ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Какое количество эмоций я испытывала, заходя утром в понедельник в дом Арманиуса — не передать словами. И решила, что лучшим выходом из этой ситуации будет, если я полностью закроюсь.

Τак и поступила. Разговаривала спокойно, отстраненно, почему — то ожидая, что он попытается вывести меня из себя. Но ректор был на редкость молчалив и задумчив. Он беспрекословно выполнял все мои просьбы, не задавая никаких вопросов, и взгляд его практически не останавливался на мне, блуждая явно за пределами библиотеки.

Если это была стратегия, то она удалась, потому что ближе к концу процедуры, вынимая из его тела иглы, я всё-таки не выдержала.

— Архимагистр…

Арманиус вопросительно посмотрел на меня. В очередной раз захлестнуло одновременно стыдом и злостью…

— А это правда, что вы дружите с императором?

Из вопросительного взгляд стал удивлённым.

— Защитник, где ты это услышала?

И тут я испытала облегчение. Видимо, подсознательно я ждала, что Арманиус будет ругать меня за подобный вопрос.

— Да так… Слухи.

Он понимающе хмыкнул и, к моему безграничному удивлению, начал отвечать:

— Эн, с членами императорской семьи, при всём моём к ним уважении, весьма сложно дружить. Дружба эта заканчивается, как только начинаются государственные дела. Арен учился вместе с Агатой, моей сестрой, потом сделал ей предложение, и стал частенько бывать у нас дома. Мы общались тогда достаточно много, потом, после её смерти, конечно, почти перестали. И лишь когда Арен взошёл на престол, возобновили общение. Ему была нужна поддержка в Совете архимагистров, и я пришёл на помощь.

Я кивнула. Что ж, мне была понятна логика Арена — он выбрал себе в союзники, возможно, единственного архимагистра, на мнение которого не смог бы повлиять никто, даже сам Защитник. И вышел такой вечный раздражитель для аристократии. Наверняка через Арманиуса много раз пытались воздействовать на Арена.

— В общепринятом смысле слова это не дружба, Эн. Но император хорошо ко мне относится, прислушивается к моим советам, и попасть к нему на аудиенцию мне ничего не стоит.

Я вспомнила Арчибальда и подумала, что у меня с ним приблизительно такая же ситуация.

Хм… была. А что будет теперь, после «Иллюзиона»?..

— Кстати… Можешь не волноваться. Я не отдам звание архимагистра. Обещаю тебе.

От неожиданности я чуть не растеряла все вытащенные из Арманиуса иглы.

— Что?..

— Я сделаю так, что звание останется у меня, — продолжил ректор. — Не переживай, Эн.

И вот — опять. Одновременно смущение и радость.

— Да я не переживаю, — буркнула я очевидную ложь. — Просто… не поняла, зачем сдаваться, если можно выиграть?

Арманиус вновь посмотрел на меня, и от этого внимательного задумчивого взгляда захотелось спрятаться под стол. Он словно насквозь меня видел.

Но я, конечно, сдержалась и, встав с дивана, начала собирать сумку в обратную дорогу.

— Иногда, Эн, что бы выиграть, необходимо сдаться, — сказал архимагистр глухо и как — то безжизненно. — Только понимание это приходит со временем и опытом… Чаще всего с горьким.

Я не стала уточнять, что он имеет в виду — осознавала, что Арманиус говорит о погибших архимагах. Вместо этого я сказала:

— Не корите себя. Ошибки совершают даже архимагистры.

Он промолчал, и я решила больше не сыпать соль на рану. Попрощалась и поспешила в госпиталь.

Там меня ждал Байрон.

Сегодня всё прошло гораздо лучше, чем в прошлый раз. Если на той неделе мы совершенно не добились реакции организма, то теперь мне удалось заставить вспыхнуть переломанный энергетический контур.

— Что ты использовала? — глаза Асириуса блестели почти жадно, когда он рассматривал мои реактивы.

— Концентрированную «Жидкую магию». Помнишь, что это?

Байрон кивнул, но не очень уверенно, и я пояснила:

— Одно из средств для восстановления резерва. Практически не применяется по назначению в неразбавленном виде, так как вызывает огромное количество побочных эффектов.

Напарник с сомнением покосился на находящегося без сознания пациента. Хотя… скорее подопытного.

— Выживет?

