Глава 14. Она больше не придет

Арс Дэрх: Невыносимая. Непотопляемая. Дерзкая. Как вообще девчонка может быть такой упертой? У нее напрочь отсутствует инстинкт самосохранения! И не дура ведь: знает, против кого идет, и все равно не отступает. Ей ставят подножки, она падает, но раз за разом встает. Почему эта ведьма не может просто сдаться? Она ведь знает, что все равно не выстоит и рано или поздно сломается. Или до нее не доходит? Это потому что я мягок с ней? Сколько раз я шел ей навстречу, предлагая отступить, но она не видит своего шанса. Ей дико повезло, что она женщина. Будь она мужчиной, со свистом вылетела бы в первый же день. И эта самая женщина умудрилась все перевернуть с ног на голову. Героиня, предотвратившая трагедию на площади? Идиотка, испортившая жизнь сестре! Еще и провидица, дар которой в любой момент может проснуться, и тогда мне точно придется видеть ее чаще. Почти всегда. Нет уж! Не стоило с ней сюсюкаться. Что из этого вышло? Она все еще здесь, еще и царапается своими маленькими коготками. Теперь и шипит. Боги, она даже меня прокляла! Докатился. А что это за слезливые речи? Думает, сможет тронуть меня за живое? Сможет разжалобить? Нет, девочка. Нельзя коснуться души того, у кого ее нет. Вообще-то, чисто технически у меня нет половины души, но суть та же. Но эта упертая не понимает, а у меня из-за нее голова трещит без конца. – Арс! – Влетает в комнату Доган. – Ну? – тороплю его, и этот недалекий взахлеб рассказывает, что Мира только что вернулась в общежитие. – Только что? Кидаю взгляд в окно. Почти ночь… – Вернулась откуда? – противным холодом обволакивает сердце, пока я жду ответ. – С пруда. Все это время она лазила в воде, – докладывает он. Все это время? Она ненормальная? – Ты ничего не перепутал, Доган? – Все точно. Она что-то упорно искала. – А почему ты ее оттуда раньше не вытащил?! – сержусь я, а Доган бледнеет и непонимающе таращит глаза. М-да уж. Ему надо приказать, сам он никогда не додумается. А я чего злюсь? Бесит то, что ведьма не умеет останавливаться. Глупая. Собралась утереть мне нос, но сама себя загонит в могилу еще раньше. Разве это не хорошо? Это же отлично! Должно быть отлично, но что-то не радует. – Понятно, – тяну я, откидываясь на спинку дивана, и закрываю глаза. Голова все сильнее раскалывается. Надо бы поспать, чтобы эта зараза хоть во сне не приходила в мысли. – Арс, тут еще кое-что, – мямлит Доган. – Что? – Неохотно открываю глаза. – Она… не одна вернулась. Всего лишь одна фраза, а раздражает сильно. – Мне по крупице из тебя вытягивать, или ты уже скажешь все разом, Доган? – Ты… разозлишься. – Доган, вот сейчас я действительно злюсь. – Из пруда ее заставил выйти Лаос! Они вернулись вдвоем! – выпаливает он, зажмурившись. Знает, как я не люблю, когда кто-то лезет в мои дела. А ведь я предупредил Лаоса, чтобы не вмешивался, так какого гоблина он решил обойти мой приказ? – Мне разобраться с ним? – спрашивает Доган. – Даже не думай. Я сам, – останавливаю храбреца, а затем вновь откидываюсь на спинку дивана и закрываю глаза, тем самым даю понять, что разговор окончен. Слышу, как Доган переминается с ноги на ногу, потом быстро уходит. Дверь с тихим скрипом закрывается за его спиной, и покои погружаются в полную тишину. Гнетущую и совсем не располагающую к покою. А ведь недавно в голове было так пусто, что даже приходилось скучать. Все, что было доступно, я получил, но толку от этого никакого, если не можешь защитить тех, кто тебе дорог. Если ты при всех стараниях все равно паршивая овца в семье. Хотя последнее уже давно не беспокоит, и, пожалуй, стоит порадоваться, что чокнутая провидица еще в детстве расколола мою душу и лишила сострадания и любви. Не то сейчас сидел бы жалел себя. Но нет, жалею я другого. Лаос. Зачем он лезет? Вот завтра и спрошу с него. Уверен, друг детства найдет убедительное объяснение, а сейчас надо поспать, пока головная боль не усилилась. Перебираюсь с дивана в кровать. Прохладные простыни и подушка – то, что нужно. Мысли прочь. Мне нужны тишина и покой. Но покой не наступает. Не могу понять, какого гоблина эта ненормальная все это время бултыхалась в воде? Все из-за той железяки? Вцепилась в кусок металла так, будто ничего важнее в этой жизни нет. Еще и мне нотации читала о любви. Святая простота. Боги, я ведь хотел спать, а не думать об упрямице, которая рушит устои моей академии. У нее за спиной ни власти, ни защиты, а она не отступает. И откуда такая взялась? Свалилась на мою голову. Не будь в ней зачатков провидения, общение сложилось бы иначе. Скорее всего, в горизонтальном положении. Такое симпатичное лицо, такое манящее хрупкое тело. А как она вздрагивает и краснеет, стоит немного выбить ее из колеи – отдельный вид удовольствия. Как трепещет в руках. И кожа, зараза, такая нежная и шелковистая. Такая внешность и такой отвратительно несносный характер. Все, хватит! Мне надо уснуть! Уснуть, я сказал! Гоблины! Встаю с постели, потому что мучиться больше нет сил. Даже ледяной душ не приводит в чувство. Придется дойти до лекаря после завтрака. – Арс! – подлетает Лаос, едва я выхожу из комнаты