Глава 18.

После завтрака Суровин везёт меня на свидание в город. Мы гуляем по пляжу, обедаем в небольшом уютном ресторанчике на набережной, уходим куда-то в центр. В какой-то момент Сергей просит меня постоять на одном месте, а сам куда-то отходит. И я стою, с улыбкой гадая, что задумал Сергей Дмитрич.

Я поднимаю голову. Надо мной пышная крона пальмы. Как удивительна природа! В средней полосе давно уже расползлась хмурая серость, а тут дыхание осени едва коснулось буйной растительности. Редкие жёлтые и красные мазки на деревьях и кустарниках до сих пор утопают в обилии зелени. И даже солнце пригревает ещё вполне по-летнему.

Я настолько увлекаюсь созерцанием красоты вокруг, что не успеваю заметить, как внезапно мои глаза накрывают чьи-то ладони, а жаркое дыхание щекочет изгиб шеи. Я испуганно дёргаюсь, а за спиной раздаётся бархатный смех, от которого душа поёт. Руки освобождают меня от шутливого плена, и я поворачиваюсь лицом к их обладателю. Во рту пересыхает, когда я натыкаюсь на тёмные смеющиеся глаза, и Сергей говорит:

– Юля, Юля, Юленька, не бойся. Меня не бойся. Это всего лишь я, солнышко моё ясное!

Я испытываю дежавю. Словно уже бывала в такой ситуации. Нотогдаона пугала меня до чёртиков, асейчася радостно кидаюсь на шею мужчины и прижимаюсь к его губам.

– Где ты был? – спрашиваю с любопытством.

– В салоне красоты, – усмехается он, кивая головой в сторону. Я отслеживаю направление взглядом и вижу красивую вывеску.

– Не думала, что ты такие посещаешь, – хихикаю, и он щипает мою ягодицу.

– Я – нет. Но решил, что ты захочешь сделать причёску, макияж или маникюр… или всё вместе взятое… перед походом в клуб.

У меня пропадает всё настроение. Он что же, считает, что я недостаточно хорошо выгляжу для похода в клуб с ним и его друзьями?! Обида обжигает изнутри. И зачем взял только с собой, если стесняется показать своим друзьям?..

– Можно спросить? – тихо начинаю я, и Суровин с готовностью кивает. – Ты считаешь, что мне нужно сходить в салон красоты, потому что не хочешь показывать в таком виде своим друзьям?

– Что? – непонимающе смотрит на меня Сергей Дмитрич. – Ты чего придумала, Юлька? Решила, что я стыжусь тебя, что ли? Ты самая удивительная красавица, каких я когда-либо видел! Даже если ты выйдешь в люди в картофельном мешке, ничего не поменяется. Ты останешься самой прекрасной, ягода, в целом свете! Даже если абсолютно голая… – Он осекается и вздыхает. – Ну, голой лучше выходить всё же не стоит, а то я за себя не ручаюсь…

– Зачем тогда задумал эту пустую трату времени и денег? – спрашиваю прямо, испытывая облегчение от его слов.

– Мне нужно отлучиться ненадолго. На встречу вон в тот бизнес-центр, – он показывает на здание с противоположной стороны сквера. – У меня там назначена деловая встреча, а тебе там будет скучно… Плюс, вопросы будут решаться несколько неприятные и довольно серьёзные…

– Я понимаю, – мягко перебиваю его оправдывающийся тон. – У тебя есть свои дела, я понимаю. Ты можешь просто мне сказать, и я найду, чем себя занять. Погуляю по городу, здесь так красиво!

– Мне бы не хотелось, чтобы ты гуляла здесь одна. Пойми меня правильно, но юной очаровательной особе может быть вполне опасно бродить в одиночестве по улицам незнакомого города. Я буду переживать, волноваться…

– Хорошо, – решительно киваю я. – Тогда я пойду в салон. Сделаю укладку, макияж или маникюр. А может, и всё вместе. Ты же платишь!

Со смехом Суровин сжимает меня в ручищах и целует, а потом берёт под локоток и вверяет в профессиональные руки администратора салона красоты.

Пока его нет, я прекращаюсь… в незнакомку. Действительно красивую незнакомку. Парикмахер делает какие-то маски, наносит какие-то бальзамы, спреи на мои волосы, и они начинают сиять. Массаж и маски от визажиста выравнивают тон лица, кожа приобретает здоровый вид, пропадают синяки под глазами. С аккуратным маникюром мои короткие ногти сразу смотрятся иначе. Да что там! С профессиональным уходом я вся выгляжу иначе! Да и чувствую себя иначе!..

