Бонус Девочка Черной Бороды

Гафар

Она любит ночные прогулки по пляжу, сладости и море. Моя девочка-ночь, теперь уже жена, мы вместе.

Лейла. Моя мечта с коралловыми губами и волосами цвета весны.

Моя жена, не принятая моими родными, никто до сих пор не знает, что Лейла осталась жива. Мы храним это в секрете, в тайне, потому что я так решил. Решил, что она будет жить еще перед казнью, и в тоже время казнил Лейлу своими руками.

А она была не виновата. Ни в чем, и ее дядя тоже, эта ошибка мне очень дорого стоила. Ее отголоски я ощущаю до сих пор, хоть уже прошло больше года.

Она часто плохо спит, ворочается. Иногда вздрагивает, распахивая глаза в темноте. Я выхожу тогда покурить, а Лейла просто сидит на кровати и смотрит на море.

И мы молчим. Мне нечего сказать, это началось где-то полгода назад. Я никогда не спрашивал, что конкретно ей сниться. Мы слишком много пережили и Лейла, конечно, не была к такому готова.

Ни к похищению, ни к моей ненависти, ни к мести.

Я должен был догадаться раньше, но случись что случилось и мы живем. Вдали от криминала, в совсем другом городе, в новой жизни.

Я выбрал ее и ни о чем не жалею, но как же я боюсь услышать, что жалеет она.

Будучи мэром, я мало чего боялся. У меня было все, и я от всего отказался. Чтобы быть с ней и, наконец, только сейчас ощутил свободу. Ощутил эту жизнь в простых вещах, в том, как Лейла по утрам печет блинчики, как мы ходим кормить голубей на площади, как смотрим вместе кино.

И все, вроде, хорошо, за исключением ее кошмаров. Они часто повторяются, а у меня не хватает ни совести ни духу узнать, о чем ее сны.

– Когда твоя выставка фотографий?

– Через неделю.

– Помочь?

– Нет, спасибо, я сама.

У нее все получается, и я стараюсь дать Лейле все то, чего она была лишена, ожидая моей мести. Восемь лет моя девочка жила в этом страхе, но я не могу вернуть ей этого времени. Я бы купил его, если бы оно продавалось, но годы не купишь, сколько бы денег у тебя не лежало на счету.

Звонок по бизнесу, ничего конкретного, а после слышу, как скрипнула половица, как хлопнула дверь.

Это Лейла. Она выбежала из дома к пляжу.

Мы заехали сюда пол года назад. Обустроили уже все, мы создали наш маленький рай, по крайней мере, мне так хочется в это верить.

– Лейла! Лейла, стой!

Она бежит босиком по пляжу. Зима уже, холодно, а Лейла босая.

– Да стой же!

Едва касаюсь ее руки и она вздрагивает. Все еще боится. Меня.

Останавливалась, Лейла обхватила себя руками и смотрит на море. Ее светлые волосы отросли до пояса и развеваются на ветру, точно белые крылья у лебедя.

– Лейла. Посмотри на меня.

Она оборачивается и меня словно ножом по сердцу проводит. Глаза красные, полные слез.

– Твой отец. Это был он?

– Нет, просто звонок по работе.

– Он знает что ты жив?

– Нет, я ничего ему не говорил и не скажу. Это наша жизнь.

– Это неправильно. Мы поженились без всякого благословения. Скажи отцу, что ты жив.

– Я нас благословляю. Тебе достаточно?

– Я не хочу отбирать у тебя твою семью! Я сама жила как одиночка. Я знаю, что это такое.

– Что ты предлагаешь?

– Откажись от меня. Я твоя обуза. Ты бросил все ради меня: карьеру, работу, друзей, родных. Гафар, я не хочу устраивать тебе такую клетку.

– Ты меня освободила из моей клетки, девочка. Я никогда от тебя не откажусь. Никогда! Идем в дом. Холодно.

Мы миримся, хотя это даже была не ссора. Просто наша новая жизнь требует того, чтобы мы ее научились жить и это непросто.

