Глава 49

Я нервно усмехнулась. Энергию у нас воровать вздумал? Что, скафандр разрядился? Думал, что повезло генератор найти, а он возьми, и вырубись? Так тебе и надо, чудовище…

Пустой безразлично развернулся ко мне спиной и лицом к генератору, посмотрел на него так и эдак, а потом со всей возможной злостью саданул по металлическому корпусу кулаком, сорвав тот с креплений, и принялся отдирать защитную крышку.

А мне бы убежать в этот момент без оглядки, попытаться спрятаться… но меня такая ярость разобрала на него! На то, что он стоит тут и доламывает наш с мамой генератор вместо того, чтобы исчезнуть и перестать портить своим присутствием нашу и без того тяжёлую жизнь! Моей маме нужен был этот генератор, нужен был кислород, а эта тварь, не умея с ним обращаться, собиралась доломать его до конца!

Я подхватила крупную гальку с клумбы с засохшими кактусами рядом с собой, и со всей силы запустила её пустому в голову. Попала чётко в зеркальный затылок. Он от неожиданности вжал голову в плечи и резко обернулся.

— Проваливай! Он сломанный, понимаешь меня, тварь?! Он не работает и ничего тебе не светит! Из-за вас уродов весь город обесточен! Ни у кого здесь нет электричества! НИ У КО-ГО!

Пустой с раздражением повёл своими широченными бронированными плечами и пошёл на меня. Я попятилась, но сорваться с места и побежать не успела. Потому что и он остановился. Пристёгнутый проводами от большого прямоугольного рюкзака за спиной к тяжёлому металлическому ящику, далеко не уйдёшь.

Я зло усмехнулась.

— Что-то забыл, да?

По какой-то причине близость к смерти, эта неотвратимая опасность, сделали меня удивительно смелой и напрочь отключили инстинкт самосохранения. Я прекрасно знала, что никто не выживал после встречи с пустыми вот так, лоб в лоб и без оружия… В нашей безмолвной войне с ними действовало лишь одно правило: либо мы, либо они.

Но мне не было страшно. Так или иначе, все когда-нибудь должны умереть, разве нет? Моей маме вот оставалось совсем недолго и при встрече с пустым меня невероятным образом воодушевила мысль, что я могу уйти вместе с ней или всего-то чуточку раньше…

И не будет слёз, мучительных прощаний с остывающим телом любимой мамы, криков в ночную тишину неба «за что?!» и бесконечных сочувствующих взглядов с печальным шёпотом за спиной «бедная сиротка, совсем одна».

Я снова наклонилась к клумбе и подняла гальку. Там их было ещё много, выставленных для красоты одна к другой вокруг сгнившего кактуса. До конца жизни мне точно хватит зарядов.

Сжав тёплый гладкий камень в руке, я снова смело посмотрела на пустого.

— Уходи. — Выпалила со всей доступной мне убедительностью. — Что ты здесь забыл? Это не твоя планета, а наша. И всегда будет нашей, слышишь! А ты бы свою отдал, если б кто-то вот также попытался её отобрать?!

Я снова со всей злости швырнула галькой в его шлем. Раздался странный приглушенный треск, и голова пустого дернулась назад. Он медленно вернул её в исходное положение, и я собственными глазами увидела, как по гладкой зеркальной поверхности его шлема во все стороны расползаются глубокие трещины.

— Вот чёрт…

Мой взгляд скользнул по хищной злой пушке в его руке, направленной дулом в землю, но пустой почему-то так и не поднял её на меня. Зато поднял другую, свободную руку и плашмя ляпнул её ладонью на шлем. Тот снова затрещал, а за спиной у инопланетного захватчика заискрили провода, подключённые к генератору.

Я неосознанно сделала шаг назад, когда поняла, что он пытается сделать. Рука пустого сместилась на шлеме вправо и влево, то ли пытаясь сместить зеркальную сферу относительно креплений на скафандре, то ли кроша её остатки, пока та не упала наконец с его головы, развалившись на несколько частей.

