ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Ночью я долго не могла уснуть, всё ворочалась и вспоминала произошедшие события. И наш первый успешный шаг с Байроном, и последующие разногласия, и подарок Арчибальда, и даже лёгкая, весёлая экскурсия по оранжерее — всё бередило душу.

Во время прогулки на пару мгновений мне даже захотелось работать там, среди растений, настолько интересно об их особенностях рассказывал наш с принцем провожатый. Особенно меня впечатлил огромный и безумно красивый цветок из Корго* (*южные соседи Альганны) — оказалось, если уснуть на его лепестках (а очень хотелось, они были мягкими и уютными) — он тебя слопает. Серьёзно — цветок-хищник! На лепестках — мелкие «ротики», сначала они начинают выделять усыпляющий газ, а потом и вовсе — кислоту, постепенно растворяющие «пищу». Жуть жуткая!

Наверное, эта жуть была написана у меня на лице, потому что Арчибальд и сотрудник оранжереи очень смеялись. И обещали показать мне ещё больше интересного в следующий раз.

Следующий раз… Теперь я уже не сомневалась, что он будет. Впрочем, как и в том, что принц добьётся своего. Со временем, но обязательно добьётся…

«Ваше высочество»… Я — высочество? Защитница, какая невероятная глупость…

… Примерно с этими мыслями я и уснула. А утром, собираясь к Арманиусу, напрочь забыла снять кольцо. Решение об этом я приняла еще накануне. Да, Арчибальд просил «по возможности не снимать», но светить им у архимагистра, а потом на работе, я не собиралась.

И тем не менее — снять забыла.

Заметила только когда понадобилось надеть перчатки. Помянула всех демонов Геенны и под внимательным взглядом Арманиуса стянула тонкий ободок с пальца. Положила его в один из кармашков сумки, ощущая, как горят щёки…

— Почему ты так смутилась, Эн? — спросил ректор, как мне показалось, насмешливо. — В кольцах нет ничего неприличного, даже наоборот. Я… — Он запнулся. — Я рад за вас с Арчибальдом.

Я не могла пока разделить этой радости, но ответила то, что полагалось:

— Спасибо.

Я сделала Арманиусу два укола прежде чем решилась спросить:

— Вы считаете, ему дадут… м-м-м… возможность… м-м-м… жениться?

«На мне» произнести не смогла, да и не требовалось — архимагистр понял.

— Да, Эн. Поверь, он уже получил разрешение Арена. Иначе не смог бы начать ухаживать.

Я кашлянула.

— А у семьи Альго так принято, что ли? Перед ухаживанием просить разрешение у императора?

Арманиус улыбнулся, наблюдая, как я, смазывая кремом его кожу, ставлю на неё датчики.

— Если речь просто об ухаживаниях, то нет, конечно. Но в случае, когда… ухаживающий собирается жениться — да, обязательно. Император должен быть в курсе. И я уверен — так оно и есть.

Мгновение я колебалась, прилепляя очередной датчик.

— Как вы считаете, архимагистр… Что было первично — вопрос Арчибальда про меня или его закон?

Ректор кивнул — удивительно, но он понял, хотя выразилась я весьма сумбурно.

— Ты думаешь, Арчибальд пришёл к Арену с вопросом, и тот поручил ему разработать закон о наследовании титулов, этим как бы убивая двух зайцев. Закон обществу нужен давно, но дабы его принятие прошло спокойнее, необходимо, чтобы кто-то из Альго женился на не-аристократке.

Я закусила губу. Защитница, как же мне не хочется быть декорацией к этому закону…

Последний датчик с негромким «чпок» присосался к коже, и я повернулась к сумке. Теперь самое неприятное…

А Арманиус, не зная, какой кошмар его ждёт, продолжал говорить:

— Или сначала Арчибальд придумал закон, а потом уже вспомнил о тебе? Эн, я могу быть не прав, но, во-первых, я считаю, что это не имеет особого значения, а во-вторых — всё могло происходить одновременно.

Я достала из сумки пульт управления и поинтересовалась:

— Это как?

