8

Стоит ли говорить о том, что я совершенно не выспалась из-за доклада, который готовила до раннего утра? Будильник зазвонил, а меня преследовало ощущение, что вовсе и не спала, а только на пару минут успела прикрыть глаза, как тут же пришлось их открывать.

Настроение, в общем, не задалось с самого пробуждения, и раздражать начало абсолютно всё. Вода, которая никак не настраивалась на нужную температуру, тем самым то обжигая нежную кожу, то вызывая гусиную кожицу от холода. Волосы, что ни в какую не хотели ровно ложиться под воздействием утюжка. Помятые вещи, добившие мои последние нервные клетки, так как их пришлось гладить, потому что забыла об этом вчера. К слову, так же, как и сложить тетради в сумку. И вот, вроде бы ничего страшного, а на самом деле сущий ад, ведь постоянно затаскиваю их по всему дому, пока учу конспект. И найти после этого потерянную вещь слишком непосильная задача.

Едва я справилась со всеми поставленными задачами, мой желудок «пропел» о надобности перекусить. В голове тут же всплыло, что за вчера я фактически ничего и не съела. Сколько раз он уже ставил меня в неудобное положение, начиная исполнять свои дифирамбы — к слову, это народные гимны бурного оргиастического характера, — прямо посреди занятия, тем самым привлекая ко мне внимание большей части аудитории.

Нет, ну мне чисто интересно, если только у меня на занятиях урчит живот, а у остальных нет, кто тогда выкладывает в сеть смешные посты по этому поводу? И откуда на них набирается столько лайков и репостов?

Во избежание подобного хотя бы сегодня, решаюсь на шаг, который приводит меня в шоковое состояние — позавтракать. Для меня это нечто из разряда фантастики. Я скорее поверю в существование инопланетян, призраков и в прочие сказки, чем в то, что когда-то начну есть по утрам. Но какая-то капля здравого разума ещё остается в моей черепной коробке, и я прекрасно осознаю — сегодня это просто необходимо.

Правда, кто говорил, что жизнь в очередной раз не повернется ко мне спиной? Тот факт, что в холодильнике нет ничего кроме сока и всякой ерунды вроде кетчупа, майонеза, горчицы меня совсем не удивляет. Родители уехали и всю еду забрали с собой к друзьям. Видимо, даже они не ожидали такого поворота событий. Ну как бы, что теперь делать?

«Не мазать же соус из вышеперечисленных вещей на хлеб», — говорит мой трезвый разум. «Мазать!», — тут же отзывается урчащий желудок, которому я беспрекословно поддаюсь.

Когда доедаю эту ядовитую смесь, меня осеняет блестящая идея: можно было попросту съесть пару кусков хлеба без ничего. Почему я не удивлена? Вот просто-напросто интересно — одна я иногда чувствую себя полнейшим идиотом?

К слову, предстоящий учебный день тоже не радует изобилием прекрасных событий. В предвкушении пары Яна Дмитриевича голова кругом шла. Одновременно и ждала его и хотела, чтобы начался какой-нибудь конец света, и не пришлось никуда идти. Вот такая я особа — сама не знаю, чего желаю. Но мне слишком не терпелось увидеть выражение его лица после того, как я блестяще расскажу доклад.

— Лерочка, дай списать конспекты по английскому, — прицепился бывший одноклассник.

И видимо это мне небесная кара за все грехи, раз мы попали в одну группу. Всё детство, как бы глупо не звучало, он дергал меня за косички, а один раз даже кинул в волосы жвачку — в долгу, конечно, не осталась. Видимо, ему действительно необходимо списать, иначе в жизни не решился бы подойти ко мне. Вряд ли, дала бы ему тетрадь, даже если бы у меня был конспект.

— Не заслужил, — конечно, говорить о том, что его нет не захотелось.

— Ну, пожалуйста, очень тебя прошу, — похожие способы упросить меня продолжаются на протяжении пяти минут, отчего мы совсем не замечаем вошедшего в аудиторию преподавателя.

— Сказала же — нет! — возражаю более грубо и со злостью на лице.

— Вот почему ты всем даёшь, а мне не даёшь?! — чуть ли не кричит он, не замечая двусмысленности своих слов, аудитория сразу начинает наполняться заливистым хохотом, а я — злостью. Его счастье, что он сразу отходит и садится на своё место, кинув напоследок:

— А я ведь даже влюблён в тебя был в третьем классе.