— От «Жидкой магии» еще никто не умирал, — «утешила» я Байрона. — Обычно моих больных потом просто тошнит несколько часов. Всё же резерв-то у них от неё не восстанавливается. И три секунды вспышки контура — это слишком мало… Давай-ка завтра повторим? Я ещё кое-что принесу, попробуем скомбинировать.

— Конечно! — с энтузиазмом согласился Асириус.

В этот момент «подопытный» застонал. Я подошла к койке и вгляделась в бледное лицо.

— Вы слышите меня, айл?

— Да-а-а, — вновь застонал мужчина. — Что же так тошнит…

— Это хорошо, что тошнит. Значит, эффект есть. Τак, — я повернулась к Байрону, — поскольку пациент вашего отделения, говорю тебе — добавь в назначения противорвотные. И общеукрепляющие. И через… да, через четыре часа пусть принесут ему геркулесовую кашу на воде.

— Я терпеть не могу геркулес…

О как. Значит, не так уж и сильно его тошнит, раз предпочтения свои решил высказать.

— Больше ничего не давать до завтрашнего дня. Τолько геркулес. Из жидкостей — чай слабый, шиповник, простую воду.

Асириус кивнул, никак не комментируя то, что я тут раскомандовалась. Видимо, до сих пор был под впечатлением от того, что у нас получилось заставить контур вспыхнуть.

Рано радуется… Первый шаг, конечно, важен, но он — еще не весь путь.

* * *

Агрирус прибыл к назначенному часу. Оглядел Берта с ног до головы внимательным взглядом пронзительно-синих глаз и удовлетворённо кивнул.

— Выглядишь отлично.

Ещё бы. Принятие горячей ванны с успокаивающей пенной настойкой — отличное лекарство для потрёпанной нервной системы.

— И… — Велмар прищурился, рассматривая Арманиуса магическим зрением. — Ого. Берт, я вижу контур! Правда, он какой — то странный.

— Он по-прежнему сломан, так что магичить я не могу при всём желании. Но он хотя бы есть. Правда, — ректор усмехнулся, — как я понял, если прекратить процедуры, он вновь погаснет. Эффект обратим.

— Любой эффект обратим, если прекратить, как ты говоришь, процедуры, — возразил Агрирус. — Просто продолжай идти к цели. Τак… ну-ка, встань ближе ко мне.

Берт кивнул, наблюдая, как друг начинает вычерчивать пространственный лифт.

— А как там ваши разработки кабины для переноса человека?

— Знаешь, а неплохо. По крайней мере мы добились хоть какой-то стабилизации. Мышей переносить уже можно, кошек — с переменным успехом, но в любом случае все они остаются живы.

— И целы?

— Не всегда, — признался Агрирус. — Но всё это исправляется. Рон, мой ученик, талантливый мальчик. Помнишь его?

— Помню.

Рона Янга, в отличие от Эн Рин, Берт действительно помнил. Сын сапожника с даром в восемьдесят пять октав — огромная редкость. Когда — то давно он сам рекомендовал ему, тогда еще студенту, пойти в охранители, но мальчишка выбрал артефакторику.

Была ещё одна причина, по которой Берт помнил Янга — его задиристость. Все семь лет учёбы в университете он постоянно конфликтовал с другими студентами. Конечно, с аристократами. И несколько раз стоял «на ковре» у ректора. Хотя Арманиус предполагал, что «на ковре» у Велмара тот стоял как минимум в десять раз больше.

Высокий юноша с кудрявыми светлыми волосами чуть ниже ушей и серыми глазами, в которых светилось поистине демоническое упрямство.

Что-то у них было общее с…

— Кстати, он ведь дружит с твоей Эн Рин.

Ага. Теперь понятно, кто сделал ту иглу, при помощи которой девчонка магичит.

— Думаю, когда-нибудь дело закончится свадьбой, — усмехнулся Агрирус, заканчивая лифт. — Уж больно он о ней заботится, печётся даже. Явно влюблён, но боится что-либо предпринимать. Вдруг от ворот поворот получит?

— У неё принц есть. На кой демон ей сын сапожника?

— Не скажи, Берт, — возразил Велмар. — Его высочество — недостижимый идеал. Я, конечно, с Эн почти не общался, но исходя из того, что видел и знаю от Рона, она крепко стоит ногами на земле и совсем уж о звёздах не мечтает. Арчибальд в качестве любовника хорош, это бесспорно, но выходить за него замуж? Она далеко не дура. А вот Рон — отличная партия. Старый друг, надёжный, как скала, талантливый, словно Защитник, и искренне в неё влюблённый. Полагаю, их брак — дело времени.

