9

— Да в принципе, никуда не спешу, — в моих глазах отражается явный восторг. Восторг не от того, что рада видеть его, а от того, что появилась возможность повыводить его так же, как и он меня.

— Тим, ну ты серьёзно? Видно же — малолетка какая-то, — Ян Дмитриевич пронзает парня осуждающим взглядом. — А вы, девушка, в такое время лучше бы дома сидели, а не по улицам шастали, — а вот и камень в мой огород. Значит, делает вид, что не знает меня? Хорошо, поиграем по вашим правилам!

— Спасибо, конечно, за комплимент, но мне уже двадцать лет, — вру с озорной улыбкой на лице и без каких-либо угрызений совести.

Ну, подумаешь, приписала себе два года, что здесь такого? Незнакомец, который хотел со мной познакомиться, уверенно тащит меня прямо к компании.

— Ну вот и замечательно, знакомься, — «Тимоха» начинает представлять мне поочередно всех присутствующих. — Это Вазелин, но можно просто Андрей, — указывает на человека, стоявшего возле жёлтого мотоцикла. Он не такой большой и подкачанный, как мой новый знакомый или Ян Дмитриевич. Он кажется более хилым, но его лицо так же мужественно, с грубым волевым подбородком.

— Стесняюсь спросить, — совершенно не испытывая смущения, прикусываю губу. — Кличка «Вазелин» связана с какой-то жизненной историей? — вся компания растягивает губы в улыбках, сдерживающих смех.

Возможно, моё воображение слишком испорчено, но на ум не приходит никакой скромной истории, после которой можно было бы дать человеку подобную кличку. В общем, реакция окружающих вполне подтверждает мои догадки.

— Это Лиса, — без лишних комментариев мне представляют девушку — единственную в этой компании. Она одета в кожаный мотоциклетный костюм, который идеально подчёркивает точеную фигуру. Блондинистые волосы, собранные в высокий хвост, свисают до пояса.

О таких длиннющих локонах я даже мечтать не могла. Однозначно, страшный сон парикмахеров. Среди блондинистых волос особенно выделяются пряди синего и фиолетового цветов. Чёрный макияж в стиле «smoky eyes» с идеальной растушевкой и выведенными стрелками, а также, завершающая образ бордовая помада на пухлых губах.

Одним лишь видом она излучает уверенность в себе и превосходство. И это ощущение идёт вразрез с тем, что в следующую секунду она охотно тянет мне свою хрупкую ладонь, а на её щеках появляются ямочки.

— Лиса — это настоящее имя? — спрашиваю, пока наши руки сплетаются в рукопожатии.

— Нет, на самом деле, я Люся, но прошу не называть меня так, — просит довольно добродушно, а я лишь киваю в ответ.

Ну, у всех бывают свои тараканы. Мне, к примеру, нравится моё имя, но предпочла бы, чтобы меня всегда называли сокращенно — Лера. Полное имя вперемешку с серьёзным тоном иногда аж коробит.

— А это вишенка на нашем торте, — язвительно говорит Тимофей. Он же Тимофей? — Ян. Ты не обращай внимания, обычно он не такой серьёзный и грозный, как сегодня.

— Ян, значит? — протягиваю буквы его имени, будто пробуя на вкус. — Валерия, — смотрю прямо в презрительные глаза и протягиваю свою руку.

Едва его ладонь касается нежной кожи, на моем лице сверкает саркастическая ухмылка, но глаза по-прежнему с потрохами выдают мой интерес. Замечая его, Ян Дмитриевич сжимает мою руку так, что ещё немного — и я бы вскрикнула от боли.

Как только выхватываю её из плена, разминаю, чтобы устранить неприятные ощущения.

— Так чем ты занимаешься по жизни? — Тим кладет руку мне на плечо.

Улавливаю в этом нелепую попытку подкатить ко мне, отчего тут же аккуратно выбираюсь из-под его руки и неосознанно двигаюсь ближе к преподавателю.

— Тимох, ты с такими темпами точно себе девушку не найдёшь, — консультирует его Ян. — Разве что запугаешь.

— Ну, а как ещё? Я уже и так, и так, а всё никак, — он наигранно тяжело вздыхает.

— Просто будь самим собой и не строй из себя того, кем не являешься, — философски заявляю. — В любом случае, наши тараканы в голове придутся кому-то по душе, — вот в это я, конечно, уже смутно верю, но чего не скажешь, чтобы успокоить человека.