— Арчибальд давно положил на тебя глаз, закон давно требовал разработки, и принц мог сообразить об этом одновременно. Эн… если тебе нравится Арчибальд и ты видишь с ним свою дальнейшую судьбу, то должна понимать и помнить, что Альго все такие. Это в их крови. Любовь любовью, а служба службой, и они используют тех, кого любят, по максимуму, не считая это чем-то зазорным. Они правители. Они так воспитаны. Арчибальд всю жизнь будет носить тебя на руках, но при этом не забывая и демонстрировать твоё происхождение. Как и то, каких успехов ты добилась, невзирая на него и уровень дара.

Да, он прав. Но пока я была не готова об этом думать. Особенно учитывая то, какую процедуру нам сегодня предстояло пережить.

Я вздохнула и, сжав пульт в руке, повернулась к архимагистру.

Он был такой смешной с этими датчиками по всей груди. Лёгкая небритость на щеках, карие глаза, полные какого-то непонятного для меня чувства, слабая усмешка на губах…

Смотрю на него — и сердце сжимается. И в голове туман, и в пальцах дрожь… Неужели это когда-нибудь пройдёт?

— Сейчас будет… немного больно, архимагистр.

— Я уже догадался. — Усмешка стала шире. — Давай, Эн, не жалей меня.

— Ну… кто-то же должен вас жалеть, — сказала я тихо и нажала нужную кнопку.

Арманиус выгнулся на диване дугой, глаза закатились, с губ сорвался чуть слышный стон. Это была самая болезненная, самая ужасная из всех моих процедур. И увы — теперь её нужно было терпеть целых семь дней.

Десять минут я пропускала через тело ректора чистейшую силу пополам с электрическим током — «демонский коктейль», как назвал этот метод Валлиус, когда я впервые предложила его использовать. Многие пациенты начинали безудержно кричать от боли, другие теряли сознание, третьи непроизвольно ходили под себя… Арманиус терпел, сжимая зубы и руки в кулаки так, что побелели скулы и костяшки пальцев.

Через десять минут я вновь нажала кнопку, прекращая процедуру. Тело ректора осталось напряжённым, глаза — зажмуренными, и только с губ сорвался тихий вздох.

Я подошла ближе, сняла все датчики, закинула их в сумку, а потом погладила архимагистра по голове. По сути, на сегодня я закончила, можно уходить… Даже не так — надо уходить, меня ждут другие пациенты. А я вместо этого села рядом и осторожно обняла Арманиуса за горячие, будто бы обожжённые плечи.

— Ты садистка, Эн, — прохрипел он едва слышно. — Знаешь?

— Знаю, — всхлипнула я, ощущая влагу на глазах. — Простите.

— Не прощу.

Я погладила ректора по груди, впервые делая это не как врач. Нет, совсем не так…

И замерла, когда он застонал.

— Вам больно? — я хотела отдёрнуть руки, но Арманиус вдруг распахнул глаза и перехватил мои ладони своими.

— Нет. Не больно. — И вернул их себе на грудь. А после погладил мои пальцы, словно приободряя. — Приятно.

Я скользнула ладонями ниже, чувствуя почти невыносимое желание наклониться ближе, прижаться теснее… Но нельзя, нельзя!

— Мне… пора.

— Конечно. Иди. — Он отпустил меня сразу, и я тут же вскочила на ноги и потянулась к сумке. А ректор продолжил: — Хорошо, что ты вернёшься завтра.

Рука дрогнула, но сумку я удержала.

Нет, это мне точно послышалось.

Да-да. Послышалось…

* * *

Когда боль после процедуры окончательно схлынула и Берт наконец смог нормально соображать, он вдруг вспомнил, что на носу праздник перемены года.

Давным-давно он любил его. В то время были живы и отец, и мать, и брат с сестрой. А потом…

Первой ушла Агата.

Потом погиб брат — он тоже был охранителем.

И уже после этого угасли мать с отцом. А Берт погрузился в работу настолько, словно мечтал, что и его тоже когда-нибудь заберёт один из демонов Геенны.

И были, были такие грешные мысли после потери дара. Но пришла маленькая зеленоглазая девочка и развеяла эти мысли.

И пожалуй, ей единственной по-настоящему хотелось купить подарок на праздник перемены года. Не кольцо, конечно, и не мощный артефакт по типу её чудесной иглы, но тоже что-нибудь… что-нибудь… хм.

Валлиус по браслету связи не отвечал демонски долго.