— Посмотрим, — пробурчал Арманиус, почему-то ощущая дикое раздражение на Велмара.

— Ага. Держись за меня. Активирую.

И, дождавшись, пока Берт зацепится за его локоть, проректор вписал в формулу константу перемещения.

В Совет входили тридцать магов, в том числе Велмар и Берт. Примерно половина была представителями трёх родов, способных чувствовать здание университета, остальные же — различные преподаватели и благотворители. Советников раз в три года утверждал лично ректор, еще и поэтому некоторые из них так активно хотели сместить Арманиуса с должности — принцип «по блату» с ним не работал совершенно. Только полезность для университета и способность высказать собственное мнение, а не поддакивать чужому.

Конечно, не всех это не устраивало. По крайней мере, те семь преподавателей, состоящих в Совете, к идее о смещении Арманиуса относились довольно-таки равнодушно. Но если кресло ректора всё же займёт Велмар, они будут рады.

В преподавательской среде Берт всегда ощущал себя лишним, чуждым. У охранителей он был своим, а здесь… Вот Агрирус — да, тот прирождённый преподаватель. А Арманиус — солдат. Солдат не может руководить университетом. И хотя коллеги испытывали к Берту симпатию — он всегда отстаивал их интересы, — гораздо больше они уважали Велмара. Он был свой.

Четверо благотворителей — архимаги, бывшие студенты. Их не особенно устраивал тот факт, что деньги, выделяемые на поддержку и благоустройство университета, распределяют не они, а весь Совет. Но вряд ли с «приходом к власти» Велмара в этом вопросе что — то изменится.

Однако с ним будет гораздо проще договориться.

А вот представители трёх родов… Τочнее, двух — Арманиус в Совете был один, остальные — Агрирусы или Альтеусы. Вот их Берт в кресле ректора бесил больше всего. И тем, что когда — то он выхватил эту должность из-под носа Велмара — и неважно, что Арманиус этого не желал, — и тем, что предпочитал обязанности охранителя руководству университетом, и тем, что не хотел поддерживать предложение Совета по раздельному обучению аристократов и нетутилованных студентов. В других магических высших учебных заведениях Альганны не так давно ввели подобную практику именно из-за увеличивающегося числа конфликтов среди учащихся, но Берт был резко против, считая, что подобное лишь усугубит проблему.

У ректора было право вето на любое предложение советников, и Арманиус периодически им пользовался.

Сейчас глаза у присутствующих возбуждённо блестели — коллеги явно рассматривали Берта магическим зрением и удивлённо поднимали брови, замечая тонкую ниточку переломанного контура.

— Не соврал Валлиус, — громко возвестил общую мысль Арто Альтеус. — Обещал, что ты восстановишься.

— Пока не восстановился, — тоненько и цинично высказалась Аманда Винтерус, одна из благотворителей и та еще подколодная змейка. — Τы же не можешь магичить, да, Берт?

Хоть бы поздоровались, что ли.

— Добрый вечер, дорогие коллеги, — Арманиус чуть наклонил голову, обводя взглядом небольшое помещение, заставленное стульями. Они с Велмаром стояли на возвышении, за кафедрой — так полагалось устраиваться ректору и его заму. — Я бы не хотел обсуждать с вами вопросы моего здоровья, всё же это моё личное дело. Я думаю, вы согласитесь с этим фактом. Но вопросы, касающиеся метки и возможности провести Церемонию, я считаю своевременными и справедливыми. — Берт закатал рукав рубашки на левой руке, обнажая браслет связи, а рядом с ним — метку Принадлежности университету.

Книгу, меч и перо по — прежнему было видно. Конечно, не так чётко, как раньше, но и совсем бледной метка тоже не была.

Все приподнялись с мест, рассматривая запястье Арманиуса и поджимая губы.

— Как видите, я по — прежнему являюсь Хозяином этого места.

— Метка бледнее, чем раньше. — Конечно, Аманда не могла промолчать. — И будет бледнеть дальше.

— Не факт, — вмешался Велмар. — Берт проходит курс терапии и…

— Он уже не сильнейший из нас, — вновь заговорил Арто Альтеус. — Но пока метка не исчезнет, о Церемонии не может идти речи. Я предлагаю собраться вновь через неделю.

— Поддерживаю.

— Поддерживаю.

— Я за.

Арманиус кивнул, присоединяясь к решению.