утром. – О, как раз о тебе-то я и думал последние пару часов вместо сна. Лаос не понимает, но вместо этого заявляет: – Надо поговорить! Понял, как набедокурил? Извиняться пришел? – О чем? – даю ему начать первым. Наполняю стакан водой из питьевого фонтана, хотя знаю, что жажду она не уймет. Нужен лекарь. Докатился. – О Мире, – отвечает Лаос совсем не тем тоном, что должно. – Не думаешь, что это слишком? – Слишком? – поднимаю взгляд на друга и чувствую, как лопнул стакан в руке. А я ведь так и не отпил. Ладно. Убираю разломанный предмет и внимательно всматриваюсь в сына советника. Может, я сплю, или он головой стукнулся, пока сюда шел? У Лаоса, конечно, особое положение, но все же не настолько, чтобы задавать мне подобные вопросы. Что я делаю, почему, зачем – я не отчитываюсь. Ни перед кем, кроме короля и наследного принца. Он это знает. Какого рожна открывает свой рот? – Ты выкинул вещь, которой эта девушка дорожит больше всего. Не слишком ли это жестоко? – продолжает Лаос с таким рвением, что здравый смысл застилает пелена злости. – Жестоко, и что? – смотрю в упор. – Ты-то чего так напрягаешься? – Потому что раньше ты никогда не трогал девушек, а теперь как с цепи сорвался! – Лаос. Тормози. – прошу его, хотя руки уже чешутся решить конфликт иначе. – Я и так на многое закрываю глаза в память о детстве. Не испытывай меня. – Нет. Ты закрываешь глаза не поэтому. А потому что я единственный, кто говорит тебе правду, даже когда она тебе не по вкусу. – не унимается он. – Ты реально будешь счастлив, если сломаешь эту слабую девчонку? – Слабую? Она мне перевернула все с ног на голову. – Она ведь не нарочно. Она не виновата, что столкнулась с тобой на площади, не виновата, что в ней есть дар провидения. Она просто хочет жить! – талдычит он и лишь сильнее раздражает. Раздражает, потому что скорее всего прав, как всегда! – Тогда пусть просто уйдет. Кто ей не дает? – отсекаю. Больше не хочу продолжать разговор, но Лаос входит в раж. – А если ей некуда идти? Об этом не думал? У нее ни семьи, ни связей, ни тыла, Арс! – Предлагаешь мне ее пожалеть? – Просто дай ей спокойно учиться. – Лаос, ты сейчас очень близко подошел к огню, – нащупываю последние крохи терпения, чтобы не сорваться на друга прямо сейчас. – Хочешь поставить свою голову вместо ее? Если нет, то заканчивай этот разговор и приди в себя. – А если нет? – дерзит так смело, как никогда прежде. Эта ведьма укусила его и дуростью заразила? – Она тебе нравится, что ли? – подшучиваю, иного объяснения дурости Лаоса найти не могу. – Что если так? – произносит этот упрямец, и на пару секунд я даже готов ему поверить. Нет. Не может такого быть. Это просто синдром спасателя. – Не твой уровень, – усмехаюсь с облегчением, отметая глупую мысль. – Арс, она даже тебя заставила думать о ней сутками. Какой тут уровень? – отвечает этот «гений». – Лаос. Сейчас ты пересек последнюю черту. И как бы ни был я тебе обязан за прошлое, детство давно закончилось, у меня осталась лишь половина души и дикая злость на тебя в данный момент, – Смотрю в упор, и как бы Лаос ни хотел сопротивляться, сейчас не может. Отводит взгляд, но я вижу затаенную в нем злость. – Я тебя понял, – кивает он. – Все будет, как ты хочешь. Вот только действительно ли ты будешь счастлив, когда сломаешь ее? Качает лохматой головой и уходит прочь, оставляя за собой привычную пустоту. Кидаю взгляд к питьевому фонтану, расколотому стакану, и убеждаюсь что сегодня явно не мой день. Хотя “не мой” он с прибытия этой новенькой, или того хуже, с инцидента на площади. Из-за одной идиотки, возомнившей себя провидицей, чуть было все не потерял, а она теперь академию с ног на голову перевернула и этого глупца обработала. Только подумать, что он несет. Буду ли я счастлив, если сломаю слабую девушку? Где он там слабую увидел? Она как сорняк, топчи не топчи, выживает и становится сильнее. – Арс! – раздается восторженный вопль, едва вхожу в столовую. Благо орет не толпа, а Тина. Она тут же приглаживает пальцами форму и, бросив своих фрейлин, спешит ко мне. Но стоит лишь приблизиться, как беззаботная улыбка сползает с припудренного лица. – Что с тобой? – пугается Тина. – У тебя глаза покраснели. – Бессонная ночь, – бросаю в ответ и падаю на свободный стул, надеясь, что Тина быстро отстанет. Но нет, она присаживается рядом и начинает щебетать. Что говорит, не слушаю. Пытаюсь свыкнуться с головной болью и раз от раза поглядываю на входящих в обеденный зал адептов. Но моей “беды” с коричневыми локонами среди них не видно. – Арс. Арс… – зовет Тина, и приходится отвлечься от толпы. – Ты… кого-то ищешь? Видимо, сегодня не только Лаос не с той ноги встал, но и Тина. Однако ей одного взгляда достаточно, чтобы понять, что на этот вопрос я отвечать не буду. Дочка советника опускает голову, а я возвращаюсь к толпе в наступившей, наконец-то, тишине. Но рот Тины вновь открывается. – А у меня для тебя отличные новости! – заявляет с таким восторгом, будто мне точно понравится то, что она собралась сообщить. – Какие? – Эта противная новенькая больше не появится в академии! – хвастается Тина и явно ждет похвалы.