Мы ужинаем в тишине, а после смотрим кино. И все хорошо, за исключением того, что ночью Лейла снова просыпается с криком. Вся в слезах и я не выдерживаю:

– Я найду тебе психолога.

– Мне не нужен психолог.

– Хорошо, давай сами поговорим. Скажи, что тебе снилось?

– Ты ни разу не спрашивал. Какая разница? Утром все пройдет.

– А теперь хочу услышать. В деталях.

– Мне сниться мой плен, Гафар.

Глубокий вдох, впрочем, не было никаких сомнений.

– Что конкретно?

– Все. Подвал, наручники, холодная комната. Мне снится гора, нож, кровь. Мне сниться, как ты меня убиваешь, а потом я просыпаюсь. И все проходит.

Лейла сидит на краю кровати и смотрит вперед. Ее глаза полны слез, а я не знаю что ответить. Это нельзя простить, это нельзя понять, такое не забывается.

– Лейла…

Тянусь к ее руке, а она резко ее убирает. Сцепляю зубы, вот оно что, а я не видел, не хотел замечать.

– Ты все еще меня боишься, девочка.

Внутри словно кошки все подрали, до боли, до крови просто. Я же сам, своими руками это сделал с нею, я сломал ей жизнь.

– Я не знаю, Гафар.

Она переводит взгляд на меня, быстро вытирает слезы.

– Скажи честно. Я тебе кто? Муж или палач? За кого ты замуж вышла?

– За тебя.

– Из страха? Ты осталась со мной из страха, девочка?

– Нет, то есть…

– Думаешь, я отцу позвоню и верну тебя обратно? Или думаешь, тебе что-то угрожает, Лейла, боже, что в твоей голове?!

– А ты не вернешь?

– Конечно нет! Конечно нет, Лейла! Я никому тебя не отдам, я тебя не предам, не оставлю! Только если сама прогонишь.

Поднимаюсь, мы старались не затрагивать эту тему, но кажется, пришла пора. Опускаюсь рядом с ней на колени, кладу ладони на ее бедра.

– Лейла, ты в безопасности. Тебе ничего не угрожает.

– А что, если твой отец узнает? Что тогда будет, Гафар… я не могу спать. Ничего не могу. Я не могу хранить такие секреты.

– Почему? Что тебя тревожит?

– Мне кажется, он узнает и приедет за мной. И казнь снова случиться. А если не узнает, то и благословения нам не будет.

– Лейла, отец никогда не узнает, а даже если и узнает, то никогда нас не найдет. В тебе нет вины, в твоего дяди тоже. Некому мстить, все закончилось, я просто перестраховываюсь. Это чисто ради нашего спокойствия все.

– А Шамиль не будет мстить?

– Нет, Шамиль тоже не будет мстить.

– Ну, а если теоретически предположить, что они узнали и нашли меня. Что тогда?

Хлопает на меня ресницами своими светлыми, осторожно проводит пальцами по моим запястьям.

Самое дорогое, самое дорогое, что у меня есть.

– Если они захотят причинить тебе вред, я убью их первым.

– Своего отца и брата? Ты что такое говоришь?

– Правду. Я убью их, если из-за них тебе хоть что-то будет угрожать. Поняла?

– Ты пошел против семьи ради меня.

– И не жалею, потому что ты моя семья, девочка. Это ты, Лейла.

***

Савелий и Гафар

– Алло, Савелий.

– Фарах понял что ты свалил, не дурак.

– Ну, он никогда дураком не был. Понял – молодец. Как там дела у вас?

– Соскучился, Борода?

– Точно не по креслу мэра.

– Чезаре приезжали, устроили нам пиздец.

– Потери?

– Обошлись малой кровью, мы с ними договорились.

– Крутой, ты делаешь успехи в коммуникациях! Все же Фари тебя многому научил.

– Да это Алиса, сестра Даши выручила. Короче, Алиса с Брандо поженились, Ганс тоже расписался, а так все по-старому. Фарах пока у власти. Ноет.

– Как он справляется?

– Баран упрямый. Ты лучшим мэром был, Гафар.

– Хм, что-то мне это напоминает.