— И всё же, — Аманда прищурилась, следя за тем, как исчезает метка под рукавом рубашки. — Ты не мог бы продемонстрировать нам свою связь с университетом, как раньше?

— Аманда! — возмутился Велмар. — Но контур же…

— Метка держится, — она отмахнулась от проректора. — Значит, связь есть. Τем более, речь идёт о родовой магии. А то, зависит она от энергетического контура или нет, до сих пор не известно. Берт?

Вот задушить бы эту стерву… Но в чём — то она права.

— Хорошо. Я попробую сделать то, что ты просишь, Аманда.

Арманиус вздохнул и повёл плечами, пытаясь настроиться.

Защитник… раньше и настраиваться не нужно было. Он всегда ощущал университет, где бы ни был. А сейчас… пустота.

Но метка ведь не исчезла, когда сломался контур. Значит, либо на её исчезновение уходит больше времени, либо — они не связаны напрямую.

Берт закрыл глаза, пытаясь ощутить здание. Несколько секунд ничего не происходило, а затем…

Отклик был слабый, как акустика в очень плохом помещении. Но становился всё сильнее, сильнее и сильнее… И в итоге Арманиусу пришлось даже уши зажать — показалось, что он сейчас оглохнет. Или что здание университета — огромное и каменное — рухнет ему на голову.

В стенах что-то гудело, словно в желудке у голодного человека.

— Невероятно… — пробормотал Велмар где-то рядом. — Откликнулось!

Берт открыл глаза, ощущая себя просто отвратительно. В них будто песок насыпали, а грудь словно могильной плитой придавило.

Если Эн Рин так же плохо, когда она пользуется амулетами… То удивительно, как она до сих пор жива.

— Откликнулось, — прохрипел Арманиус, с силой удерживая сознание в этом мире. — Но лучше нам вернуться, Велмар. Что — то я перенапрягся.

Агрирус нервно кивнул и стал строить пространственный лифт с удвоенной скоростью.

* * *

Я ни капли не сомневалась, что после вчерашнего «Иллюзиона» сегодня ко мне заявится Арчибальд.

Почти угадала. Когда я вышла из госпиталя, ко мне вновь подрулил знакомый магмобиль со знакомым Грегом.

— Садитесь, айла Рин, — он распахнул дверцу, даже не выходя из салона. Видимо, не сомневался в моём согласии на транспортировку. Впрочем, я бы на его месте тоже не сомневалась.

Молча села на сиденье, расправила пальто, стянула шапку и поинтересовалась:

— А вы каждый день работаете?

Охранник явно удивился вопросу. Нет, а что такого? Интересно же. Вчера он, сегодня он, а завтра? Я ведь не разбираюсь в этом. Знаю только госпитальную систему — либо сутки через трое, либо пять рабочих и два выходных, как у меня.

— По двенадцать часов два через два.

— Ага… То есть, завтра вас не будет.

Грег широко улыбнулся и кивнул.

— Да, айла Рин. Завтра вместо меня будет другой маг.

Я немного подумала и всё-таки спросила:

— И давно вы за мной следите?

Охранник, как сказал бы Валлиус, прикинулся клизмой.

— В смысле?

— В прямом. Вы же не только сегодня меня охраняете, но и вообще, наверное. И как давно?

Грег, по — прежнему улыбаясь, отвёл глаза и буркнул:

— Не имею права докладывать.

— Ладно, — я пожала плечами. — Спрошу у его высочества. А куда хоть едем, вы сказать можете?

— Это могу. В «Омаро».

Да-а-а… Явно Арманиус накаркал.

«Омаро» блестел. Не только чистотой, но и золотым интерьером — светло-золотые обои, темно-золотые рамы у картин и зеркал, белоснежные скатерти на столиках, деревянный пол, по которому хотелось пробежаться босиком. Роскошь, как она есть, и вычурность, и апломб.

Я невольно расправила плечи, понимая, как нелепо выгляжу со стороны в этом ресторане — девушка в обычном сером шерстяном платье и волосами, заплетёнными в косу. Другие посетители были совершенно иными, особенно женщины — они блистали не только нарядами, но и причёсками. И половина гостей курила модные нынче мятные сигареты, воткнутые в длинные изящные мундштуки. Я невольно улыбнулась, вспомнив, что когда эта мода только появилась, Валлиус назвал подобную конструкцию… хм… «какашкой на палочке». Что ж, я могла его понять, ведь именно в наш госпиталь обращались столичные злостные курильщики, что бы им почистили лёгкие и кровь.

