулся. — Давай посмотрим спектакль, и всё. Это ведь совсем маленький шаг.

Да… совсем маленький шаг в большую пропасть.

Но ладно. Может, в этом и есть моя судьба? Упасть в бездну.

— Хорошо, — вздохнула я, и улыбка принца стала шире. — А… за вино-то вы…

— Ты.

Я еще раз вздохнула.

— Ты. Не будешь извиняться?

— Буду. Но не за вино, а за то, что не сказал тебе о его свойствах. Я обещаю, такого больше не повторится. Останешься?

Я кивнула, всё-таки делая свой первый маленький шаг навстречу глубокой пропасти.

Спектакль оказался музыкальным и был настолько интересным, что я не отлипала от сцены все два часа, пока он шёл.

После Арчибальд довёз меня до общежития и, поцеловав на прощание руку, как в прошлый раз, поинтересовался, пойду ли я с ним завтра в Императорскую оранжерею.

Ещё один козырь. Все знали, что во дворце существует оранжерея с редкими видами растений, но побывать там могли только аристократы, получившие разрешение у императора лично. Просто потому что это был не сад, а нечто вроде лаборатории, где маги-биологи изучали свойства растений и ставили эксперименты с новыми видами.

Разве я могла отказаться…

А в комнате меня вновь ждали белые лилии. И записка.

«До завтра, моя Энни».

Судя по тому, что лилии успели раскрыться — значит, простояли в вазе не менее двух часов, — Арчибальд написал это еще до получения моего согласия на прогулку.

Я вздохнула и подошла к большому настенному зеркалу, что висело возле входной двери. Поверхность отразила самую обыкновенную девушку не слишком высокого роста, с тёмно-каштановой косой, милым, но ничем не примечательным лицом — разве что зелёные глаза…

Вокруг Арчибальда наверняка вьётся множество красавиц-аристократок. Почему я?

И почему он ждал три года, чтобы начать ухаживать? Он всегда относился ко мне хорошо, но активно действовать стал лишь теперь. Что повлияло?

И сколько бы я ни думала на эту тему — не могла понять.

Если только… Если только я — приложение к его закону. Как пример для остальных аристократов, как демонстрация того, что даже член семьи Альго не боится связать свою жизнь с нетитулованной девушкой. Я вообще хороша как пример — безродная, но добившаяся успеха, с крошечным даром, но тем не менее закончившая магический университет. Про таких героинь обычно в народе баллады и сочиняют. Ну кто не любит простушек, ставших принцессами? Пожалуй, только сами принцессы.

Да, возможно, в этом есть смысл, и к светлым чувствам Арчибальда — я не сомневалась, что они тем не менее есть, — примешивается политический расчёт. Плохо ли это? Я не знала. Наверное, в их семье иначе попросту не бывает. И при всех светлых чувствах принца ему не позволили бы за мной ухаживать, если бы я была невыгодна империи.

Что ж, одно хорошо — значит, император поддерживает закон Арчибальда, и рано или поздно они добьются его принятия.

Защитница… Но если я выйду замуж за принца, меня станут называть «ваше высочество».

Какой кошмар!