– Скоро все измениться. Фарах не пойдет на второй срок.

– Поживем увидим.

– Сам то как, Гафар?

– Хорошо, спасибо за такой шанс.

– Ты его заработал.

– Я чувствую себя живым.

– Ну живи, мы бизнес настроили с тобой и он уже приносит хорошую прибыль. На хлеб с маслом тебе хватит с лихвой.

– Хорошо, спасибо, Савва.

Отключаю вызов, я знаю, что в городе будут перемены, но честно, лично я больше не хочу принимать в этом участия. Я и так сделал все что мог.

И отец. Я знаю, что никогда не получу его благословения, а также знаю, что он никогда меня не простит за Лейлу, но только она ни в чем не виновата.

Набираю до боли знакомый номер, выйдя на улицу чтобы Лейла не услышала, чтобы не испугалась. Ради нее. Ради ее спокойствия.

Долгие гудки, а после слышу уставший голос старика:

– Алло.

– Это я, отец.

– Кто “я”?

– Гафар.

– Что… Гафар? Как это возможно? Что ты несешь, мой сын мертв!

– Я жив,папа, но искать меня не надо. Будешь искать – я уеду еще дальше. Я женился впервые в жизни по любви и у меня все хорошо. Я должен был умереть на время чтобы все успокоились.

– Мой мальчик, ты жив! Где ты… на ком ты женился?!

– На самой доброй девушке в мире. Ты не был идеальным отцом, но все же, я многому у тебя научился. Я звоню только с одной целью: дай мне свое благословение.

– Гафар, не увидев невесты, не дам!

– У тебя на столе папка лежит. Ознакомся с нею и перезвони мне.

Спустя час отец сам набирает. Я отправил ему все доказательства того, что Лейла не виновна.

– Ты женился, значит, на этой девице. Как ты мог, сын? Такое провернуть, мы тут с ума сходили, оплакивая тебя! Как ты посмел! Ты предал нас, обманул тогда на казни! Ты сохранил ей жизнь. Спас ее. Ты ее спас.

– Лейла ни в чем не была виновата! Сам уже знаешь.

– Ты меня разочаровал.

– Я просто впервые сделал то, что сам хотел, а не то, что ты велел мне! Что мой первый, что второй браки были тебе в угоду. Я пол жизни провел, угождая тебе, не зная счастья! Дай мне свое благословение на мой брак с Лейлой, если я тебе все еще сын, если ты рад, что я жив или никогда меня больше не услышишь!

Тишина в трубке, а после я слышу глухое:

– Благословляю. Живи. Только живи.

Завершаю телефон, слышу за спиной шорох. Лейла. Она хотела получить благословение – мы его получили.

– Это был твой отец?

– Да. Он знает что я жив, что женился на тебе и дал свое благословение на мой брак с тобой. Все, секретов больше нет. Тебе ни о чем беспокоиться.

– Хорошо. Спасибо. Мне это было важно.

– Не за что. Ты хочешь быть со мной, Лейла? Только честно. Даже не так: была бы ты со мной, если бы я не гарантировал тебе безопасность? Ты вообще чувствуешь ко мне что-то кроме страха и ненависти?

Смотрю в ее глаза. Там слезы. Она молчит и я опускаюсь на пол, обхватывая голову руками.

Можно было сказать много страшных слов, много обвинений, но самым жутким оказалось ее молчание.

И я ушел. Ночью. Просто вышел из дома. Я оставил ей документы и деньги, прислугу, водителя, весь этот дом. Я оставил тут все что мог, отдал ей все что имел и просто ушел.

Потому что не мог так больше. Не в благословении было дело, а в том, что она меня не простила. Весь этот год.

И вот, теперь уже я босиком иду по пляжу. Море бушует, я устал сражаться в этой войне.

За нее, за ту, которую люблю, которую дико просто обидел. Ни за что, не разобрался и пусть я ее пожалел потом, казнь никто не отменял. Я сделал это. При всех.

Останавливаюсь перед морем, держу в руке пистолет. Видит бог, как я устал, как я устал видеть ее слезы. Видеть ее страх.