Официант провёл меня через общий зал к лестнице на второй этаж, где находились отдельные балкончики-ложи. Большинство из них были открытыми, отделёнными друг от друга лишь перегородками, но меня вели не туда.

В конце концов мы достигли деревянной двери с гербом Альганны, выточенным каким — то искусным мастером, и официант, толкнув её, жестом пригласил меня войти внутрь.

Несомненно, это была личная ложа императорской семьи. Очень уютный балкон, увитый цветущими растениями, с потрясающим видом на вечернюю Старую Γраагу, сияющую огнями и фонариками в честь праздника перемены года, явно магически утеплённый. Место здесь хватило бы и на большой стол, но стоял лишь маленький столик на двоих, украшенный цветами и свечками. Свечки тоже были золотыми, а вот скатерть — бордовой.

Но больше всего меня смутили, конечно, цветы — те самые белые лилии, как бы напоминающие мне о серьёзных намерениях Арчибальда, — и его высочество собственной персоной, уже сидящий за столом. И не в форме охранителя, а в обычной белой рубашке и тёмных брюках. Только широкий золотой пояс с пряжкой в виде герба Альганны выдавал в нём члена семьи Альго.

— Добрый вечер, Эн, — сказал принц, мягко улыбаясь, но в этой улыбке мне почудилось торжество победителя. Как ни странно, это помогло прийти в себя — смущение отхлынуло, и я, кивнув, опустилась в кресло напротив Арчибальда.

— Здравствуйте, ваше высочество.

Официант с абсолютно невозмутимым лицом положил передо мной меню.

— Принесите нам пока вино. «Лунный свет» урожая прошлого года.

— Я не буду пить, — возразила я, открывая толстую папку в кожаном переплёте. — Мне ведь завтра на работу.

Официант вопросительно посмотрел на Арчибальда.

— Несите, — кивнул его высочество и, когда мы остались одни, пояснил: — Эн, «Лунный свет» совершенно не пьянит, сколько ни выпей. После него даже за руль магмобиля можно. Так что не бойтесь.

Я кивнула, принимая объяснение — да и не до того мне было теперь…

— А почему в меню нет цен?

— А зачем они вам? — Арчибальд чуть наклонил голову, разглядывая меня словно с укоризной. — Это был бы лишний повод для переживаний. Не думайте об этом. Просто выберите то, что хочется попробовать.

Хитрый… Конечно, были бы цены, я бы постаралась не брать слишком дорогое. А так я даже и не знаю, что здесь слишком дорогое, а что — просто дорогое.

А ведь Арманиус был прав — в меню действительно оказался салат «Маг-обжорка». Жаль, что я его не люблю, наверняка ведь один из «бюджетных».

Минут через пять пришёл официант, принёс вино, разлил его по бокалам, а затем принял заказ. Причём мне показалось, что Арчибальд подстроился под мои предпочтения. Я заказала только горячее и чай, и принц тоже обошёлся без салатов и десертов.

А когда официант вновь ушёл, его высочество спросил с откровенным любопытством:

— Как вам «Иллюзион»?

— Понравился. Спасибо большое, это было… ценно.

— Я рад, что угодил, — он улыбнулся и поднял бокал. — Давайте-ка выпьем за то, что бы наши мечты не были иллюзорны.

Я кивнула, протянула руку — раздался тонкий «дзинь» от коснувшихся друг друга бокалов, — и сделала маленький глоток.

Невероятный вкус. Он сам пьянил не хуже алкоголя. Терпко-пряный, с фруктовыми нотками и будто бы наполненный солнечным светом, как наш северный мёд…

— Защитница, как вкусно… — Я легко рассмеялась и заговорила с Арчибальдом так, словно на его месте сидел Рон: — Я пила вино один раз, после выпускного на седьмом курсе. Все пили, и всем потом так плохо было! Мы же самое дешёвое взяли, знаете, такое… Называется «Невинность».

— Это не вино. Имитация.

— Да, — я вновь засмеялась. — Валлиус так потом кричал на нас! Мы же все с отравлением в госпиталь угодили, все десять человек. Со специальностью «магическая медицина» было пятеро, больше остальных нас чихвостил. Какие вы, сказал, медики, если не можете отличить настоящее вино от клюквы?

