Глава 16

Тая

Стемнело быстро и неожиданно. Слишком поздно я заметила, что наступили сумерки и словно заволокли всё пространство вокруг непроницаемым облаком. И внутри этого облака, отделенные от остального внешнего мира, оказались мы с Максимом.

Момент откровенности стал для меня неожиданным, как и желание поговорить, довериться, рассказать что-то личное. У меня редко возникали подобные желания, всегда считала себя очень закрытым человеком. И кому? Кому я хотела доверить сокровенное? Человеку, которого поклялась к себе не подпускать.

Но есть в Максиме Суворове нечто такое, что делает его особенным для меня. Мне хочется понять его, разгадать, узнавать истории из его жизни и становиться всё ближе к нему. Знаю, что нельзя, что опасно и губительно для моей души, но ничего не могу с собой поделать. Ему удалось пробраться в самое сердце.

А когда он коснулся меня в этой плотной темноте, сопротивляться я не смогла. Да и не пыталась. Наоборот, позабыла обо всем, вглядываясь в нечеткие очертания мужчины напротив. Его пальцы несмело коснулись моей ключицы, и меня словно лизнул язык пламени.

Внутри жаркой волной прошлось желание большего. Он испепелит меня, если поцелует. В этом я не сомневалась, но готова была сгореть ради того, чтобы наконец осуществить давнюю тайную мечту.

Поэтому накрыла его руку своей и слегка сжала, на выдохе шепча, что нужно зажечь свет. Но кто бы меня слушал. Да и разве мне нужен был свет, тогда как в темноте можно было найти оправдание своей слабости? Мозг отключился полностью, и я позволила Максиму пойти дальше, касаясь моей шеи ладонью. Он притянул меня к себе ненавязчиво, очень медленно, словно давая шанс отступить и спастись.

Но я не сказала «нет». Мои губы безмолвно прошептали «да», соглашаясь на безумие. Наши рты соприкоснулись так легко и робко, но это было только начало, краткий момент узнавания, от которого вмиг закружилась голова.

Это неизбежность. Я понимала это точно так же четко, как и то, что обязательно пожалею о своем безрассудстве. Но позволила Максиму раздвинуть губы языком и погладить их изнутри осторожным касанием.

Я совершенно не умела целоваться и боялась разочаровать Максима, без сомнений, имевшего огромный опыт. Может, я просто недостающий экземпляр в его коллекции живых кукол, может, просто он хочет себе что-то доказать. Но сейчас я хотела побыть эгоисткой и разрешала себе то, что запрещала так долго.

Чувствовать, дышать свободой, покоряться низменным желаниям. Я так устала бороться с собой. Он был нужен мне, этот опасный неправильный мужчина. Его ласковые руки в моих волосах, нежные поцелуи под аккомпанемент нашего общего прерывистого дыхания. Разделенного на двоих. Его дерзкий сумасшедший аромат настоящего мужчины и опьяняющий вкус его губ.

Я так долго страдала и заслужила возможность хотя бы попробовать, каково это — ощутить себя живой и желанной. Рассудок настойчиво напоминал о последствиях, за свой бездумный порыв обязательно придется заплатить, но разве можно думать, когда теряешь ощущение реальности? Полностью. Расписываясь в собственной беспомощности.

Слабая. Но на миг счастливая. Миг, когда его губы терзали мои. До боли. Он становился ненасытным в своей жадности, захватывая всё больше территории, одна рука игралась волосками на моем затылке, посылая искры возбуждения по всему телу, а другая обхватила талию, прижимая к твердому торсу, заставляя дрожать и цепляться за его плечи, силясь не поддаться естественному движению вперед, к нему на колени.

Но это уже чересчур, невозможно. Он был слишком близко, слишком жадным и требовательным, и слишком напирал. И я почувствовала удушье, испугавшись, что полностью перекроет мне кислород. Оторвалась от Максима, и он сразу же отступил, будто бы опомнившись. До меня донеслось тихое «прости».

А мне сразу стало как-то холодно, да и сидеть в темноте показалось таким глупым. Вдруг кто-то нас застанет. Этот человек сразу догадается, что здесь происходило. Я позволила чужому жениху меня целовать.

Обнажившаяся правда ударила в грудь и заставила подскочить с места. Найдя в темноте выключатель, я зажгла свет и повернулась к Максиму. Нужно остаться наедине с собой, он должен немедленно уйти, иначе я сорвусь.

— Я поменяю постельное белье, а ты найди свою невесту и Тони, пусть несут свои вещи, если согласны ночевать в этом доме, — срывающимся от волнения голосом попросила я.

Обожженные поцелуями губы всё еще горели, а дыхание казалось невыполнимой задачей. Мне бы сейчас хотя бы толику непринужденности Максима, с которой он встречает любую жизненную неприятность. Но, как назло, на этот раз и он потерял легкость.