— Прекращайте выяснение своих отношений, для этого есть перемены, — привычным уверенным тоном заявляет Ян Дмитриевич, вальяжно умащиваясь на стуле.

Аудитория послушно затихает, а я не узнаю в этом воспитанном, приятном мужчине мою вчерашнюю занозу в заднице. Может, мне приснилось? Может же такое быть? Последствия гриппа, может, вот и чудится всякое разное?

Вдруг, встречаясь взглядом с учителем, вижу ехидство в глазах, а губы его расплываются в язвительной ухмылке.

— А сейчас Щербакова расскажет нам о Германии… Прошу, — жестом руки указывает мне выйти к доске.

Ну конечно, приснилось, ага. Не понимаю, как в человеке одновременно могут помещаться две такие разные личности? Одна — доброжелательная и всегда готовая прийти на помощь, а другая — язвительная, которой лишь бы кольнуть посильнее. Или это только я ему так не приглянулась?

Собрав всю волю в кулак, выхожу к доске и начинаю свой, без сомнений, великолепный рассказ. Чувствую себя как в театре одного актёра, причём я и есть тот самый актёр. Всячески жестикулирую руками, говорю с выражением и интонацией, прямо как учат в начальных классах рассказывать стихи. И только закончив пятнадцатиминутный рассказ, позволяю себе облегченно выдохнуть. Перевожу взгляд на преподавателя, сосредоточенно смотрящего в листок, в котором обычно отмечает наши балы, набранные для допуска к сессии. В его массивной руке ручка кажется совсем неприметной, а удерживает он её предположительно где-то возле моей фамилии.

— Что можешь рассказать нам об Италии? К примеру, какие действующие вулканы находятся на её территории? — не переводя взгляд на меня, задаёт вопрос, на который не знаю точного ответа.

— Но это тема следующего доклада, — растерявшись, отвечаю я, а Дарья, своеобразная популярность нашей группы, тут же изъявляет желание блеснуть умом, на что получает одобрение от Яна Дмитриевича.

— В Италии есть два активно действующих вулкана — Этна и Везувий, — замечаю взгляд победительницы, которым она меня моментально награждает. Теперь внутри меня бушует смесь всех вулканов, которые вообще существуют на этом свете.

— Молодец, Ляхковская, — он окидывает её довольным взглядом, но снова переводит внимание ко мне. — Щербакова, мы эти темы прошли на той неделе, а твоё незнание не освобождает от ответственности. Садись, — рука, которая всё время была наготове, начинает вырисовывать что-то на листе.

Присаживаюсь на своё место в ожидании, что он огласит заработанные балы, но этого не происходит ни сразу, ни через десять минут, ни к концу пары. Ну ладно, всё равно знаю — справилась на все сто.

По окончанию ленты специально тяну время и медленно собираю свои вещи, пока аудиторию не покидает последний студент.

— Что-то хотела? Если нет, то не переводи кислород в помещении, иди куда шла, — вот те на. Мои глаза едва на лоб не лезут от такого заявления. Чем я ему не угодила?

— Хотела узнать свои балы, — сжимаю руки в кулаки.

Вот бывало у вас такое, что человек одним видом бесит? У меня тоже нет — до этого момента.

— Два. Можешь быть свободна, — смотрит в окно, не переводя на меня взгляд и на мгновение.

От услышанного, мягко говоря, у меня отвисает челюсть, грубо говоря, просыпается желание вытолкать его в это самое окно и вздохнуть с облегчением. Какие «два», если максимальный бал, который можно получить от него за доклад — это десять? Явно ведь издевается снова надо мной.

Бессовестно пользуюсь тем, что он стоит у окна и приблизившись к столу, беру в руки злополучный листок. Твою же дивизию, реально двойку влепил. Такими темпами я только к следующей сессии нужные балы наберу. И то далеко не факт.

— В смысле? Вы издеваетесь, да? Наверняка, снимаете меня на видео, чтобы потом слить в нэт… Что-то типа «самые очумевшие лица людей», — говорю на полном серьёзе, потом что не верю, что за свои старания получила так мало.

— Щербакова, я считаю, что ты довольно посредственно подготовила материал, и, к тому же, не ответила на дополнительный вопрос, поэтому должна быть благодарна и за эти балы.

