Глава 33

- Сейчас мы поедем в больницу к Менякиной на очную ставку, - сообщил мне Шаронов, выходя из кабинета.

- Зачем? – чего-то испугалась я.

Мне совсем не хотелось видеть Ольгу. Наверняка Менякина начнет кидать в меня очередными обвинениями. Что еще она может?

- Не переживайте, это только формальность. И чем быстрее мы с ней покончим, тем лучше, - ободряюще улыбнулся мне адвокат. – Очная ставка вещь неприятная, но может прояснить важные детали.

Что ж, ему виднее, что делать.

- Я буду рядом, вам бояться нечего, - продолжил Михаил Ефимович. - Говорите, только когда я разрешу. Инициативу не проявляйте. Не пытайтесь оправдываться. И вообще лучше больше молчите. Говорить за вас, если понадобится, буду я.

В больницу я ехала в машине Шаронова. Думала, он будет давать мне наставления, как вести себя. Но тот молчал, включил музыку и мурлыкал себе под нос подпевая.

- А что придумал Марк Анатольевич? – не выдержала я.

- Скоро узнаете, - загадочно ухмыльнулся Шаронов. – Думаю, уже через час, максимум полтора, все разрешится наилучшим образом.

- Хорошо бы, - кивнула я.

- Кстати, господин Полонский уже в больнице. Ждет нас там.

Что думает обо мне Марк? Он поверил в то, что я говорила Ларисе. И сразу нашел решение. Позвал к себе Ольгу. Все так просто. Никаких метаний, сомнений. Даже не посчитал нужным высказать мне то, что обо мне думает. А ведь это было всего лишь недоразумение. Я не хотела никому раскрывать душу, вот и наплела ерунды.

А он вместо того, чтобы разобраться, просто переспал с Ольгой. Даже не в отместку мне. Скорее всего, чтобы забыть обиду, которую я ему нанесла. Нет, что ни говори, все мужики придурки.  «Ах, я тебе нужен только ради карьеры? Так пересплю-ка я с другой. Это поможет мне отвлечься». Как же у них все просто!

Ведь сам подал мне идею карьерного роста через постель. А теперь я его оскорбила, видите ли. Тем, что использовала. Нечего было дурные советы давать. И уж тем более обижаться на пустом месте.

Но у нас так все было хорошо… Конечно, Марк расценил мои слова как предательство. Такого цинизма от меня он не ожидал. Когда-то он попросил говорить только правду. Видимо, решил, что и Ларисе я выложила то, что у меня на душе. Как все запутано… И кто в этом виноват - не поймешь… Да уже и неважно. Прежнего не вернешь.

На душе стало пусто. Сердце болезненно сжалось и тоскливо замерло.

Что теперь выяснять, кто прав, кто виноват? Я разыграла неудачный спектакль. Полонский поверил. Не придумал ничего лучше, как позвать к себе Ольгу. Я их застала. Все квиты, никому ни на кого обижаться не стоит. Марк посчитал меня карьеристкой, я убедилась, что он кобель.

Теперь нет смысла объяснять Марку, что я говорила неправду. Зачем? Что сделано, то сделано…

- Переживаете? – голос Шаронова вернул меня к действительности.

- Да, очень неприятная ситуация. Раньше не попадала в подобные переделки, - призналась я.

- Все когда-то бывает впервые, - философски заметил адвокат. – Обещаю, на этот раз все закончится для вас благополучно.

Его слова меня не слишком ободрили.

- Признаюсь, мне страшно. Я очень боюсь попасть в тюрьму.

- Не бойтесь, этого точно не будет. Вы ни в чем не виноваты.

- Еще бы следователь в это поверил, - вздохнула я.

- Поверит, не сомневайтесь.

Мы въехали на территорию городской больницы. Вышли у старинного двухэтажного корпуса. В вестибюле нас уже ждал Полонский.

