Глава 20

Выражение лица Юдина непередаваемо.

Меня начинает разбирать смех.

– Смешно тебе? – шипит шепотом Михаил.

Давясь смехом, я киваю. Юдин в отместку оживляет пальцы внутри меня, вырывая у меня стон. Мне становится несмешно.

– Миха? – снова доносится до нас.

– Убью идиота! – цедит Михаил, а я опять начинаю всхлипывать от едва сдерживаемого смеха.

– Ну иди, убивай, – хихикаю я.

– Думаешь, мы закончили? – хмуро шепчет Юдин, красноречиво прижимаясь ко мне внушительной выпуклостью.

Я вместо того, чтобы проникнуться, роняю голову ему на плечо, чтобы заглушить ржач. Просто представила, как Михаил пойдет к своему гостю с «оружием наперевес».

– Стерва, – кусает меня за мочку уха Юдин.

Голос его звучит поощрительно, а у меня возобновляют свой бег только успокоившиеся мурашки.

Шаги мужчины становятся слышны отчетливее, и я начинаю ерзать, давай понять Михаилу, что меня пора отпустить.

Тихо матерясь он вынужден мне уступить. Я стараюсь не думать о сильных длинных пальцах, покидающих влажную не совсем сытую киску. Напоследок этот засранец поглаживает мне клитор, заставляя меня задрожать.

Мне даже в голову приходит шальная фантазия о сексе с риском быть застуканными, но я отгоняю ее, как невыполнимую. Риска никакого нет, нас сто пудов обнаружат в самый неподходящий момент.

Останавливает пытку пальцами раздавшийся рингтон мобильника Юдина. Видимо, приятель устает шарахаться по первому этажу среди стройматериалов и решает найти Михаила простым способом.

Юдину таки приходится выпустить меня из хватки. Пока он выуживает телефон из заднего кармана, я съезжаю по его телу вниз и пытаюсь утвердиться на ногах, чему не способствуют подгибающиеся колени.

– Ты сказал будешь на Солнечной, тачка твоя стоит. А ты где? – слышу я голос из динамиков еще до того, как Михаил успевает ответить.

– Сейчас подойду, – рявкает Юдин в трубку.

Не без удовольствия замечаю, что голос у него севший. Из хулиганства провожу рукой по бугру ширинки и получаю злобный взгляд.

– Марат уйдет, а ты останешься, – многозначительно говорит Михаил, убирая телефон в карман и поправляя член в джинсах. От того, как он смотрит на меня, у меня мгновенно тяжелеет внизу живота и пересыхает во рту.

– Посмотрим, – облизываю я губы.

– Черт, – психанув, Юдин разворачивается и сердито топает вниз, оставляя меня на недостроенной лестнице. Без опоры я благополучно сползаю на ступеньку.

С ума сойти! Что это было? Где была моя голова?

Я практически позволила себя поиметь, и когда мне об этом сказали прямо, я только жалобно пискнула, пока меня закидывали на плечо! Даже мое сопротивление по пути наверх можно считать заигрыванием!

Да я уже готовенькая была, когда он пальцы в дело пустил!

Все, на что меня хватило, это не стонать, чтобы не потешить его самомнение!

Но стонать-то хотелось!

Пиздец котенку!

Я скашиваю глаза вниз, где из-под задранного топа торчат все еще напряженные соски. Вот уж воистину повелитель мурашек!

На секунду позволяю себе представить себя на лопатках с раздвинутыми ногами, между которых ритмично вколачивается Юдин, и его руки с напряженными мускулами и вздувшимися венами, удерживающими вес тела.

Позволяю и тут же понимаю, что думать об это мне больше нельзя. Во рту сохнет, а кое-что гораздо ниже сразу увлажняется.

Надо собрать себя в кучку и пойти умыться.

И переодеться.

Все равно рисовать я не в состоянии, тем более изображать то, что я задумала.

Из распахнутого окна с верхнего лестничного пролета до меня долетают голоса из внутреннего патио.

– Чего долго не отзывался? – спрашивает, видимо, Марат. – С девкой, что ли куражился.

– Нет, занят был. Не слышал, – односложно отвечает Юдин.

Интересно, стояк его уже упал?

– А чего там за бабские босоножки?

Упс, я смотрю на кроссы, которые нацепила, чтобы не изгадить красивую обувь краской.

– Это не бабские. Это госпожа дизайнер переобувается.

– Ну, у нее все женские признаки на лицо и на… гхм… другие части тела. Задница зачетная. Я бы вдул под хвостик…

– Ты чего хотел? – обрывает мечтания Марата Юдин. – Про баб поговорить?

– Нет, – голос компаньона серьезнеет. – Посоветоваться хотел. Я не знаю, что делать с Даном.

– Ты у меня спрашиваешь? – искренне удивляется Михаил. – У меня детей нет, а что с ним не так?

– Вот и у меня нет, – вздыхает Марат. – Совсем неуправляемый стал, эта девка ему в печенки залезла, он кроме нее ничего не видит.

У меня от любопытства уши почти торчком встают. История чье-то любви, кажется, наклевывается. Я страсть как люблю романтичные вещи. Количество любовных романов в моей квартире превышает все допустимые значения.

Ну и вдруг полезное, что услышу. Например, сведения, что у Михаила нет детей, почему-то греют мне душу.

– Пройдет, – отвечает Юдин. – Тебе двадцать вроде еще в этом веке было. Неужели забыл, как это, когда гормоны играют?

– Похоже забыл, или мои так не бесились. Вот с Алсу проблем вообще не было…

Юдин закашливается, да и меня опять начинает разбирать смех.

– Я бы не сказал, что с Алсу не может быть проблем, – осторожно начинает Михаил…

– Ты про то, что она на тебя слюни пускает? – усмехается Марат. – Да я в курсе. Но я уверен, что ты не воспользуешься девочкой, так что, прости, пусть лучше она к тебе пристает. Но если надумаешь, буду рад породниться.

– Не надумаю, – ворчит Юдин. – И все же, объясни сестре, что настойчивость – не всегда хорошо.

– Кремень ты. Устоять против Алсу, – хмыкает Марата. – Или у тебя другой интерес есть? Может, ты на госпожу дизайнера нацелился?

– Не неси чушь!

– Тогда я рискну. Аппетитная девочка.

– Пока она работает на меня не вздумай валить ее в койку! – рычит Юдин.

То есть, как только закончу проект, меня можно Марату передать? Надеется, успеть сам присунуть до завершения?

Ах, ты козел!