— Это он погорячился, — протянул Арчибальд почему-то на редкость довольным голосом. — Не каждый аристократ сумеет отличить хорошее вино от имитированного. Это не так уж и просто. Вам ещё, по всей видимости, подделка попалась — от качественного имитированного вина в больницы не попадают. Но покричать на вас Брайон был обязан, конечно. Воспитательный момент.

Я сделала ещё глоток — как же хорошо — то! — и спросила:

— А «Иллюзион» не вызывает привыкания? В основах иллюзорной магии лежит утверждение, что иллюзии, как заблуждения, могут быть опасны. Не бывает такого, что маги ходят туда постоянно?

Принц открыл рот, намереваясь ответить, но тут принесли заказ, и он на время замолчал, дожидаясь, пока всё расставят на столе и, вежливо пожелав приятного аппетита, уйдут.

Я взялась за горячее с не меньшим, чем за вино, энтузиазмом. Вкуснотища…

— Эн, «Иллюзион» очень давно создали маги-учёные из рода Бравиус. Изначально они разрабатывали комнату для умалишенных… — Я, услышав подобное, подавилась кусочком гриба из соуса, и Арчибальд понимающе улыбнулся. — Вы верно расслышали — они разрабатывали помещение для умалишённых, хотели, чтобы иллюзорная магия давала терапевтический эффект. И первоначально так и было. Но разработки ширились, Бравиусы задействовали кровную магию, и в итоге получили место, в котором сбываются мечты. И привыкания оно не вызывает — это свойство осталось у «Иллюзиона» с тех пор, когда в нём лечили сумасшедших. Постоянно, кстати, ходить туда невозможно — императорским указом установлен лимит на посещения. Не чаще раза в год, — заключил Арчибальд, допивая вино из бокала, и налил себе вторую порцию. Я тоже протянула свой — хотелось добавки, — и поинтересовалась:

— А как же умалишённые? У них есть такой вот «Иллюзион»? В нашем госпитале я не припомню ничего подобного…

— В итоге иллюзии были признаны малоэффективными. Так что — нет. — Взгляд его высочества стал задумчивым. — Как там Арманиус? Есть прогресс?

— Да, — я кивнула. — Он отлично справляется. Ещё пара недель — и вернётся к вам в строй.

— Очень хорошо. Он не обижал тебя?

В тот момент я даже не заметила, что принц впервые обратился ко мне на «ты». Совершенно не обратила внимания, так была увлечена всем сразу — вином, едой и разговором.

— Нет, ваше высочество. Он ведёт себя почти как идеальный пациент, — я засмеялась. — Почти как вы.

Арчибальд усмехнулся и явно расслабился.

— Знаешь, я бы очень хотел попробовать здесь один десерт… — протянул он лукавым голосом. — Но один его есть я постесняюсь. Давай на двоих закажем?

— Давай! — согласилась я живо и, помотав головой, добавила: — Те!

Вот теперь на лице принца действительно было торжество победителя. Только меня это почему-то не раздражало.

И вообще весь вечер прошёл очень радостно и мило. Мы разговаривали и про «Иллюзион», и про мою работу в госпитале, и про его работу охранителем. С Арчибальдом оказалось легко и весело.

Но не было ли это такой же иллюзией, как то, что я видела накануне в «Иллюзионе»?

* * *

— Ты как?

Это был первый вопрос, который задал Велмар, когда они с Арманиусом перенеслись обратно в дом ректора и дошли до библиотеки.

— Чувствую себя немощным стариком, — Берт криво улыбнулся, буквально падая на диван. — Только избавился от тросточки, и вот — завтра явно опять придётся с ней ковылять. Посмотри, что с контуром?

Агрирус прищурился.

— Без изменений. Вроде. Но я не уверен, что испытание Аманды пошло на пользу твоему лечению. Думаю, надо сообщить обо всём Эн, Берт. И чем быстрее, тем лучше.

— Паникёр.

— Я не паникёр. — Теперь Велмар уже не щурился, а хмурился. — Я беспокоюсь, как бы всё, чего достигла Эн за неделю, не пошло прахом из-за случившегося. У тебя есть номер её браслета связи?

— Разумеется.

— Тогда давай, набирай. Или я сам это сделаю, — Агрирус пригрозил Берту пальцем, словно мальчишке. — И слушать не буду никаких возражений!

Сообщать Эн не хотелось смертельно, но Арманиус понимал, насколько это глупо. Она — его лечащий врач, она обязана знать, и чем быстрее, тем лучше. Вот только чувства Берта не имели никакого отношения к здравому смыслу.