- С врачом я переговорил, - сообщил он адвокату. – Все будет как надо.

На меня он даже не взглянул.

Вскоре появился и следователь.

- Идемте, - кивнул он нам. – Не будем терять время. У меня оно ограничено.

Марк и следователь шли впереди и о чем-то тихо беседовали. Следователь время от времени кивал, соглашаясь с Полонским.

Мы с Шароновым следовали за ними. По широкой лестнице поднялись на второй этаж. Медсестра проводила нас в палату.

Ольга лежала одна. Она была бледна, но выглядела намного лучше. Менякина посмотрела на нас через полуприкрытые глаза и тихонько застонала. Я ей не поверила.

- Гражданка Менякина Ольга Игоревна? – уточнил следователь. Он же отлично знает, кто она. Но все формальности должны быть соблюдены.

Ольга слабо кивнула:

- Да…

- Мне необходимо побеседовать с вами. Вы узнаете эту женщину? – кивнул он в мою сторону.

- Да… Это Николаева Вероника… Не знаю ее отчества. Антоновна, кажется…

- Это неважно. Итак, вы утверждаете, что это она пыталась вас отравить?

- Да.

- Уверены?

- Разумеется.

- Почему Николаева хотела это сделать, как думаете?

- Она меня ненавидит, - тяжело вздохнула Ольга. – Всегда ненавидела. С первого дня знакомства.

- За что?

- Хотела поссорить меня с Марком. Мы встречаемся несколько лет, - врет, и не краснеет.

- Это неправда, - не выдержал Полонский. – Мы расстались.

- Да! – повысила голос Ольга. – Расстались только из-за этой дряни! Гадина влезла между нами как змея.

- Прошу не мешать проведению допроса, - следователь строго посмотрел на Марка.

 - Итак, Николаева хотела причинить вам вред из личной неприязни?

- Да. Простите, мне очень плохо, не могли бы мы продолжить позже. Голова сильно кружится… - Ольга поднесла руку к глазам, показывая, что сейчас потеряет сознание.

- Еще один вопрос…

Дверь распахнулась, в палату стремительно вошел доктор в сопровождении ассистента и медсестры.

- Прекращайте беседу, - сердито заметил он. – Вы замучили больную.

Он пощупал пульс Ольги, посмотрел глаза.

- Как себя чувствуете? – тревожно спросил врач.

- Ужасно… - простонала пациентка. – Мне очень, очень плохо.

- Этого я и опасался, - кивнул он ассистенту. – Скоро начнется кризис.

- Что? – Ольга сразу пришла в себя. – Кризис? Какой кризис?

Врач не отреагировал на ее вопрос.

- Вы следователь? – обратился он к оперативнику.

- Да.

- Надо немедленно выяснить, что за яд был использован. Мы не можем определить его, но он очень сильный. Если не дать соответствующее противоядие летального исхода не избежать. Анализы очень плохие. Улучшение самочувствия больной временное и продлится недолго.

- Летального? – взвизгнула Ольга, и села на постели. – Так сделайте же что-нибудь! Созовите консилиум, пригласите врачей из других клиник. Немедленно!

- Гражданка Николаева, вам лучше сказать правду, - строго посмотрел на меня следователь. – Чем вы отравили Менякину?

- Я ее не травила, - не узнала свой голос. Я слышала его словно со стороны.

Ужас накрыл меня тяжелой волной, придавил, сердце замерло, в горле перехватило и стало трудно дышать.

- Вы понимаете, что в случае смерти потерпевшей вам грозить тюрьма на многие годы? Вы оттуда вообще можете не выйти.

- Не запугивайте меня, - прошептала я. – Мне нечего вам сказать. Я ни в чем не виновата.

Я посмотрела на Марка, на адвоката. Оба молчали. Марк вообще глядел в окно, словно происходящее его не касалось.