— Да? — рявкнул, зло сверкнув красными глазами за стёклами очков. — Чего, Берт? Говори быстрее, я с дежурства, спать хочу и жрать.

— Как думаешь, Йон… — Давно он себя так глупо не чувствовал. — Что можно подарить Эн на праздник перемены года?

Несколько секунд главный врач Императорского госпиталя удивлённо моргал глазами. Они по-прежнему были красными, но злость из них исчезала, сменяясь обычным ехидством.

— Ты как кто спрашиваешь-то, Берти?

Арманиус терпеть не мог, когда его так называли.

— Йон…

— Молчи, я не договорил. Как кто интересуешься? Как пациент, как ректор… или?.. А-а-а?

— Йон!

— Я уже так давно Йон, что не помню точной даты, — хмыкнул Валлиус. — В общем, если как пациент, то подари ей своё выздоровление и денежку в конверте. Если как ректор, то иди к демонам со своим подарком. А если как… хм… мужчина… Ну-у-у… Хм…

— Я придушу тебя когда-нибудь…

— Защитника ради, — отмахнулся Валлиус. — Только я сначала просплюсь, а потом души, пока руки не заболят. Но я тогда ничего не скажу.

— Йон!

— Эх, весело с вами! — главный врач Императорского госпиталя действительно веселился. — Ладно уж. Если ты так хочешь переплюнуть принца…

Арманиус сжал зубы. Молчать и слушать.

— Если ты так хочешь оставить Арчибальда с носом, то вот тебе идея…

И Валлиус, забыв про смешливый тон, начал рассказывать то, что знал об Эн.

А знал он, естественно, очень много.

* * *

В этот день мы с Байроном, можно сказать, помирились. Если подобное слово вообще допустимо в нашей ситуации… Короче говоря, мы выбрали новую пациентку-подопытную, согласовали с ней детали лечения-опытов и приступили к ним. То бишь, попросили её применить кровную магию, а потом поместили под «колпак» — магический аппарат, считывающий все физические показатели круглые сутки. Байрон стащил его из реанимационной под дикие вопли заведующего отделением и личную ответственность Валлиуса.

— Что будем делать завтра? — спросил меня с энтузиазмом Асириус, когда мы выходили из палаты, оставив пациентку загорать под «колпаком».

— Посмотрим по результату. Всё-таки нашего предыдущего подопытного…

— Эн…

— Ладно. Нашего предыдущего пациента мы перед этим ещё кое-чем мучили. Так что поглядим. Либо радикальный способ применим, либо щадящий.

— Я за радикальный.

Я посмотрела на него с иронией.

— Ты хирург, тебе положено.

И тут Байрон засмеялся.

Серьёзно!

Байрон впервые засмеялся моей шутке. Не надо мной, потому что я попалась в какую-то из его ловушек, как в университете, а просто так, по — дружески.

Наверное, удивление отразилось у меня во взгляде, потому что он захлебнулся смехом и, кашлянув, сказал:

— Ну… правда ведь смешно.

— Да смейся на здоровье, — я постаралась ободряюще улыбнуться. — Мне не жалко.

Байрон кивнул, вновь принимая независимый аристократический вид, и мы разошлись по своим отделениям.

Ближе к вечеру со мной связался Рон и предложил сходить в «Свинтуса». Я обрадовалась — сама хотела предложить, но после свиданий с Арчибальдом почему-то стеснялась. Рассказывать про них не было желания, а не рассказывать — вроде как обманывать.

Но рассказывать я всё равно не буду. Потом придётся, но это будет… потом. Да и что, собственно, рассказывать? Ну, ухаживает принц, подумаешь…

Успокаивая себя подобным образом, я внимательно посмотрела на собственную левую руку, где не было никакого кольца — сняв у Арманиуса, обратно я его так и не надела, — и, кивнув, отправилась на встречу.

Арчибальд предупреждал меня накануне, что в четверг и пятницу будет занят, как он сказал, государственными делами, так что магмобилей меня не подстерегало. Я абсолютно свободно добежала до «Свинтуса», отмахиваясь от летящих с неба снежных хлопьев и шагающих навстречу торговцев различными праздничными побрякушками, и вбежала в трактир.