Больше я не ощущаю себя малолетней любовницей респектабельного, уверенного в себе мужчины. Словно внешний лоск прибавляет внутренней уверенности и мне самой! Я больше не маленькая, забитая грузом прошлого девочка-подросток. Я молодая и красивая женщина. Рядом со мной сильный, заботливый и любящий меня мужчина. Которого я люблю всем сердцем. И если он полюбил бледную тень от девушки в зеркале, то эта усовершенствованная версия меня ему сильно придётся по вкусу, я уверена. И горящий мужской взгляд при встрече тому подтверждение.

– Юлька! – перехватывает дыхание у Суровина. – Какая же ты невероятная красавица у меня, ягода!

– Это всё твой салон красоты, – кокетливо говорю ему. – А я-то обычная!

– Нет, Юль. Это ты, а салон лишь выгодно подчеркнул твою естественную красоту. Выглядишь настолько великолепно, что я уже жалею, что решился на такое. Теперь не расслабишься ни на секунду в этом дурацком клубе! Того и гляди, какой-то ушлёпок решит тебя увести…

– Ну я же не корова, чтобы меня можно было взять и увести, – веселюсь я. – Люблю-то я тебя, Сергей Дмитрич. Это ты делаешь меня счастливой, всячески поддерживаешь и заботишься обо мне. Это ты любишь меня. И по утрам, лохматую и ненакрашенную, тоже любишь ты. Поэтому и вся моя красота тоже только для тебя…

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​– Убедила, ягода! – усмехается он. – Иногда сложно поверить, что ты действительно можешь любить такого взрослого дядечку, как я, и не смотреть в сторону более молодых экземпляров.

– Говорит мне женатый мужчина! – закатываю я глаза. – Серьёзно, Сергей. Тебе не о чем волноваться. Все мои мысли заняты только тобой, а на других я не смотрю.

– Я люблю тебя, Юлька! – расслабленно говорит мужчина, прижимая меня к себе. – И боюсь тебя потерять. В моём возрасте любовь уже не что-то легкомысленное. Я хочу, чтобы ты понимала это. Понимала, что я планирую провести остаток своей жизни с одной женщиной, и эта женщина ты.

Он заглядывает в мои глаза. Его взгляд серьёзный, сосредоточенный. Язнаю, что он не врёт мне, не пытается навешать лапши на уши. Говорит то, что на мыслях держит. А мне вдруг вспоминается, что сказала Аглая.

«Это только пока.»

Значит ли всё это, что Суровин обсуждал свои планы с другом? Поэтому молодая соседка и сказала, что «этих неугомонных не остановишь, они всегда добиваются своих целей»?

Честность и открытость подкупают, правда. У меня не было причин не доверять Сергею, но его признание словно делает нас ещё чуточку ближе, а моё сердце переполняется от чувств.

– Что ж, – выдыхаю я ему в лицо. – Спасибо, что сказал.

– И всё? – кривовато улыбается он.

– Рада, что ты поделился со мной своими планами? – уточняю я.

– Что-то посущественней, Юль. Уверен, ты можешь!

– Я тоже мечтаю провести с тобой всю свою жизнь, Сергей, – с лёгкостью признаюсь я. – Разве это не очевидно?

– Всегда приятно услышать, а не додумывать самому, – с усмешкой бросает мне. – Счастлив узнать, что наши планы совпадают, Юлька.

– Независимо ни от чего, я хочу быть с тобой, – киваю я. – И я счастлива, что наши планы совпадают.

Ближе к вечеру, когда я уже внимательно осматриваю себя в зеркале, Сергей Дмитрич обсуждает что-то с другом и соседом, Ильёй. Как выясняется чуть позднее, они договаривались, чтобы мы поехали вместе с Лютаевыми, но возникло одно «но»: соседи могут сорваться в любой момент домой из-за сына, и тогда мы останемся без машины. Впрочем, это затруднение имеет простые пути решения, поэтому всё было быстро оговорено. И буквально в следующее мгновение мы уже покидаем дом, чтобы сесть в огромную машину соседей.