- Не берите грех на душу, милочка, - обратился ко мне доктор. – Из-за вас умрет молодая, полная сил женщина. Как вы будете потом с этим жить?

- Клянусь, я никого не травила. Это правда.

- Не упрямьтесь. Просто скажите, что за яд вы использовали, - не отставал доктор. – Время идет на часы, если не на минуты.

- Да не травила я ее! – отчаяние и злость вырвались наружу. – На шута она мне сдалась? У меня даже в мыслях такого не было.

- И, тем не менее, она умирает… - печально склонил голову врач. – Умирает от яда.

- Этого не может быть! - заверещала Ольга. – Вы могли ошибиться с анализами. Проверьте еще раз.

- Уже проверили. Мне жаль это говорить, но, увы, все очень плохо, - вздохнул доктор. – Пригласить ваших родных?

- Нет! – заорала Менякина в голос и разрыдалась. – Нет! Это отвар корня козлокопытника. Чего стоите? Готовьте ваше противоядие. Быстрее!

- Не может быть, - удивился врач. – Вам-то откуда знать, чем вас отравили?

- Быстрее, дайте мне противоядие! – Менякина вцепилась в халат ассистента, который стоял рядом с ее кроватью. – Вы же теперь знаете, что это. Так чего ждете? Ну!

Ассистент с трудом отцепил руки Ольги от своего халата и отошел подальше от пациентки.

- С чего вы взяли, что это настой козлокопытника? – искренне удивился доктор. – Вас что, предупредили, чем будут травить? Ерунда. Этот отвар давно никто не использует. Средневековье какое-то… Его применяли в народной медицине, если не ошибаюсь. Как глистогонное средство.

- Ладно, ладно, - Ольга откинулась на подушку. – Признаю, это я хотела напоить Николаеву отваром. Это не яд, это отворотное зелье. У нее было бы максимум желудочное отравление и все. Зато она отвязалась бы от Марка раз и навсегда. Немного переборщила с дозировкой. Так, для надежности. Я случайно перепутала бокалы и выпила зелье сама.

- Нет, это я поменяла их, - призналась я. Все равно по отпечаткам пальцев это будет понятно. – Почувствовала что-то неладное. И не стала пить коктейль.

- Гадина!!! – завопила Ольга нечеловеческим голосом. - Дрянь, какая же ты дрянь! – крикнула она мне и попыталась вскочить на ноги.

Но врач удержал ее:

- Не надо так волноваться. Это вам вредно.

- Вот как? – не слишком удивился следователь. – Так это не вас, а вы планировали напоить зельем Николаеву? Я все правильно понял?

- Да! – Ольга снова села на постели. – Чего вы все тут стоите? Дайте же мне лекарство! Я умереть могу!

Врач что-то сказал медсестре, она вышла и вернулась через пару минут. Протянула Ольге желтые таблетки и стакан воды.

Менякина проглотила их и залпом осушила бокал.

- Теперь я не умру? – с надеждой спросила она у врача.

- Нет, - странно улыбнулся он. – Обещаю, что не умрете.

- Ты и меня чем-то пыталась напоить? – не удержался от вопроса Марк.

- Нет, на тебя я наложила приворотный заговор.

- Ольга, я всегда считал тебя умной и современной женщиной, - вздохнул Полонский. – Откуда в тебе столько мракобесия? Ты реально веришь во всю эту чушь? Уверяю тебя, со мной у тебя ничего не получилось. Зря старалась.

- Это не мракобесие, - вспылила Ольга. - Мне посоветовала это средство психотерапевт-экстрасенс. Известная французская целительница мадам Женевьева. Я списалась с ней по интернету. Мой заговор еще подействует, будь уверен. Ты приползешь ко мне, умоляя вернуться.

- Да, - печально подвел итог Марк. – Я думал ты умнее. Ну, поскольку ты сама выпила отворотное зелье, надеюсь, теперь от меня отвяжешься навсегда. Кстати, облегчи душу, признайся - ты подложила Веронике гранат?