Минут за тридцать моего нахождения в этой компании, понимаю, что они жуть какие веселые и острые на язык. Всё время беседы я улавливаю на себе осуждающие, но, в то же время, заинтересованные взгляды Яна. Так непривычно, что сейчас он просто Ян. Мне как-то по-особенному начинает нравиться это имя — красивое и необычное.

На расспросы ребят обо мне приходится немного соврать. Да, что-что, а это я делать умею. Так что встречайте — новоиспеченная двадцатилетняя Валерия, которая учится в педагогическом, вот только вместо первого курса, приходится указывать на третий.

— О, так Ян тоже учился в педагогическом, — весело заявляет Тим, а я вынуждена изобразить натуральное удивление, так как наша игра «не знаем друг друга» продолжается. — Так что обращайся к нему, поможет, чем сможет. Он кстати курирует первокурсников в нашем универе, странно, что Вы раньше не встречались.

— Обязательно это учту, — игнорирую его последнее предложение, чтобы не завираться ещё сильнее. Улыбаюсь так обманчиво, что для всех это кажется милой улыбкой, а для Яна — самой саркастичной и язвительной. Хоть чему-то я научилась у своего преподавателя.

— Знаешь, мне кажется, тебе нужно было не в педагогический поступать, а в театральное, — задумавшись, заявляет он. — Интуиция подсказывает, что из тебя выйдет замечательная актриса, но пока до этого, конечно, далеко, — для всех звучит как комплимент, а я понимаю, что и тут он пытается меня задеть.

— Лер, ты когда-нибудь каталась? — спрашивает Тим, головой показывая на свой мотоцикл. Я отрицательно мотаю головой — хоть в чем-то сегодня не приходится врать. — Не против прокатиться? — мягко говоря, я удивляюсь такому предложению.

Да, признаюсь, страшно — меня всегда пугала скорость и всё, что с ней связано. Ну не могу же я показать, какая трусиха?

— Знаешь, — внимательно осматриваю его мотоцикл темно-красного цвета, после чего перевожу взгляд на Яна, — мне больше нравится этот красавец, — все застывают в неловком молчании и вопросительно смотрят на меня, в том числе и Ян. — Если что, я имею в виду его, — кивнула в сторону темно-синего мотоцикла, конечно же, прекрасно зная, кто его владелец.

Зачем? Сама не знаю. Иногда не успеваю обдумывать то, о чем говорю.

— Ян, да ты везунчик, — радостно протягивает Тимоха. — Прокати девушку, — через время добавляет, давая осознать, что наша «борьба» пламенными взглядами немного затянулась.

Ян ничего не отвечает, лишь дает согласие жестом головы, чем вводит меня в полный шок. Приходится тут же попрощаться с ребятами

— Ты здоровская, — заявляет Тим. — Обязательно приходи ещё, мы тут практически каждый день.

Приятное тепло разливается в груди — смогла произвести на них хорошее впечатление. Правда, совсем не хочется думать о том, что впечатление произвела не я, а та девушка, которую придумала. Готова поспорить, что никто из них даже не заговорил бы, зная, что я немного младше. Но этот замечательный вечер стоит всего вранья. Пусть мне теперь в аду и придётся лизать разгорячённую сковородку.

Стоит подойти к Яну, как он без лишних слов протягивает мне запасной шлем. Видимо, часто ему приходится кого-то катать. По размеру он подходит мне идеально, а учитывая размер моей головы, покупался явно для девушки. Ну, по сути, что удивительного? Вероятно, для жены.

Быстро надеваю предложенный шлем и ещё раз махаю новым знакомым, которых, вероятно, больше не увижу.

Как могу, устраиваюсь на мотоцикле сзади Яна и тут же млею, неловко хватаясь руками сзади себя, потому что на другое не решаюсь.

— Держись за меня, — явно не просьба, а прямой приказ, — и как можно крепче.

Неловкость и смущение накрывают взрывной волной, стоит коснуться его ребер. Правда, это все вырывается из головы, когда он резво срывается с места, а мои ладони резко обхватывают его напряжённое, накаченное тело мертвой хваткой.

Щекой невольно прижимаюсь к его спине и снова чувствую пьянящий, приятный аромат. Ну что поделаешь? Тащусь я от подобных вещей. И страх мгновенно отпускает свои стальные оковы на моем горле, давая возможность сделать глубокий вдох свежего воздуха — я снова ощущаю себя защищенной.

Сама того не замечая, жмусь к Яну всё теснее и теснее. Мотоцикл с каждым мигом набирает большую скорость, а я едва улавливаю яркие улицы, мелькающие мимо нас.