Я думаю, что мы с Суровиным поедем на заднем сиденье, вместе. Меня одолевают противоречивые чувства: с одной стороны, я выгляжу достаточно прилично в своём платье, со стильной укладкой и после визажиста; с другой – мне всё равно боязно, как примут меня друзья моего любимого. Поэтому мне хочется, чтобы Сергей держал меня за руку всю дорогу и я могла хоть немного расслабиться. Но Аглая запрыгивает вперед меня, вынуждая Сергея занять пассажирское кресло рядом со своим мужем.

– Ох, я так переживаю! – шепчет девушка. – Боюсь расплакаться, и Илья просто развернётся и увезёт меня домой.

Её глаза действительно лихорадочно блестят, и я тихо спрашиваю:

– Что-то случилось?

– Шутишь? – она закатывает глаза. – Первый раз сыночка решилась оставить на несколько часов между кормлениями! Илюша сопротивлялся, но мне же прекрасно известно, что без меня он не поехал бы, нашёл бы тысячу отговорок, а с друзьями не виделся уже довольно давно.

– То есть тебя бы не оставил, а сына – запросто? – удивляюсь я.

Аглая краснеет и широко улыбается:

– Не запросто. Мне пришлось долго его убеждать, но Милена нам не чужая, она за Артёмку глотку любому перегрызёт, так что муж уступил.

– Тебе повезло, – вырывается невольно, и собеседница непонимающе смотрит на меня.

– В плане – повезло?

Я морщусь и поясняю:

– Ну, с Миленой. Она же дочка твоего мужа, вот и говорю, здорово, что у вас такие близкие отношения.

– Сначала она – моя подруга, всё-таки. Мы подружились раньше, чем у нас с Лютаевым закрутилось. – делится со мой Аглая.

– Вот я и говорю, что тебе повезло. Ты, наверное, знаешь, что у Сергей Дмитрича тоже есть дочь? Так вот, уверена, Ленка придушила бы нашего с её отцом ребёнка при первой возможности, хотя изначально она тожевсё-такимоя подруга… – выпаливаю я.

Аглая сочувственно сжимает мою руку.

– Я очень боялась, как Милена отреагирует на наши отношения с Ильёй. А потом оказалось, что она заметила «пробежавшую между нами искру и всячески поспособствовала разжиганию пламени чувств». Мне повезло иметь такую подругу. И мне жаль, что твоя подруга пока не понимает, как важно встретить в жизни самого главного человека и быть с ним!

– О чём шепчетесь, девчонки? – весело спрашивает у нас водитель, хотя его серьёзный взгляд с тревогой смотрит через зеркало на молодую супругу.

Сергей, напротив, поворачивается вполоборота и с улыбкой смотрит на меня.

– Всё хорошо?

– Да, всё просто великолепно! – немного нервно отвечаю ему.

– Девочкам уже и посекретничать нельзя? – звонко восклицает моя новая знакомая. – Кстати, кто-нибудь из вас, мужчины, уже предупредил Юлю насчёт именинника?

– А что с ним не так? – тут же спрашиваю я.

– О, понятненько! – сочувственно протягивает Аглая. – Ты не в курсе. Ну, тогда я постараюсь тебя подготовить!

Суровин, усмехнувшись, отворачивается, а Лютаев закатывает глаза. Кажется, кто-то из них бубнит себе под нос что-то вроде: «Ну начинается!», но я не уверена. Аглая склоняется ближе ко мне. Её волосы щекочут мою шею, но я прислушиваюсь к торопливому шёпоту девушки.

К концу поездки я знаю, что Андрей – так зовут именинника и третьего друга мужчин – циничный бабник, манипулятор, провокатор и агрессор. Это если вкратце. От рассказов соседки Суровина мне хочется сбежать из машины на полном ходу. Я уже не уверена относительно того, как пройдёт этот вечер. Меня пугает перспектива стать объектом пошлых шуточек и насмешек заядлого холостяка без каких-либо принципов. И меня вовсе не успокаивает заверение Аглаи, что «ему просто нужно привыкнуть к тебе, как и тебе – к нему!».

От волнения хочется на мгновение скрыться, поэтому первым делом, войдя в немноголюдный танцевальный зал ночного клуба, торможу.

– Что такое, Юль? – спрашивает Сергей, держащий меня за руку.

– Где здесь туалет? – пищу я.

– Там наверху, в випке, есть отдельная уборная, – он тянет меня в сторону лестницы, но я упрямо качаю головой.