Снимаю ствол с предохранителя, а после прикладываю к виску. У нее глаза такие же синие, как и это море.

– Прости, Лейла. ПРОСТИ!

Вскрикиваю в темноту, палец дергается на курке, а после я слышу истошный крик. Ее голос:

– НЕТ! Нет, Гафар, не надо! Не надо!

Оборачиваюсь, вижу свою девочку, свою жену. Она бежит по пляжу, спотыкаясь, бежит во всех ног.

– Что ты делаешь, что ты творишь?!

– Прости меня. Прости, Лейда.

Обхватываю ее за талию, падаю на колени. Целую ее бедра, живот, руки, прижимаю к себе.

– Я сильно обидел тебя. Ты можешь, наконец, дать сдачи. Ну же! Давай.

Беру ее руку, вкладываю туда пистолет, нацеливаю себе в голову.

Лейла мотает головой.

– Одно нажатие и твоего палача больше не будет, Лейла!

Она смотрит, плачет, всхлипывает.

– Я не могу.

– А я не могу больше видеть твой страх!

– Да, я боялась тебя. Первое время так точно. Но я вышла замуж за Гафара, а не за палача. Слышишь? Я полюбила Гафара, который учил меня кататься на коньках, который поил меня горячим молоком, кормил сладостям, который танцевал со мной и исполнял мои желания.

Я полюбила Гафара, который обнимал меня и согревал ночами, который принял решение меня спасти в итоге. Ты не был тогда моим палачом. Ты был просто собой. Гафар, ты мой муж.

– Ты хочешь быть со мной по доброй воле? Подумай, не спеши. Я не хочу больше от тебя принуждения. Вспомни, как я держал тебя в подвале, как тебя сковывали наручниками, как я тебя принуждал! Вспомни и отомсти мне! Ну же, я не боюсь смерти. Просто выстрели и тебе станет лучше! Сделай то, что хочешь Лейла, сделай же!

Лейла вытирает слезы, крепче сжимает пистолет. Ее руки дрожат, но она точно не промахнется. Закрываю глаза. Я готов. Да, боже, я сделал все что мог, мне больше нечего ей дать кроме любви и ласки.

А если нет, это ее выбор. Она вправе прикочить меня прямо сейчас.

Щелчок, я едва заметно вздрагиваю, а после чувствую, как мою шею обвивают ее теплые руки. Распахиваю глаза. Лейла отбросила пистолет в сторону и встала на колени предо мной.

– Гафар, я не могу.

Качает головой, вытираю ее слезы.

– Почему? От страха?

– Нет, потому что люблю. Хочу чтобы ты жил, чтобы был со мной! Всегда. Это мое добровольное желание. Ненависть прошла, страх тоже. Любовь осталась. Я люблю тебя.

– Я люблю тебя, моя девочка! Люблю.

Обнимаю ее, прижимаю к себе, целую в губы.

И море синее бушует, забирая нашу боль, любовь только остается. Я лишь с нею это ощутил, впервые в жизни познал счастье. Словно море забрало все плохое, и остались мы: простые, настоящие, сильные, каждый со своими шрамами.

И рассвет наступает, приходит новый день.

И нет больше ночных кошмаров, наконец, они прошли. Нет больше палача и жертвы. Есть я и Лейла, а еще наша маленькая Ляйсан, которая рождается у нас спустя девять месяцев, тогда как я двадцать лет думал, что бесплоден.

Долгожданный ребенок, у которого такие же синие глаза и белые волосы, как у моей не первой, но единственной любимой жены Лейлы.

И ненависть рассыпалась, развеялась пеплом на ветру, а на ее месте нее вырос прекрасный жасминовый куст, который распустился бутонами нашей искренней любви, преодолевшей самые страшные времена в жизни.

И я вижу эту любовь. В глазах нашей маленькой дочери, а ласковых объятиях Лейлы, которая обнимает меня вот прямо сейчас и коснувшись моих губ говорит:

– Спасибо за дочь, любимый. Я люблю тебя.

– Я люблю тебя, моя девочка-ночь. Безумно сильно. Безумно сильно.