ГЛАВА ПЕРВАЯ
В ночь с четверга на пятницу Берт очень плохо спал. А утром, поднявшись с постели и подойдя к окну, понял, почему.
За те несколько десятилетий, что Арманиус был охранителем, он научился чувствовать приближение неприятностей. Иногда ощущение грядущих проблем было настолько сильным, что Берту казалось — если он протянет руку, то схватит эти проблемы за наглые хвосты.
И сейчас интуиция вопила — что-то не так. Хотелось куда-то бежать, что-то делать, но что и куда — он не понимал. Смотрел на туман, укутывающий речку перед домом, и чувствовал, как сердце сжимается от безотчетной тревоги.
«Может, ерунда? Дурной сон, который ты не помнишь, и больше ничего».
Берт покачал головой, отворачиваясь от окна. К чему гадать? Даже если что-то где-то происходит именно сейчас — Геенна проснулась или ещё что-то — он бессилен помочь. И в целом бессилен.
Стрелки на часах медленно и равнодушно двигались, пока Арманиус умывался, одевался и завтракал в библиотеке. Скоро должна прийти Эн… вот-вот… а ощущение тревоги не отпускало и даже увеличивалось.
Завтрак был закончен, а Эн всё не приходила. Стрелки всё так же двигались, отсчитывая минуты — пять, десять, пятнадцать, полчаса…
«Только не с ней. Защитник, пусть что угодно… только не с ней».
Через сорок минут завибрировал браслет связи, и, отвечая на вызов, Арманиус с силой сжимал зубы — интуиция выла раненым зверем.
— Берт, — Валлиус был бледен, как смерть, и даже глаза за стёклами очков, казалось, выцвели, — сегодня утром в парке общежития на Эн было совершено покушение.
Мир на мгновение замер… а потом разбился на тысячи осколков.
Кровь в ушах шумела, сердце билось гулко, разрывая грудную клетку, и от жуткого ощущения собственного бессилия хотелось кричать и крушить всё вокруг.
— Она?..
— Жива, — уронил Брайон тяжело, — но без сознания. Сейчас в реанимационном, разбираемся, что с ней. Арчибальду уже доложили. Он пока на севере с двумя отрядами охранителей — вчера рядом с Рудагой Геенна выплеснула очередных демонов. Решил тебе сообщить, чтобы ты eё на процедуры не ждал.
Берт кивнул.
— Я сейчас приеду.
Мгновение Арманиус думал, что главный врач Императорского госпиталя будет возражать — но Валлиус не сказал ничего кроме:
— Жду.
И прервал связь.
«Маленькая зеленоглазая аспирантка, разрабатывающая методику восстановления энергетических контуров… Кому могло понадобиться покушаться на твою жизнь?
Сама по себе ты никому не нужна, если только в связке с кем-то ещё. С Арчибальдом?
Кто-то не хочет, чтобы он женился на простолюдинке?
Нет. Официального предложения пока не было, к чему торопиться? Вдруг принц передумает.
Может, разработки Эн кому-то не выгодны? И опять же — нет. Любой маг способен потерять силу, и значение работы этой девочки трудно переоценить. Она делает полезное дело. Так что тут если только кто-то не хочет, чтобы она вылечила конкретного человека.
Меня?»
Берт поморщился и с силой сжал зубы. Насколько же было неприятно думать, будто Эн пытались убить именно из-за него. Не факт, конечно, но вероятность высока. Надо будет узнать, кого еще она лечила, что разрабатывала, с кем общалась в последнее время.
Но если целью на самом деле была не она, а он… Да лучше бы убили его самого! Без восстановленного контура он совершенно бесполезен для общества, а вот Эн…
Арманиус замер.
Без восстановленного контура.
Как он мог забыть?
Процедуры необходимо проводить каждый день, иначе толку не будет. Сколько раз Эн говорила, что прогресс обратим! А теперь она в реанимации. И что делать?
Берт достал из ящика стола в библиотеке тетрадку с планом лечения и, открыв её, оторопело уставился на первый же лист.