Рон, освободившийся чуть раньше, уже сидел за нашим любимым столиком в углу зала и за колонной, сосредоточенно изучая меню. И чего он там не видел?

— Привет работникам магической медицины, — пробурчал друг, не поднимая глаз, когда я села напротив него, повесив сумку на спинку стула. — Представляешь, цены подняли перед праздником, вот же…

— Видимо, чтобы куш сорвать. Знаешь, — я усмехнулась, — у нас даже больных стало больше, будто все стараются хорошенько вылечиться перед новым годом.

— Да, кстати, — друг, развеселившись, поднял голову и хитро посмотрел на меня. — К нам в отдел экспериментальной артефакторики на днях Байрон заходил. Не ко мне, конечно, демона с два он у меня что-то будет заказывать, а я у него этот заказ принимать — к коллегам. Чего хотел, не знаю. Наверное, тоже какой-нибудь подарок необычный, амулет от перхоти там. Хотя ему амулет для пробуждения совести пригодился бы больше…

Я засмеялась.

— Да ладно тебе, Рон.

— Ох, Энни… — Друг укоризненно покачал головой, глядя на меня с тревогой. — Боюсь я ужасно за тебя. И Арманиус этот, и Байрон, да еще его высочество…

Краска бросилась в лицо.

— Вы… сочество? А при чём тут он?

— У меня знакомый в «Омаро» работает, — пояснил Рон, и я покраснела ещё больше. — Если слухам я не верю, то ему не верить не могу.

Стало стыдно, что он узнал об этом подобным образом, а не от меня.

— Прости, я…

— Да не надо извиняться, — друг поморщился. — Это твоё личное дело, в конце концов. Я разве отчитываюсь перед тобой, с кем встречаюсь?

Я на секунду задумалась. Демоны, никогда не думала… А ведь и правда…

— Ну вот, и ты не обязана мне рассказывать о каждом своём шаге, тем более — о настолько личном. Я просто переживаю и… — Рон запнулся, вздохнул. — … И не знаю, чего боюсь больше — того, что Байрон использует тебя в собственных целях, или что тебя обидит Арманиус, или… или что ты выйдешь замуж за Арчибальда и напрочь забудешь про меня.

Я улыбнулась и покачала головой.

— Ни за что, Рон. Я никогда про тебя не забуду. Клянусь.

— Надеюсь, — друг протянул руку и коснулся моей ладони. — Но всё-таки будь осторожна. Со всеми этими тремя… голубчиками.

Я обещала.

Перед сном я достала кольцо Арчибальда из сумки и долго любовалась на то, как в свете настольной лампы внутри изумруда рассыпаются огоньки.

Совсем забыла спросить, какая в нём магия… Ментальная — да, но какая именно? Конечно, она не причинит мне вреда, но всё-таки интересно, что туда заложили. Жаль, не сообразила Рону показать, он определил бы это совершенно точно.

Красивое…

Может, перестать прятать? В конце концов, кому какое дело, кто его подарил. Да и лилий там нет, кольцо и кольцо…

И я, приняв решение, быстро надела тонкий ободок на безымянный палец левой руки.

Утром на парк возле общежития опустился плотный густой туман. И парк стал похож на поле, только с изредка торчащими то тут, то там верхушками деревьев.

Я быстренько умылась, позавтракала в столовой и, захватив из комнаты сумку, побежала к Арманиусу.

Небо было серым — ни одного солнечного лучика — вот и туман до сих пор не рассеялся, хотя время подползало к девяти часам утра. Я шла вперёд по дорожке, как обычно… Шла, шла и шла…

А потом я вдруг осознала, что это совершенно не та дорожка. Нет, я по — прежнему была в парке, но дорожка вела не к выходу из него, а наоборот, вглубь. И зачем я сюда пошла? Я ведь хорошо знаю наш парк…

На земле прямо передо мной что-то блеснуло. Ярко-белым, словно пространственный лифт. Блеснуло — и пропало.

Что-то не так, неправильно. Что я здесь делаю? Почему я пошла сюда? Что происходит?!

Сердце колотилось, как шальное.

За секунду до произошедшего я нашла ответы на свои вопросы. И даже успела выставить руку, словно пытаясь защититься…

А потом всё закончилось.

Всё… в том числе и я…