Злость настолько бурлит в жилах, что мне срочно необходимо её выплеснуть. Ничего не говоря, выхожу из аудитории, напоследок закрыв дверь с такой силой, что не удивилась бы, если стекла в оконных рамах посыпались. Скорее, обрадовалась и гордилась бы собой.

Проклинаю всех и вся пока иду на следующую пару. Машка болеет, видимо, заразилась от меня, когда приходила проведать, отчего мне даже поговорить не с кем, чтобы унять бушующие эмоции.

В планах у меня договориться с преподавательницей по «Истории литературы» насчёт пропущенной модульной работы. С кем, а с Зоей Михайловной, уверена, проблем не возникнет. Лет двадцать своей карьеры она отработала школьной учительницей, поэтому на её парах ничего не отличалось от школьных уроков по литературе — прочел, рассказал, написал сочинение.

Именно поэтому я даже не волновалась, шагая на занятие без прочитанной книги. Зоя Михайловна — чистой души человек, не то что Ян Дмитриевич — демон вездесущий. Так вот, она души во мне не чает, поэтому сегодня можно воспользоваться этим и подготовиться к следующей ленте.

Едва я улавливаю себя на мысли, что преподавательница опаздывает на пять минут, что для нее совсем несвойственно, дверь распахивается так же, как и моя челюсть.

— Ну что же, Зоя Михайловна заболела, а меня попросили, как вашего куратора, провести пару за неё, — весело заявляет Ян Дмитриевич, поражая своим появлением. Стоит говорить о том, как довольны все одногруппники, которые готовы на руках носить это исчадие ада? Вот только у меня сейчас невольно задёргался глаз, да?

— И так, что у нас тут, — он выуживает из папки точно такой же листок, как тот, в котором он вырисовал мне несчастные два бала. — Щербакова, прошу к трибуне, много пропусков — пора зарабатывать балы.

— Я не готова на сегодня, — тут же честно признаюсь. Смысл врать, если в глаза не видела произведение, по которому нужно было подготовить рассказ?

— Замечательно, — он произносит это с едва заметной ухмылкой на губах. — Ты же в курсе, что тебе балов не хватает, чтобы получить допуск к сессии? — сегодня все земные силы сплотились против меня или как? Бурная реакция не заставляет себя ждать, потому что я тут же забираю свои вещи и покидаю аудитория, бросив напоследок «ну и пожалуйста».

Пламя, бушевавшее во мне, утихает только под вечер. Вот не могу поверить, что пару дней назад меня постигла мысль, что мне может нравится преподаватель. Под чем я была? Конечно, не могу сказать, что не подозревала, что он не такой простой, как кажется на первый взгляд, но такого не ожидала. Слишком даже для меня. Меня поражает его наглость, просто ни в какие ворота не лезет.

Сразу после удачного побега с последней ленты решаюсь навестить Машу. У неё, оказывается, легкая простуда. Ну, или скорее сказываются нервы от недели модульных работ. За веселыми разговорами мы проводим несколько часов, пока за окном окончательно не темнеет, а мой телефон не отзывается звуком входящего сообщения.

«Занята? Умираю со скуки. Давай через полчаса на набережной?»

Меня удивляет, что Кирилл снова решается написать мне. К тому же, позвать погулять.

«Ок»

Особо не даю себе подумать над разумностью своего ответа, пальцы невольно сами пишут ответ. Действительно нужно отвлечься от переполняющих мыслей, а прогулка идеальный вариант.

Моя злость на Кирилла будто испарилась в какой-то момент. Конечно, я не рассматривала вариант вернуться к нему, в этом плане до сих пор ощущался жгучий осадок обиды, но отказываться от дружеской прогулки совсем не хотелось. Как-никак, он единственный, кто всегда понимал меня и сейчас, откровенно говоря, мне не хватало нашего общения.

— Ладно, Маш, поправляйся, мне нужно идти, — говорю подруге, впопыхах надевая верхнюю одежду.

— На свиданку идёшь? Кто писал? — начинает расспрашивать, даже не пытаясь прикрыть интерес и азарт в своих глазах.

— Нет, просто погулять с Кириллом, — без задней мысли вываливаю правду.

— Ты что снова с ним?! — подняв голос на несколько тонов, и с ошарашенными глазами спрашивает Маша. — Ты думаешь своей головой?

— Маш, мы просто общаемся, и я не собираюсь выслушивать лекцию о том, с кем должна общаться, а с кем нет. Выздоравливай, — после этого смело скрываюсь за дверью и иду прямиком на набережную.