Я закрыла себе рот обеими руками, когда увидела его… В этот самый момент я наверно была единственной из всех живых на Земле, кто воочию видел пустого. Хотя, быть может, дело было в том, что они не оставляли в живых свидетелей…

Это был мужчина. У него были человеческие черты и длинные седые волосы, хотя сам он при этом не выглядел стариком. Его нос и рот скрывал чёрный воздушный фильтр, похожий на герметичную кислородную маску пилота. Но напугало меня не все это, а его глаза. Абсолютно белые, лишённые даже намёка на зрачок или радужку. Слепые… пустые…

Он посмотрел на меня ими снова, будто бы в самую душу. А потом завёл свободную руку за спину и дёрнул за провода, которыми пытался запитаться от генератора. Я снова попятилась, решив, что он сделал это, чтобы не тратить зря заряд своего оружия и просто по-тихому свернуть мне шею, но пустой ко мне больше не обернулся.

Провода втянулись в жёсткий рюкзак за его спиной, словно живые. А потом инопланетянин подошёл к краю террасы, поднялся на широкий парапет и просто шагнул за него, будто там было невысоко. Вот только вниз была отвесная стена на семь этажей.

Не помня себя, я подбежала к краю и свесилась через край. Внизу никого и ничего не было. Пустой словно испарился. Пропал. Исчез. Провалился в бездну, которая лишь на мгновение разверзлась у моего дома, чтобы поглотить его и забрать с собой.

Я шумно выдохнула, ещё не веря до конца в свою невероятную удачу, и поспешила к генератору.

Его было уже не починить. Этот урод разворотил стартер в нелепой попытке заставить технику работать! Чувствуя, как сердце моё пропускает удар за ударом от страха, что нужно вернуться к маме и рассказать ей обо всём, я побежала обратно в квартиру.

Моя мама лежала, отвернув голову к стене и я подумала, что она спит. Начала красться по комнате, не желая будить, но очень быстро поняла, что горько ошиблась.

Глаза мамы были чуть приоткрыты и смотрели в никуда, а грудь не вздымалась. Безвольная правая рука лежала на маленькой деревянной рамке с фотографией, которая всегда стояла у неё на тумбочке возле кровати. На той фотографии были она, я и Роки на фоне водопада Джим-Джим в национальном парке Какаду.

Ей пришлось взять фото с тумбочки, потому что меня не было рядом, когда она…

Потому что я…

Я закричала так громко, как только могла, и упала на колени перед её кроватью. Я протянула к ней руки, но тут же отдёрнула их, поняв, что не могу… что не имею права, ведь оставила её одну, несмотря на то, что она так просила меня остаться! Слёзы душили меня, и я не могла сделать вдох, я задыхалась пытаясь!

Один раз…

Второй…

Я судорожно втянула ртом воздух и села в постели, в ужасе, уставившись перед собой. Всё ещё не понимая, что это был сон… Всего лишь сон о прошлом, а не действительность, в которой я жила сейчас.

Но всё же сон этот не был простым.

Далёкое воспоминание из детства о встрече с пустым было сумрачным, практически вымаранным из моей памяти из-за стресса, который я пережила в тот же день, потеряв маму.

Его лицо… Раньше я не помнила ничего с того момента, как во второй раз кинула в него камнем. В моей памяти на этом месте была белая вспышка, после которой я осознала себя уже крепко прижатой к груди соцработницы. Она везла меня на скорой в больницу, потому что я сутки провалялась у маминой постели не вставая. Мне повезло, что нашу семью очень часто проверяли из-за маминого решения провести последние свои дни дома, а не в больнице.

Кажется, если бы меня не нашли, я бы так и умерла там, свернувшись калачиком и беззвучно плача у маминой кровати, считая себя недостойной коснуться её в последний раз…