Глава 10. Кто твои родители?

Магия мощной волной вырывается из сердца – жжет, пылает, точно расплавленный металл в жилах. Проносится по телу, распыляется из кончиков пальцев и обращается в огромный яркий щит. Все шары отлетают прочь под визг адептов, которых привлекло неожиданное шоу. Я и сама пугаюсь, когда осознаю, что не контролирую щит – он пульсирует, искрится, живет собственной жизнью. Но тут в спину впиваются болезненные удары. Шары! Кто-то решил подло направить их сзади. От боли магия колеблется, щит тает, а я, словно лишившаяся всех сил, стремительно лечу лицом в землю. Не долетаю, повисая на чьих-то мощных руках. – Кто?! – раздается прямо над ухом такой рык, что даже мое изможденное тело умудряется инстинктивно сжаться. В области лопаток ужасно больно, ноги ватные, но я заставляю себя держаться самостоятельно. Однако «отделиться» профессор не позволяет. Наверное, правильно. Я рухну без опоры. – Я спросил, кто тот подлец, что запустил шары в спину адепту?! Голос профессора Ронга гремит так, что, кажется, сейчас стекла в окнах ближайших зданий лопнут. – Никто отсюда и шага не ступит, пока я не вернусь и не выясню, кто это был, – командует Ронг. – Споры, разборки – неотъемлемая часть любого общества. Но удар в спину – позор! И если еще раз кто-то хоть пальцем тронет этого адепта, я лично прослежу за тем, чтобы вас не было в академии! Всем ясно? Не слышу! Всем ясно?! – Да! – испуганно отвечают ученики, глядя то на грозного профессора, то на меня. Не понимаю, что чувствую. С одной стороны, облегчение и радость, что меня защитили. С другой – злость, что не смогла со всем справиться сама. Вот только сейчас в глазах адептов совершенно нет жалости. В них испуг и даже некоторое восхищение. Чем? Кем? Профессором? Тогда почему они точно так же смотрят и на меня? – Идти можешь? – спрашивает Ронг, и я киваю. Но ноги передвигаются плохо – подкашиваются, дрожат. И господин берет меня на руки, точно медведь пушинку или отец – свое дитя. Жутко неловко, но боль и слабость накрывают такими волнами, что в глазах темнеет. Веки наливаются свинцом, и я открываю их, лишь когда в нос бьет терпкий запах отвара из корней лотоса. – Выпей. Это восстановит силы, – говорит мне женщина в белой мантии. Оглядываю помещение, в котором оказалась: светлые стены, деревянные высокие стеллажи со склянками, стол с бумагами и ряды кроватей с белыми простынями. На одной такой я и лежу. А профессора, принесшего меня сюда, не вижу. – Спасибо, – шепчу лекарю и отпиваю отвар. Корчусь от горечи – она вяжет язык, жжет горло. Зато чувствую, как силы моментально напитывают тело, разливаются теплом по жилам. – Пришла в себя? – появляется в дверях профессор Ронг. Почему-то испытываю стыд от его взгляда. Чувство, словно провалила экзамен, который должна была сдать, но коротко киваю. – Оставьте нас, – велит господин лекарю, и женщина тотчас покидает помещение. – Что-то болит? – интересуется господин, присаживаясь на край соседней кровати. – Нет, – сообщаю я, хотя спина в области лопаток ноет сильно. Сколько же шаров в меня попало? Профессор едва заметно усмехается, будто ловит мою ложь. – Ты молодец, адепт Отта, – хвалит он. – Это правда, что ты выпустила серебряный щит? – Что? – Дюжина адептов утверждает, что ты отбила двойной заряд шаров, воспользовавшись сверхмощным щитом. Это так? Моргаю, так как плохо помню, что именно там произошло. Все смешалось в памяти – страх, боль, яркий свет. – Я испугалась, сжала артефакт и сделала так, как вы учили. – Как давно ты обуздала магию? – Я все еще не нашла связь со своей искрой. Это вышло случайно. От страха, – сообщаю ему, а сама тем временем пытаюсь прислушаться к ощущениям внутри себя. Магия… я опять ее не слышу. Потому что еще слаба? – Говоришь, это в первый раз? – Вы не верите мне, профессор? – Ну, почему же, – тянет он, а я не пойму, правда это или нет. – Тем интереснее. А теперь скажи, что ты не поделила с другими? Это ведь не первый раз, когда тебя пытаются наказать. От воспоминаний о проруби и искрах в чане кожа покрывается ледяными мурашками. – Я была той, кто остановил катастрофу на городской площади. – Значит, у Арса на тебя зуб, – заключает профессор. Он знает?! Знает, что это Арс был на площади?! И при этом короля академии не наказывают! Почему? – Серебряный щит. Провидение, – перечисляет профессор, тут же смолкает, словно на камень напоролся. Щурится, внимательно всматриваясь в мое лицо. – Кто твои родители, Мира? От этого простого вопроса внутри все переворачивается. Если бы я только знала… – Я сирота, – шепчу ему и тут же закусываю губу, вспоминая о маме. – Совсем ничего не знаешь? А фамилия? Он не оставляет попыток разузнать, и это кажется подозрительным. – Фамилию дали в приюте. А помню… только маму. – Как ее звали? – Лора, – шепчу я, надеясь, что профессор что-то знает о ней. Не просто так ведь он спрашивает. Но, судя по всему, господин Ронг ожидал другого ответа. На его строгом лице мелькает едва заметное разочарование. Мое же разочарование куда глубже и болезненнее. На секунду мне показалось, что я нащупала связь. Ниточку, которая приведет меня к маме. Как же горько терять едва обретенную надежду… – Понятно, – кивает профессор. – Возвращайся к учебе. По поводу нападок больше не беспокойся. Никто не тронет тебя. Ректор в курсе ситуации. – Спасибо, – искренне благодарю, но на душе все равно неспокойно. Может, никто не станет издеваться открыто, но есть и тайные способы сделать гадости. – Адепт Отта, в конце недели будет отбор для талантливых магов в мой личный класс. Хотите попробовать? – вдруг предлагает профессор. – Это отличный шанс для вас научиться защищаться самой. От такого предложения едва не теряю дар речи и охотно киваю. Талантливых? Он сказал «талантливых»? Пусть я и не ощущаю в себе той магии, что еще недавно била во мне ключом, но это отличная возможность. Это подарок богов! – Спасибо! – искренне восклицаю я, и мужчина едва заметно улыбается уголками губ. Он уходит, и возвращается лекарь. Еще одна пиала горького отвара, и мне можно идти. Вот только боязно выходить в мир после того, как я нашла тихую гавань. Но разве можно прятаться вечно? Делаю глубокий вдох, выхожу в коридор, полный адептов, и что же я вижу?