- Я. И что? – вызывающе спросила она. – Злила меня эта хамка. Чаем облила, между нами влезла, уродина. Я что, должна была терпеть и безропотно сносить все ее выходки?

- Так и думал, что без тебя не обошлось. А с подиума столкнул Нику кто?

- Катька. Редкая дура. Все верещала, что ей меня очень жаль, что она этого так не оставит… Идиотка. На шута мне ее сочувствие? Да, я ее уговорила толкнуть Николаеву. Катька все равно меня сдаст. Знаю я таких истеричек. Сейчас плачет, а как жареным запахнет - нож в спину воткнет.

- Однозначно, она тебя сдаст. Сейчас продолжат опрашивать свидетелей. И сообщат, что ты сама устроила этот балаган. Правильно, что призналась, - заметил Марк. – Хоть тут соображать начала.

Ольга метнула в Полонского испепеляющий взгляд, но ничего не ответила.

- Итак, свидетели все видели и слышали, - следователь оглядел присутствующих. – Вы признаете, что хотели отравить Николаеву? – спросил он Ольгу.

- Нет, отравить не хотела, это отворотное зелье. Я же сказала, она должна была отстать от Марка, - заявила Ольга. - Насмерть травить эту гадину я не собиралась, за кого вы меня принимаете?

- Но, тем не менее, это вы налили ей в бокал отвар козлокопытника?

- Да, я, - устало ответила Ольга. – Я же не знала, что все так получится. Стерва оказалась очень хитрой.

- Приготовили зелье сами или купили?

- Сама. В лесу набрала корней. Рецепт дала мадам Женевьева. Я хотела на банкете подлить его Николаевой. Но все не было случая. Потом Марк позвал меня к себе. Еще немного, и я вернула бы его. Пришлось поторопиться и просить прощения у этой стервы, чтобы та ничего не заподозрила. Такое унижение! Была уверена, что она выпила отвар. Но Николаева оказалась умнее, чем я думала.

- Сейчас я запишу ваши показания. Чистосердечное признание будет учтено на суде. Так что лучше расскажите всю правду.

- Дайте мне отдохнуть. Я очень устала и едва не умерла, - возмутилась Ольга. – Неужели нельзя подождать пару дней, пока я поправлюсь? Это бессердечно! Я отвратительно себя чувствую. Мне плохо.

– Редкая симулянтка, но меня не проведешь. Я ее с самого начала раскусил, - сообщил врач следователю. - Да, отравление было, но легкое. Все остальное – чистой воды симуляция.

– Как вы смеете меня оскорблять? Да у меня до сих пор голова кружится и жуткая слабость.

- Ничего бы с вами не случилось, - усмехнулся доктор.

- Так я бы не умерла? – подскочила Менякина на кровати как ужаленная.

- С какой стати? Вам сделали промывание желудка. С вами все хорошо. От отвара козлокопытника максимум, что может быть, это рвота и понос. Больше ничего. По просьбе следователя мы разыграли небольшой спектакль. Мне понравилось, - признался врач.

- А что за лекарство вы мне дали сейчас? – подозрительно сощурилась Ольга.

- Обычная валерьянка. Немного успокоить нервы. Не переживайте, вашей жизни ничто не угрожает. И не угрожало.

- Сволочи… - процедила Ольга сквозь зубы. – Все сволочи… Как же я вас ненавижу, уроды! Всех, всех ненавижу!

- И меня? – спросил доктор.

- Да! – рыкнула Менякина.

- Меня-то за что? – удивился врач. – Я вам ничего плохого не сделал, только лечил.

- За компанию, - усмехнулся Марк.

- Увы, - вздохнул доктор. – Вот такая благодарность в ответ на заботу. Но я рад, что помог разоблачить симулянтку. Мне было интересно в этом участвовать. Правда всегда торжествует, кто бы что ни говорил.