Эн долго не отвечала. А когда всё же ответила, Арманиус её даже не сразу узнал.

— Да, архимагистр? — произнесла проекция девчонки радостным и тёплым голосом, блестя глазами и алея щеками.

— Эн, — Берт окинул её встревоженным взглядом, — ты не заболела?

— Заболела? — в голосе появилось удивление. — Не-ет, я прекрасно себя чувствую. А… что с вами? Почему вы такой бледный?!

Краска схлынула с её щёк моментально, будто и не было. И голос стал другим, обычным. Только вот глаза блестеть не перестали.

— Кое-что случилось. Я сегодня был в университете, показывал Совету свою метку. И заодно меня попросили продемонстрировать связь со зданием, кровную магию. И…

— Защитница! — судя по звуку, Эн хлопнула ладонью по столу. — Неужели нельзя было подождать хотя бы неделю?! Что бы это изменило?! Индюки напыщенные!

Где-то за спиной Берта кашлянул Велмар. Эн, конечно, не могла его ни видеть, ни слышать — связь была двусторонней, только между ней и Арманиусом, — но этот звук как будто переключил её в рациональное русло.

— Вы лежите?

— Да.

— Вот и лежите. Я сейчас к вам перенесусь. Не вздумайте вставать!

Проекция исчезла.

— Перенестись хочет? — поинтересовался Велмар с любопытством и засмеялся, когда Берт кивнул. — Как же они с Роном похожи… — Сел на диван рядом с Бертом и покачал головой. — Тот тоже такой… шальной, безрассудный, но безумно талантливый.

Арманиусу впервые в жизни захотелось побольнее стукнуть друга.

— Тебе лучше уйти, Велмар. А то сейчас заявится Эн, и тебе тоже от неё достанется за то, что не уследил.

Агрирус покачал головой.

— Нет, я пока останусь. Во-первых, хочу с ней поздороваться, во-вторых, мне необходимо убедиться, что ты в порядке. И в-третьих… Берт, мне говорил это и Рон, и я сам догадываюсь — после переноса у Эн с трудом хватает сил на то, что бы ходить, говорить и дышать. Она не будет тратить энергию на ругань, когда тебе плохо. А вот завтра…

Внизу, на первом этаже, послышался характерный хлопок прибывающего пространственного лифта. А затем — топот ног по лестнице.

— А вот и она…

Дверь распахнулась, и в библиотеку вбежала Эн. Мазнула взглядом по проректору, кивнула ему, кажется, ничуть не удивившись, подошла вплотную к дивану и прищурилась, рассматривая Арманиуса.

— Контур без изменений… Это хорошо. Архимаг, подвиньтесь. А лучше встаньте.

Велмар молча послушался и, встав, отошёл в сторону. Эн положила на журнальный столик перед диваном свою сумку, села на место проректора и, достав ремешок с пряжкой, кивнула на руку Берта.

— Закатывайте рукав. Кровь буду брать.

— Зачем? — не удержался от вопроса Арманиус.

— Пить её будем вместе с проректором, — ответила раздражённо, но потом, вздохнув, пояснила: — Механизм действия родовой магии толком не изучен. Мне надо убедиться, что ваши анализы в порядке. Усталость — это одно, отдохнёте и пройдёт, общеукрепляющее сейчас еще вколю, но если у вас, не дай Защитник, упал гемоглобин…

— И чем это грозит? — спросил Велмар с откровенным интересом. Эн затянула ремешок на руке Арманиуса, достала из сумки шприц и продолжила:

— Тем, что организм вместо того, что бы восстанавливать контур, будет восстанавливать что-нибудь другое. Не двигайтесь, архимагистр. Та-а-ак, молодец. — Она приложила к месту укола ватку, смоченную заживляющим бальзамом, и отстранилась. Вытащила из сумки какую-то металлическую пластинку, капнула на неё кровью Арманиуса и вгляделась в надписи, проявившиеся на ней. Пару мгновений молчала, и проректор не выдержал:

— Ну как там?

Эн ответила не сразу, дочитывая анализы Берта.

— Нормально, — в её вздохе слышалось облегчение. — Нет существенных отличий от утреннего анализа. Через пару часов приду и вновь проверю. А пока поворачивайтесь спиной ко мне, сделаю вам укол общеукрепляющего.

Арманиус с готовностью повернулся, чувствуя не меньшее облегчение.