«Архимагистр!
Если вы читаете эти строки, значит, со мной что-то случилось. Не нервничайте, здесь всё подробно описано, вы сможете закончить лечение самостоятельно.
Первое, что вам нужно сделать — это определить этап реабилитации. Кризисный момент или, как я его называю, точка невозврата — первая магическая искра. Как только вы получите искру, прогресс будет уже не остановить. Но с процедурами вы восстановитесь за неделю-две, если не станете ничего делать, процесс затянется на годы.
Если искры не было, немного сложнее, но не невозможно…»
Невозможно… Невозможная девчонка, для которой нет ничего невозможного.
Хоть бы выбралась из этого кошмара…
«… Вспомните, какую именно процедуру мы с вами проводили последней. На следующей странице я даю краткую выжимку плана, чтобы вы могли определиться, на чём мы закончили. Найдите необходимый раздел и продолжайте. Делать это лучше в госпитале, разумеется. Попросите архимага Валлиуса выделить вам медсестру, а лучше врача из терапии, покажите этому человеку план лечения и двигайтесь дальше.
Удачи!»
— Удачи… — эхом повторил Берт, положил тетрадку в сумку и, перекинув ремешок через плечо, принялся заказывать по браслету связи магмобиль.
Пусть только останется жива. Пусть живёт! А с удачей мы потом разберёмся.
Колючий снег ударил в лицо, когда Арманиус вышел из магмобиля и поспешил к парадному входу в Императорский госпиталь.
В воздухе пахло больницей. Берт хорошо помнил этот запах и ненавидел его. Он вообще не представлял, как Валлиус и Эн могут работать в этом запахе каждый день. Он душил, он давил на грудь могильной плитой, он сыпал песок в глаза и заставлял сжимать кулаки от бешенства и бессилия.
Пусть только останется жива. Пусть…
Длинная стойка — бюро пропусков, справочная, регистрация больных на плановую госпитализацию. Слава защитнику, одна из девушек, выдающих пропуска, была свободна.
— Доброе утро. Мне необходимо пройти к Эн Рин.
— Имя?
— Бертран Арманиус.
Она коснулась рукой небольшого белого бумажного прямоугольника, и на нём появилось названное имя.
— Направо, вверх по лестнице пешком или на лифте. Четвёртый этаж, отделение реанимации. Палата 416, - слегка металлическим голосом отчеканила сотрудница. — Когда будете уходить, опустите пропуск в урну для использованных пропусков. Она находится возле выхода.
— А если забуду? — Берт не удержался от вопроса. Давненько он не был в госпитале как посетитель, это явно какое-то нововведение.
— Просто не сможете выйти.
С ума сойти, чего Валлиус — или кто-то из его подопечных — придумал. Раньше эти дурацкие пропуска все вечно уносили с собой.
Лестница на четвёртый этаж показалась Берту какой-то бесконечной. И когда наконец перед ним появились широкие двери и надпись «РЕАНИМАЦИЯ», Арманиус от неожиданности едва успел остановиться.
Толкнул двери, вошёл в широкий белоснежный коридор, поморщился от почти невыносимого запаха лекарств… и сразу увидел Валлиуса. Он стоял возле одной из палат и разговаривал с черноволосым высоким мужчиной в зелёной форме врача реанимационного отделения.
Берт подошёл ближе, прислушиваясь к разговору.
— Состояние прежнее, и пока я не понимаю, что с ней, — басил врач в зелёном. — Обменные процессы в норме, сердце мы запустили, мозг тоже работает, но в сознание она приходить категорически не хочет.
— Если в течение часа не придёт, вводите внутривенно катализатор сознания, — уверенно ответил Валлиус. — Под моим контролем.
Врач кивнул и вошёл в палату. Берт покосился на окно, возле которого стоял Брайон — там, на больничной койке, под ярким светящимся куполом, обмотанная проводами и с иглой в вене, лежала Эн.
Выглядела она совершенно безмятежно — будто бы спала.