– А можно где-то тут сходить?

– Не дотерпишь? – шутит Суровин, но ведёт меня в нужную сторону и говорит возле двери с обозначением «ж»: – Подожду тебя здесь.

Мне нужно несколько минут, чтобы привести мысли и чувства в порядок. Чтобы успокоить накрывающую меня панику и восстановить шаткое равновесие.

Поэтому я прошу его:

– Давай ты просто скажешь мне, где вы сидите, и я приду, как закончу, ладно?

– Юль…

– Народу ещё совсем немного, – терпеливо упрашиваю его. – Я только схожу в туалет и сразу приду к тебе. А если что-то пойдёт не так, то сразу тебе позвоню, идёт?

Он поджимает губы, и я привстаю на цыпочки, бегло целуя мужчину.

– Ну же, Сергей! Не заставляй меня краснеть и смущаться, пожалуйста! – умоляю его. – Я хочу спокойно посетить дамскую комнату, не переживая, что ты тут подпираешь стену.

– Ладно, – недовольно кивает он. – Но ты сразу позвонишь, как выйдешь, и будешь на связи всю дорогу до меня. Это ночной клуб, а не театр. Здесь всякое случается.

– Обещаю, – заверяю его и ныряю за дверь.

Все звуки глохнут. В огромной чистой уборной на несколько кабинок ни души. Я закрываюсь ненадолго в одной из них, а потом подхожу к зеркалу и мою руки.

И чего распереживалась? Разве друг Суровина может оказаться хуже его дочери? Ну потерплю всякий бред, подумаешь! Да и Сергей разве позволит кому-то откровенно издеваться надо мной? Уверена, что нет.

Это осознание приносит лёгкость, и я, полная решимости вернуться скорее к своему мужчине, иду к двери.

Но совершенно неожиданно она открывается, и в дамскую комнату проходит какой-то мужик.

Не просто проходит. Он смотрит на меня, плотно прикрывает дверь и запирает её изнутри.

– Что вы делаете? – испуганно спрашиваю у незнакомца.

– Знакомлюсь с тобой поближе, сладкая, – усмехается он, подбираясь ко мне.

От ужаса я забываю, как дышать. Нащупываю в кармане телефон и достаю его, пытаясь разблокировать экран дрожащими пальцами. Но мерзавец просто подходит ближе и забирает его.

– Верните, – с отчаянием прошу у него, в глубине души понимая всю тщетность своего положения. – Пожалуйста…

– Не верну, – хмыкает он. Я раскрываю рот, и мужчина говорит: – Кричать бесполезно. Защищаться тебе нечем. Позвонить ты не сможешь.

Я зажмуриваюсь, когда он подходит вплотную. Не будь я такой упрямой, не оказалась бы в этой ситуации! И зачем прогнала Сергея? Кому лучше от этого?

– Как звать тебя, сладенькая?

– Ю-Юля, – запинаясь от сковывающего ужаса, произношу я.

– У тебя два варианта: сама разденешься или возьму силой. В первом случае, я тебе хорошо заплачу. Во втором, будет больно, мерзко и противно. Какой выберешь?

Я распахиваю глаза, которые мгновенно наполняются слезами, и смотрю в лицо этому подонку.

– Никакой. Я выбираю никакой вариант, – говорю запальчиво, отступая назад, пока не упираюсь в раковины.

– Разве тебе не нужны деньги? – усмехается он, снова медленно надвигаясь на меня. – Пять минут, и двадцать тысяч у тебя в кармане.

– Мне не нужны никакие деньги! – кричу я, близкая к истерике. – Отвалите!

– Тридцать? Сорок? Сто? – выплевывает он суммы. – Сколько дать тебе денег, чтобы поставить раком и трахнуть по-быстрому? Ни одна живая душа не узнает, а ты положишь в карман приличную сумму денег.

– Вы издеваетесь? – бешусь я. – Вы больной? Какие деньги?!

– Большие. Любая сумма. – пожимает он плечами. – Все соглашаются. И ты согласишься. Просто назови цену, и я мгновенно переведу её тебе на карту. Миллион хочешь?

– Вы точно псих! – взрываюсь я. – Какие деньги? Какой миллион? Я не собираюсь спать с вами ни за миллион, ни даже за десять! У меня есть любимый мужчина, который скоро решит, что меня нет слишком долго, и отправится на поиски. И вот когда он придёт к запертому туалету…

В этот момент ручка опускается, но дверь не поддаётся. Раздаётся деликатный стук, потом – стук громче и требовательней.