По лицу невольно расплывается улыбка. Порывы ветра бешеные, играющие с волосами и спутывающие их. Я буквально задыхаюсь от ощущаемого адреналина, потому что скорость опьяняет и даёт ощущение полной свободы. Пульс учащается, сердце буквально замирает, но мне безусловно нравится.

Этот смешанный коктейль из страха и безмерного удовольствия, что поглощает все больше и больше, и не дает сил сопротивляться. Словно мгновение, когда нет ничего — проблемы будто исчезают, ты забываешься, теряется ход времени и есть только ты и бесконечность. Это полет души и тела, ты словно переносишься в совершенно другой мир, отдалённый от этого, а ещё это адреналин, это кайф, это свобода — твоя свобода.

Однозначно я опьянена и одурманена переполняющими чувствами, видами и ощущениями.

Когда Ян подвозит меня к обрыву где-то на окраине — кажется, что прошло всего пару мгновений, а на самом деле мы катались по пустому городу больше получаса, — едва встаю с мотоцикла и снимаю шлем, потому что ноги становятся совсем ватными. Молча приближаюсь ближе к круче.

Это место зачаровывает своим видом. Вокруг пустота, лишь один огромный дуб возле самого склона, разбавляет опустошённость местности. Обрыв. Он такой резкий — вот ещё есть опора под ногами, а следом тебя ожидает резкое падение. С этой местности не открывается вид на город, не видно домов, в окнах которых горит свет, и это по-своему чудесное, непередаваемое ощущение. Будто данное место совсем отрешённо от всего остального мира. Только дерево, обрыв и скалы.

Наверное, я много думаю, летая в своим мыслях, потому что вскоре замечаю, что Ян уже уселся под дубом.

— Неужели ты меня настолько ненавидишь, что решил скинуть с обрыва? — изгибаю брови в удивлении, а губы в улыбке и тоже присаживаюсь рядом, опираясь спиной об ствол.

— Щербакова, ты слишком высокого мнения о себе. С чего ты решила, что вызываешь во мне хоть что? — он рвано выдыхает, смотря куда-то вдаль и выглядит отстранённым от всего вокруг.

— Давайте сегодня без фамилий и без отчеств? — вполне серьёзно срывается с моих губ, стоит подавить желание съязвить в ответ.

— То есть ты предлагаешь фамильярничать, но при этом зовёшь меня на «вы»? Женская логика — гениальна, — он хмыкает и ухмыляется, а я решаю, что отвечать на это заявление не стоит.

— Так если это не ненависть, тогда что? — внезапно для самой себя решаюсь поговорить на серьёзные темы, почему бы и нет. — К другим ты нормально относишься, а меня на дух не перевариваешь, кажется, — мне даже становится обидно от своих же слов ведь по сути, так оно и есть.

— Понимаешь, Лера, — его губы вновь немного изгибаются в ухмылке, но уже по-доброму, а не как обычно. — Мне кажется, ты слишком эгоистична и должна с этим бороться, иначе тебе будет сложно во взрослой жизни. Эгоизм в некоторых случаях — хорошее качество, но в тебе оно слишком преобладает над другими чертами, — я внимательно вслушиваюсь в размеренный звук его голоса и ощущаю долю правды в неприятных, острых словах.

— Эгоизм и самовлюблённость должны помогать людям ценить себя. К примеру, уходить в том случае, когда нужно, не жалея об этом. А вот у тебя немного другое, губительное. Возможно, я сейчас открою для тебя огромную тайну, но мир не вертится вокруг тебя, и, чтобы получить лучшую жизнь, нужно приложить усилия. К сожалению, ты пока этого не понимаешь… Считаешь себя лучше остальных и свято веришь, что тебе все что-то должны. Возможно, это юношеский максимализм, но нужно бороться и работать над собой, а ты этого не делаешь. Не знаю почему, но меня до безобразия бесит твоё отношение к жизни и к людям, собственно, поэтому наше общение именно такое.

Слова, словно маленькие разряды тока, проходят через мозг и тело. Я, вроде, всегда осознавала подобное, но никто не говорил в лицо так прямо, чтобы могла задуматься об этом и переосмыслить своё поведение.

И это до одури неприятно и вызывает легкий стыд. Ощущаю горечь на языке от того, как сильно хочется возразить, задеть чем-то в ответ, чтобы защитить собственные границы.

— Спасибо, — без лишних слов.

Желание отвечать колкостью тут же отступает, как и буря в груди утихает.

— Ты небезнадёжна, — Ян растягивает губы в успокаивающей улыбке, — поэтому не стоит расстраиваться. Твоя жизнь в твоих руках.