— Здравствуй, Берт, — голос у Валлиуса был хриплым и уставшим. — Ну и денёк сегодня…
— Что произошло в парке общежития? Как именно Эн хотели убить?
— Понятия не имею, — главный врач развёл руками. — Дознаватели разбираются. Мне только доложили, что было покушение и что оно не удалось. Сказали «портальная ловушка». Ты в курсе, что это за демонова х… ерунда?
Арманиус похолодел.
— Да, Йон. Именно так десять лет назад хотели убить Арена, а убили Агату.
Валлиус поморщился и хлопнул себя по лбу.
— Точно, а я еще думал, где же слышал этот бред… Но почему не сработало?
Берт покачал головой.
— Не знаю… — Он посмотрел на неподвижную Эн. — И мне это не нравится…
— Не понял?
— Тогда Агата защитила Арена. А что сейчас? Что защитило Эн? Возможно, цель была не в том, чтобы убить, а в чём-то другом…
— Так, — Валлиус неожиданно схватил Берта за руку и, развернув к себе, вгляделся в лицо, — я что-то совсем забыл, дружище… Процедуры-то твои прерывать нельзя, ты в курсе?
— Конечно, — Арманиус усмехнулся.
— Задержка два часа… плохо. План лечения у тебя есть? Эн отчитывалась мне письменно только по стационарным больным, а с тобой я что-то упустил это… Совсем мозги проржавели, на покой пора…
— Всё нормально, план есть. — Берт похлопал по своей сумке. — Эн просила, чтобы ты…
— Пошли, — Валлиус тут же потащил его по направлению к лестнице. — Чем скорее ты начнёшь процедуры, тем лучше. И так уже есть риск отката…
— Может, это и было целью? — пробормотал Арманиус, и главный врач кивнул.
— Вполне возможно, Берт. Даже с планом лечения… Эн меняет их практически каждый день. Она же экспериментатор. И если что-то пойдёт не так, то ты уже не восстановишься.
— Но она ведь жива.
— Знаешь, — Валлиус вздохнул, — за столько лет работы врачом я уже убедился — предчувствия меня никогда не обманывают. И сейчас… сейчас они очень нехорошие.
— Но она ведь жива, — повторил Берт, словно это была его надежда на спасение.
— Жива, — Брайон кивнул. — И пока это единственное, что меня радует.
Выделенный Валлиусом врач-терапевт долго читала инструкции Эн с вытаращенными глазами, потом спросила у Арманиуса «вы уверены?» и, дождавшись кивка, пошла за всем необходимым в её лабораторию.
Минут через пять, терпя боль, Берт подумал, что с Эн почему-то это всё было как-то легче и проще. Как будто она сама снимала часть боли — одним своим присутствием.
И в прошлый раз после датчиков грудь совсем не саднило…
Но отлежаться толком не получилось. Как только процедура была закончена, в палату вошёл высокий молодой человек в серой* (*для любопытствующих — каждое отделение в Императорском госпитале имеет свой цвет формы. Хирурги ходят в сером, терапевты — в белом, и так далее) хирургической форме с чёрными волосами и такими же чёрными глазами. Пару секунд Берт вспоминал, где мог его видеть, потом сообразил — это был один из его бывших студентов-аристократов.
— Здравствуйте, архимагистр, — парень кашлянул и покосился на голую грудь Арманиуса, где до сих пор виднелись следы от датчиков. — Меня зовут Байрон Асириус. Главный врач просил зайти к вам, сказать, что сейчас будут приводить в сознание Эн…
— Иду, — Берт тут же встал. Чуть покачнулся, схватился за спинку больничной койки, постоял так пять секунд, пытаясь отдышаться, а потом быстро натянул рубашку, перекинул сумку с тетрадью Эн через плечо и пошёл следом за Асириусом.
В её палате было демонски много медицинского персонала: Валлиус, еще двое реаниматоров в зелёной форме и две медсестры. Все они обступили койку, на которой лежала Эн, и о чём-то тихо совещались.