Мерзавец тяжело вздыхает и идёт к двери, проворачивая защёлку. В это же мгновение дверь распахивается, и в помещение врывается Суровин.

Он сразу бросается ко мне.

– Испугалась? – Он обнимает меня.

– Очень, – всхлипываю я. – Не оставляй меня больше, ладно?

– Не оставлю, Юлька. – Сергей целует мою макушку и говорит в сторону: – И что это было?

– Экспресс-тест, – слышу смеющийся голос моего недавнего кошмара.

– Напомни, я тебя просил её не трогать, не задирать?

– Должен же я был как-то убедиться, что ты собираешься пустить всю жизнь под откос не из-за сомнительной девицы, охотницы за твоим состоянием! Вот и устроил маленькую проверку, братух.

– Пересчитать бы тебе зубы!.. – вздыхает Суровин. – Ещё друг называется!..

Страх перед домогательствами незнакомого мужика отходит на второй план. На первый же во всей красе выходят разочарование и неуверенность.

Я деликатно отстраняюсь и спрашиваю у Сергея:

– Ты его знаешь? Ты делился с ним своимисомнениями? Значит, всё-таки считаешь, что я с тобой из-за денег!

Я пытаюсь вырваться, но Сергей Дмитрич крепко удерживает меня на месте.

– Нет, Юль. Нет. Я так не считаю. Этот кретин сам себе что-то там, в своей башке, считает постоянно…

– Да я как лучше хотел!.. – разводит руками этоткретин. – Только убедиться, что мой дружище не совершает ошибку!..

– Андрюх, найди себе уже бабу постоянную, а? – устало говорит Сергей. – Ты переходишь все границы в своём стремлении доказать что-то, да только доказываешь, походу, самому себе! Убедиться в собственной правоте хочешь, да всё не получается, да? Знаешь, Дрон, я попросил тебя об одном грёбаном одолжении! Всего об одном, но ты облажался, и да, теперь вполне может оказаться так, что Юля от меня уйдёт, решив, что это я устроил ей проверку. И тогда, мой дорогой друг, всё действительно окажется напрасным. Жалею, что вообще прилетел к тебе!..

Суровин берёт меня за руку и тащит к выходу, но я упираюсь. Если этот мужик и есть друг Сергея, тот самый Андрей Хмурских, то нужно просто перетерпеть время привыкания и притирок, верно? Так сказала Аглая.

Сейчас, когда я понимаю, что на самом деле мне ничего не угрожало и не угрожает, я могу размышлять относительно спокойно.

Он обидел меня, да. Испугал до безумия. Но делал ли он это из злого умысла? Не думаю. Даже если мне обидно, что кто-то может решить, что я связалась с Суровиным из-за денег, я не могу винить его друга в желании устроить какую-то дурацкую проверку. И Сергей не должен.

– Стой, Сергей! – обращаюсь к мужчине, натыкаясь на скептический взгляд его друга. – Всё в порядке, честно. Он же просто пытается защитить тебя. Именно так и поступают настоящие друзья. Я не могу винить его за это, а ты тем более не должен. Давай просто забудем об этом маленьком инциденте и продолжим веселиться?

Суровин нехотя кивает.

– Юля, это мой надоедливый друг Андрей. – представляет мне ухмыляющегося мужчину. – Дрон, это моя Юля, и честное слово, ещё раз…

– Не думаю, что это потребуется, – нагло заявляет хозяин клуба. – Она, вроде, ничего так.

Я закатываю глаза. «Ничего так», – это, очевидно, высшая оценка у этого Андрея. Надеюсь, мы не часто будем пересекаться, потому что Аглая права: никаких светлых чувств он не вызывает. Но нравится он мне или нет, но он – друг Сергея. Иначе мы не были бы здесь.

– С днём рождения, Андрей! – выпаливаю я.

Сергей отпускает мою руку.

– Ну иди сюда, засранец!

Мужчины крепко обнимаются, и я оттаиваю. Можно сколь угодно злиться, обижаться, ставить ультиматумы, заставить выбирать между двумя близкими, причиняя, при этом, боль человеку, которого любишь. А можно научиться сосуществовать, привыкнуть, принять окружение любимого таким, какое оно есть. И я выбираю именно этот вариант.