Поиски Кирилла не составляют труда — он стоит спиной ко мне на нашем месте. По крайней мере раньше мы его так обозначили.

— Ну ничего себе, ты не опоздал, — я саркастично тяну губы в улыбке и по привычке провожу по его спине рукой в знак приветствия. Правда, сама особо не акцентирую на этом внимания. — Я была готова уже ждать тебя как обычно.

— Да ладно тебе, не так уж и часто я опаздывал, — Кирилл широко улыбается в ответ и на секунду заключает меня в объятия.

Ощущение неловкости тут же отзывается во всем теле, протестуя, и бурно напоминая о том, что уже не может быть, как раньше.

— Ну если полчаса, как минимум, не считать за опоздание, тогда да, ты всегда приходил вовремя, — отстранившись, совсем не акцентирую внимание на его действиях.

Прогулка выдается замечательной, и я бы соврала, если сказала, что плохо провела этот вечер. На улице, на удивление, довольно тепло, а рядом человек, который совсем недавно был для меня всем.

Только на протяжении всего вечера меня не отпускает страх, что он произнесет слова, от которых я буду не в силах отказаться. Как бы там ни было, я до сих пор ощущаю эту жгучую зависимость и привязанность. Ужасное чувство.

— Провожу тебя, — сердце стучит в панике, а разум пытается найти вразумительную отмазку.

— Мои родители сейчас в гостях у друзей, которые, по счастливому стечению обстоятельств, живут в том доме, — быстро киваю головой в сторону ближайшего дома, расположенного через дорогу.

Естественно, это чистейшее вранье. Но к тому, чтобы он провожал меня домой, однозначно не готова. Я ведь прекрасно ощущаю нарастающее между нами напряжение и ностальгию во время прогулки. Отчего голову не покидает мысль, что прогулка закончится поцелуем, именно таким, с которого год назад всё началось.

Сил не находится даже на то, чтобы ответить самой себе хочу этого или нет. Это болезненное притяжение ведь никуда не девается по одному щелчку пальцев. И смирение, что человек, который был твоей собственной Вселенной, вдруг становится чужим, не приходит так спонтанно быстро.

Невольно я горжусь собой за то, что на прощание позволяю ему только быстрые объятия, но даже от них сердце трепыхается в груди раненной птицей.

Приходится разойтись с Кириллом в разные стороны и направится к дому, на который показала до этого. По сути, там можно было срезать проулками к проспекту, поэтому вставив в уши наушники, я зашагала увереннее.

Сердце ушло в пятки, когда посреди набережной я ощутила, что кто-то схватился за моё предплечье. Безумец ещё и посмел дёрнуть за провод наушников, из-за чего они мигом выпали с ушей.

— Чего тебе? — спрашиваю, придав голосу небывалой уверенности, будто меня каждый день вот так гоп-стопят.

— Девушка, я с вами познакомиться желаю, а вы совсем не слышите — музыку слушаете, — незнакомец тут же растягивает губы в улыбке.

На вид ему лет до двадцати пяти и выглядит симпатично даже, но такой жилистый, что немного настораживает. Против такого мои силы однозначно тщетны.

— К сожалению, не могу ответить взаимностью. Всех благ, — собираюсь уходить, а незнакомец так и не отпускает мою руку. — Да что вы себе позволяете?! — перехожу на рык от такой наглости и пытаюсь вырваться.

— Нет, ну серьёзно, давай знакомиться! — с той же добротой в голосе чуть ли не умоляет он.

— Тимох, отцепись от девушки, — я перевожу свой взгляд на источник звука. В толпе неизвестных людей, которые стоят возле своих мотоциклов, вижу его — виновника моих сегодняшних мучений. Страх и нервозность резко улетучиваются, сменяясь интересом. Ян Дмитриевич стоит возле того железного красавца темно-синего цвета, который мне уже приходилось видеть.

— Ну Ян, я всего лишь хотел с красивой девушкой познакомиться! — незнакомец тут же отпускает мою руку и закатывает раскосые глаза.

— Извини, если напугал, красавица, — так названый «Тимоха» подмигивает мне. — Не хочешь присоединиться к нашей весёлой компании? — а вот это уже интересно.

Во мне мгновенно просыпается любопытная, стервозная сущность, только от того, что я вижу с какой неприязнью на меня смотрит Ян Дмитриевич.