Сопровождавший Берта Асириус неуверенно потоптался у порога, кашлянул и, дождавшись мимолётного взгляда на себя главного врача, тихо спросил:
— Я могу остаться?
— Тут и так многовато народу, — немного грубо ответил Валлиус и махнул рукой. — Иди. Ты ничего не можешь сделать.
— Но ведь архимагистр тоже не может. — От такой наглости Берт поднял брови. — Однако же…
— Это не твоё дело, — в голосе главврача появилась сталь. — Иди.
Мальчишка развернулся и вышел из палаты, и в каждом его шаге Арманиусу слышалось злое раздражение. Интересно, с чего вдруг и кто он Эн?
— Берт, отойди подальше от двери, встань возле окна. Рита, ты следи за показателями «колпака», Мелли, ты будешь вводить катализатор, — командовал Валлиус, и все молча слушались. — Мы с Аргом и Районом пока наблюдаем. Давай, начинай.
Одна из медсестер держала в руке небольшую ампулу с мутно-зелёной жидкостью. Видимо, это был тот самый катализатор. Сломав стеклянный кончик, девушка набрала полный шприц жидкости и начала вводить её в вену через катетер.
Берт чувствовал себя ребёнком, случайно попавшим в операционную. Просто смотрел, как медленно, по чуть-чуть, вводят катализатор, как напряжённо все врачи вглядываются в Эн — а Валлиус периодически обращал внимание ещё и на экран «колпака» — как размеренно и спокойно вздымается грудь будто бы уснувшей девушки…
А потом послышался первый глубокий вздох, и ресницы Эн задрожали.
— Есть, — зашептала медсестра, следившая за показаниями, — приходит в сознание!
— Давление?
— В норме!
— Мозговые импульсы?
— Тоже!
Валлиус спрашивал что-то ещё, но Берт уже нe слушал — не в силах больше стоять и бездействовать, он сделал несколько шагов вперёд, к койке — и не сдержал радостной улыбки, когда Эн открыла глаза.
Она смотрела прямо на него пару секунд, а потом тоже улыбнулась.
— Энни, — Валлиус наклонился и осторожно погладил девушку по руке. — Ты как себя чувствуешь, милая?
Эн моргнула — раз, другой, третий, — отвела взгляд от Арманиуса и посмотрела теперь уже на Брайона. Улыбнулась ему тоже.
А потом вдруг спросила:
— Энни? Кто это?
Валлиус так резко побелел, что Берт подумал — у него сердечный приступ.
Хотя он сам наверняка выглядел не лучше… как и все остальные в этой палате. Медсестры застыли с открытыми ртами, а врачи вообще слились цветом кожи с собственной формой.
— Это… — произнёс Брайон медленно. — Это… Энни — это ты.
— Ага… — протянула девушка задумчиво. — А… — она запнулась, и взгляд её наполнился неуверенностью. — А вы кто?
— Я Брайон Валлиус, — ответил главный врач, белея ещё сильнее. — Твой наставник, Энни.
— Ага… — Она вновь посмотрела на Берта и улыбнулась. — А ты кто?
Эн впервые назвала его на «ты». Но лучше бы она этого не делала. Защитник, лучше бы она называла его на «вы», но при этом помнила, кто он.
— Я Берт, — сказал Арманиус хриплым и будто бы не своим голосом. — Твой… друг.
— Ага… — Эн зевнула и закрыла глаза. — Спать… хочется…
Через секунду её дыхание стало ровным и спокойным — она действительно уснула.
И только тогда главный врач Императорского госпиталя, запустив обе руки в седые волосы, разразился такой отборной бранью, какой раньше от него никто и никогда не слышал.
В траурном молчании они дошли до кабинета Валлиуса, уселись за стол — главный врач в кресло, Берт на стул, — и только тогда Арманиус решился нарушить тишину.
— Это обратимо?
— Я не знаю, — Брайон устало потёр ладонью лоб. — Надо выяснять. Специалистов из неврологии я позвал, будут смотреть, изучать.