— Ну… Я, наверное, пойду? — неуверенно поинтересовался Велмар, и Берт краем глаза увидел, как Эн махнула рукой.

— Да, да, идите, архимаг.

Понимая, что спрашивает друг всё-таки у него, Арманиус тоже сказал:

— Конечно, иди.

Гулко хлопнула дверь библиотеки, и они с Эн вновь остались вдвоём.

* * *

Я уже была в общежитии, когда меня вызвал ректор. Арчибальд довёз и, галантно поцеловав руку, позволил мне покинуть магмобиль.

Настроение было на редкость приподнятым, хотелось смеяться и танцевать. Давно со мной такого не случалось…

Но после того как я поговорила с Арманиусом, всё изменилось. И потом, когда я взяла у него кровь и убедилась, что анализы в норме, где-то на краю сознания появилась мысль, которую я поначалу даже не могла толком сформулировать.

Помог ректор. Как только Агрирус ушёл, он спросил меня:

— У тебя всё в порядке, Эн? Ты… — Он запнулся. — Немного странная.

Точно. Я странная. И я сама это чувствовала.

— Всё в порядке. А в чём выражается эта странность? Поворачивайтесь лицом ко мне, я закончила.

Арманиус перевернулся и продолжил:

— Ты как будто была пьяной, Эн.

И тут меня словно по голове чем-то стукнуло.

Пьяной… Но Арчибальд сказал, что от этого вина не пьянеют. Значит…

— Архимагистр… а вы разбираетесь в винах?

Он удивлённо поднял брови.

— Ну, я не эксперт, но в принципе могу что-то подсказать.

— Вы знаете такое вино… «Лунный свет»?

Брови поползли выше.

— Знаю.

— Расскажите мне про него.

— Это одно из самых дорогих вин Альганны, Эн. — Удивление исчезло, сменившись пониманием. — Оно не пьянит так, как обычное. Лишь слегка расслабляет и даёт ощущение радости, эйфории, праздника. При этом не туманит мозг, не вызывает привыкания, не заставляет совершать безумства. Просто чуть уменьшает внутренние запреты.

Что ж, всё ясно. Ох, ваше высочество…

И вот вроде бы понимаю его. Но противно.

— Ты не знала, да?

Догадливый. И наверное, можно было ответить… Но я молчала.

— Конечно, не знала, как ты могла знать… Эн, я не оправдываю Арчибальда, но…

— Вот и не оправдывайте! — сказала я, пожалуй, слишком резко. — Что сделано, то сделано.

— Послушай меня, — голос Арманиуса стал раздражённым, — не преувеличивай значение «Лунного света». Это не веселун-трава, от которой море по колено и огонь не страшен. Ты просто стала чуть легче относиться к происходящим событиям, но никогда в жизни под влиянием этого вина ты не сделала бы ничего противоречащего своей природе.

— Я понимаю. — Я вскочила с дивана и бросила в сумку анализатор*. (*Пластинка, при помощи которой Эн смотрела анализ крови у Арманиуса.) Демоны тебя побери, Эн, аккуратнее! — И не хочу больше это обсуждать. Лучше покажите мне метку.

Когда я вновь повернулась лицом к ректору, он уже закатывал рукав. И я, подойдя ближе, осторожно взяла его кисть, вглядываясь в чёрный рисунок на запястье.

Точнее, в тёмно-серый…

— С тех пор, как вы потеряли дар, она меняла свой цвет?

— Нет. Чуть побледнела только, вот до этого самого состояния, и с тех пор практически неизменна.

— Надо следить за ней, — я закусила губу. — Думаю, скоро она станет ярче. Но то, что у вас получилось воспользоваться родовой магией со сломанным контуром — это какое-то чудо. Ладно, — я отпустила руку ректора и вновь отвернулась к сумке, — я побегу. Вернусь через три часа, снова возьму у вас кровь.

— Через три часа будет глубокая ночь, — недовольство в голосе Арманиуса можно было не только слышать, но и осязать, и даже обонять. — Не выдумывай и оставайся.

В принципе, разумно. И…

Я мстительно прищурилась.

За мной ведь наверняка следят. Интересно, знают ли мои охранники, что я перенеслась к ректору прямо из своей комнаты в общежитии? Наверное, нет. Или в комнате тоже следилка?

Вот и проверим.

— Хорошо, архимагистр, я останусь.

Арманиус вздохнул с таким облегчением, что я не удержалась от улыбки.