— А бывали такие случаи вообще?
— Какие именно? — огрызнулся Валлиус, и карандаш в его второй ладони нервно треснул. — Демоны… Прости, Берт, я совсем расклеился. Случаев покушения, после которых пациент терял бы память, я на своём веку не припомню. Просто потери памяти бывают. В основном это результат сбоя каких-либо заклинаний, особенно если речь идёт об… да, об артефактах…
Арманиус кивнул.
— Портальная ловушка, Йон — это артефакты. Должны были убить Эн, а вместо этого она лишь потеряла память.
— Лишь?
— Не придирайся к словам. Тут не только неврологи нужны, артефакторы тоже…
Валлиус встрепенулся.
— Да, как же это я не подумал… Надо было сообщить Рону Янгу… сразу, как это случилось. Заодно пусть посмотрит, что с Эн.
— И Велмара надо позвать. Лучшего артефактора я не знаю. Только если его наставник, архимагистр Атрей Альдеус.
— Он давно никого не принимает, — махнул рукой Брайон. — А Велмара наверняка дознаватели уже запрягли к расследованию по приказу его высочества. И как охрана прошляпила…
— Йон, ты же знаешь, — Берт грустно улыбнулся, — абсолютной защиты не существует. А уж с этими артефактами речь идёт о каких-то долях секунды.
— Да я понимаю, но должен же я побухтеть…
Арманиус поколебался, но всё-таки спросил:
— Что теперь будет с Эн? Сейчас госпиталь, а потом? Или её тут станут держать до тех пор, пока память не вернётся?
— До тех пор, пока мы не поймём, сможем ли вернуть ей память, — уточнил Валлиус. — А потом… — Он вздохнул. — Понимаешь, Берт, она аспирантка твоего университета. И пока она ею является, имеет право жить в общежитии. Однако…
Брайон не стал продолжать, но Арманиус понял и так. Потеряла память — потеряла право быть аспиранткой и жить в общежитии. Да и… какое ей общежитие в этом случае? И речи не может быть.
— Рано еще об этом думать, — сказал Берт, глядя, как Валлиус набирает чей-то номер на браслете связи. — Надеюсь, всё вернётся.
— Я тоже.
Секунда молчания — и перед главным врачом появилась проекция взъерошенного светловолосого мага.
— Здравствуй, Рон.
— Добрый день, архимаг. — В голосе Янга слышалось удивление. — Что…
— Нужна твоя помощь с Эн, — перебил мальчишку Валлиус. — Ты можешь приехать в госпиталь?
Рон изменился в лице.
— Да, разумеется. А что с ней?
— Увидишь. И если у тебя есть доступ к Велмару, он вроде твой куратор, было бы неплохо захватить и его.
— Я постараюсь, — кивнул Янг, и Брайон прервал связь.
— Думаешь, он сможет?.. — протянул Берт, и главный врач усмехнулся.
— Ради Эн — пожалуй, сможет.
— Что? — Арманиус закатил глаза. — Неужели тоже в неё влюблён?
— Почему это «тоже»? — Валлиус впервые за сегодняшний день широко улыбнулся. — А кто ещё?
— Ну как же. Арчибальд.
— А-а-а… а я-то подумал…
Берт промолчал, но взгляд не отвёл. Стыдиться тут было нечего, да и… какая разница?
Эн всё равно сделала свой выбор.
Янг прибыл в госпиталь примерно через полчаса. Ввалился в кабинет к Валлиусу, посмотрел на них с Бертом бешеными глазами и сказал:
— Я связался с Велмаром, он сейчас как раз на месте покушения, вырвется не раньше, чем через час. Портальная ловушка должна была распылить Эн, но почему-то схлопнулась, не сработала. Он пока не понял, почему. Эн… как она?
Вместо ответа Валлиус встал с кресла и махнул рукой.
— Пойдём, Рон. Берт, ты тоже.
Янг мазнул по Арманиусу взглядом, похожим на взгляд сумасшедшего, и спросил:
— Она цела? Когда портальные ловушки дают сбои, они чаще всего уносят в никуда руки или ноги.
— Физически цела.
Мальчишка озадаченно нахмурился.
— Что это значит?
— Расскажу на месте, — ответил Валлиус. — Посмотришь на неё заодно.
Они вышли в коридор. Берт пристроился чуть позади, прислушиваясь к тому, что говорил Янг на пути к палате Эн, и периодически кивая в ответ на приветствия медицинского персонала. Хотя здоровались все больше с Валлиусом.
А еще он вдруг осознал, что уже практически не чувствует этого удушающего больничного запаха, который так раздражал поначалу. Всё отошло на второй, а то и третий план, когда выяснилось, что Эн потеряла память.
— Артефактов было четыре, проректор нашёл их на месте покушения, — рассказывал Янг. — У самой Эн должен быть активатор портальной ловушки, иначе она не сработала бы. Это как ключ от двери, понимаете? Четыре части ловушки — как клетка, но чтобы она возникла в определённом месте и сработала на определённого человека, у него должен быть активатор.
— Тоже артефакт, я правильно понимаю?
— Да.
— И как он выглядит?
— Как угодно, — Рон пожал плечами. — Любой предмет, украшение… да хоть бархатная ленточка в волосах. Главное — формула активации, которая вписывается в этот артефакт. Возможно, тот, кто хотел убить Эн, ошибся с ней, поэтому она выжила…
У Берта всё это время стучало в затылке. Как же эта ситуация демонски напоминала ему то, что случилось десять лет назад с Агатой…
Да, точно. Десять лет назад. Как же он забыл? В тот год, когда Эн училась на первом курсе — именно тогда жизнь в его семье пошла под откос.
Тогда тоже была портальная ловушка, установленная в парке возле университета, и она не сработала, потому что Арена защитила Агата. Она была артефактором, и очень талантливым. Она просто успела выплести нейтрализатор — в буквальном смысле выплести, из волос наследника, — но только для Арена, не для себя.
Но что защитило Эн? Всего лишь ошибка тех, кто хотел её убить?
Берт покачал головой и поморщился. В такие ошибки он не верил. Скорее, не учли всех факторов, и у Эн в её чудо-сумке, которую она несла с собой, был какой-то… хм… подпортивший формулу «нейтрализатор».
Хотя…
— Айл Янг, — Арманиус шагнул вперёд, обращая на себя внимание мальчишки, — я, к сожалению, не специалист по артефакторике, поэтому прошу вас кое-что прояснить для меня. Активатор может быть у… жертвы просто-напросто с собой, или он обязательно надевается на неё?
— С собой. Где угодно, хоть под пяткой в туфле.
— А нейтрализатор?
— Тоже, — Рон нахмурился, — но к чему этот вопрос, архимагистр? У Эн не было нейтрализатора.
— Откуда ты знаешь? — удивился Валлиус.
— Я встречался с ней накануне, — проворчал мальчишка. — Я всегда на всякий случай сканирую её, мало ли что. Эн не очень хорошо умеет чувствовать посторонние амулеты и артефакты. В общем, вчера всё было чисто.
— Так то вчера, — резонно заметил главный врач. — А убить её пытались сегодня. Может, захватила что-нибудь с утра?
Янг промолчал, а Берт закусил губу, задумываясь. Защитник, что она могла захватить… неужели…
— А ментальная магия?
— Что — ментальная магия? — спросил Рон, а Валлиус просто поднял брови.
— Ментальная родовая магия императорской семьи, — повторил Арманиус, не в силах толком сформулировать вопрос — мысли путались, как клубок ниток.
Молчание.
А потом Янг начал бледнеть. Сначала побелела шея, затем щёки, лоб, губы, и словно даже белки глаз посветлели.
— Рон?.. — пробормотал Валлиус с беспокойством, когда мальчишка позеленел.
— Механизм воздействия на артефакты родовой магии, особенно если она принадлежит Альго, не изучен, — сказал Янг каким-то деревянным голосом. И, сглотнув, добавил: — Что с Эн?
— Мы как раз пришли. — Γлавный врач распахнул дверь в палату Эн и кивнул. — Заходи, смотри. Она минуты через три проснётся.
Рон продолжал таращиться на Валлиуса глазами, полными ужаса, и Брайон сжалился.
— Она потеряла память.
— Демоны…
Янг запустил обе ладони в светлые кудрявые волосы и, взъерошив их, ринулся в палату.
Пока мальчишка осматривал Эн, Берт продолжал размышлять.
Родовая магия Альго… Что он вообще о ней знает?
Конечно, все секреты династии знали только члены семьи, но кое-что было известно и другим аристократам.
Все Альго рождались магами, и все умели заходить в огонь. Среди остальных магов это было доступно лишь архимагистрам. Все в разной степени были эмпатами, то есть, умели ощущать эмоции. О чтении мыслей здесь речи не шло — насколько Берт знал от Арена, Альго могли чувствовать лишь общую направленность эмоций. Испытывает человек симпатию или антипатию, любит или ненавидит. Среди простого люда ходили слухи, что Альго умеют отличать правду от лжи, однако это было не так.
«Я могу ощутить лишь волнение говорящего, — объяснял Берту когда-то Арен. — Но понять, почему именно он волнуется — это мне недоступно. Лучше всего ощущаются сильные чувства вроде страсти или ярости, любви или ненависти, а слабые подобны дуновению ветра — схватить их, чтобы понять, что они из себя представляют, невозможно».
А вот ментальная магия была прерогативой лишь императора или императрицы и появлялась с возложением на его или её голову Венца власти.
«Ничего особенного, — сказал тогда Арен, потирая виски и морщась, — просто теперь я умею внушать мысли. — И, увидев изумлённые глаза Берта, добавил: — Не волнуйся, не всякие мысли».
Оказалось, что после возложения Венца император может внушать своим собеседникам лично или через артефакты мысли, которые не противоречат желаниям этих людей. Если человек категорически не хочет кого-либо убивать, внушить это не получится. Так же, как не получится внушить что-либо рассказать, если желание это рассказывать полностью отсутствует.
«Поэтому я дознавателям, как правило, абсолютно бесполезен», — разводил руками Арен, смеясь.
После коронации именно он ввёл это правило — людям, входящим в круг близких и друзей правящей династии, обязательно дарились артефакты, содержащие ментальную магию, не позволяющую носителям причинить какой-либо физический вред членам семьи Альго. Как раз такое кольцо подарил Арчибальд Эн, а Берт, получивший свой «знак отличия» одним из первых, носил крошечную и почти невидимую серьгу в ухе.
Ничего странного или опасного в этой традиции не было, но как родовая магия, заложенная в кольцо, могла повлиять на портальную ловушку, Арманиус не знал. Впрочем, вряд ли это знает даже Велмар…
— Активаторов я не вижу, — произнёс Янг, и Берт очнулся, — а нейтрализатором — точнее, его подобием — наверняка послужило это кольцо. Откуда оно вообще у Эн?! Накануне же не было…
— Видимо, она его сняла. Точнее, так и не надела, — пояснил Арманиус. — Сняла его она ещё у меня дома… чтобы перчатки надеть. — Краем глаза Берт заметил, как Валлиус скептически усмехнулся. — Потом просто забыла, а перед сном или утром вспомнила.
— И хорошо, что вспомнила, — проворчал главный врач. — Полагаю, оно спасло ей жизнь.
Рон молчал, глядя на Эн с таким несчастным выражением на бледном лице, словно уже с ней прощался.
— Да… спасло… Но… — Мальчишка отвернулся и посмотрел на Валлиуса. — Я… конечно, я не уверен, пусть Велмар тоже… Но…
— Ну?! — хором прорычали Брайон и Арманиус.
— Я думаю, действие этого кольца необратимо, — произнёс Рон с болью в голосе. — И Эн потеряла память… навсегда.