А когда зажегся свет, я заметила потерянное выражение его лица, в глазах цвета штормового моря светилось потрясение, он явно не ожидал такого поворота в наших отношениях и как будто бы не знал, что с этим делать. Растерялся. Так мне показалось.

Ну а я точно не была той, кто подскажет ему, как быть. Всегда предпочитала роль ведомой. И уж точно не стала бы форсировать наши отношения, давая ему зеленый свет.

Ведь делать вид, что ничего не произошло и не изменилась, было так удобно. Но Максим, конечно же, не позволил. Склонившись к моему лицу и обдавая и так пылающую кожу горячим дыханием, он пообещал вкрадчивым голосом:

— У тебя больше не получится притворяться равнодушной. Между нами точно что-то есть, и мы должны дать этому шанс развиться.

— Не придавай большого значения простому поцелую, мне просто было интересно, — сделала я нелепую попытку обмануть проницательность Максима и пожала плечами, заходя в одну из комнат, сдернула пыльное одеяло с кровати и принялась застилать ее.

— Серьезно полагаешь, что я поверю в эту чушь? — негромко рассмеялся он, подходя сзади и отмахиваясь от пыли. — Я слишком хорошо знаю тебя, чтобы принять за легкомысленную пустышку, коллекционирующую поцелуи из интереса. Тем более что твоя неопытность тебя выдает.

— Хочешь сказать, что у меня это совсем не получается? — вспыхнула я от смущения, замирая и резко оборачиваясь, выдавая себя с головой. Заявление о неопытности задело. Если ему не понравилось, пусть катится к своей Илоне. — К твоему счастью, это разовая акция, тебе не придется больше терпеть мою неопытность. Думаю, у тебя не будет недостатка в более искусных любовницах. Зря отказался от моей комнаты, там прекрасная двуспальная кровать, а теперь придется ютиться на маленькой и скрипучей.

— Для той, кто изображает равнодушие, ты слишком уж беспокоишься о том, где я кину свои кости, а тем более с кем, — заявил Максим. — И знаешь, мне приходит в голову, что ты странно осведомлена о перемещениях Илоны. И откуда-то знала, что она приедет сюда, тогда как ни она, ни я об этом даже не подозревали.

— Что за ерунда приходит к тебе в голову? Откуда я могу знать, где и когда появится твоя невеста?

— Почему же ты так беспокоилась о нашем ночлеге?

— Не сильно я и беспокоилась. Уж точно меньше мамы. А вообще, на дворе почти ночь, скоро начнется праздник, и у меня есть дела поважнее, чем стоять здесь с тобой и препираться о твоей невесте!

Закончив с одной кроватью, я перешла к другой, но передумала и вручила комплект белья Максиму.

— Себе ночлег я обеспечила. Остальное — без меня. Это и твой дом тоже, занимайся своей гостьей сам.

— Из-за тебя конкретно злишься? Из-за того, что показала свои чувства? Или из-за того, что я назвал тебя неопытной? Забудь о моих словах, я совсем не то имел в виду. Главное — это то, что между нами, — продолжал убеждать Максим, хрипотцой в голосе трогая невидимые струны во мне и будоража душу.

— Да я вообще не злюсь, — соврала я, чтобы покончить с этим затянувшимся разговором. — И хватит говорить о нас. В этом нет смысла.

— После случившегося — есть, — прошептал он глухо, загораживая мне путь.

— Максим, не дави, прошу, — взмолилась я, пытаясь протиснуться мимо него. Нужно было срочно оказаться снаружи, подальше от наглого Суворова.

— Отпущу, если пообещаешь говорить со мной откровенно, — твердо сказал Максим, буравя меня тяжелым взглядом. — Мы потеряли столько времени. Не хочу его тратить на игры и притворство. Я говорю тебе честно, что у меня на душе. Хочу, чтобы ты тоже была честна. Прежде всего с собой. И не отрицала очевидное.

— Очевидное — это твоя будущая свадьба, — напомнила я, злясь на Максима за игнорирование такой важной детали.

— Да боже ты мой! Неужели непонятно, что никакой свадьбы не будет? — взорвался Максим, вынуждая меня сделать шаг назад.

— А Илона знает, что ты не хочешь на ней жениться?

— Она и сама не стремится замуж.

— Это не ответ, — мотнув головой, я пояснила, что имела в виду: — У нас уже был подобный разговор. Тогда в бассейне. Я просила тебя разобраться в своей жизни, прежде чем приглашать в нее меня. И вот ты снова рассматриваешь свою невесту как незначительную помеху, уговаривая меня подумать о нас. Но как, Максим? Как? Ты относишься к людям как к каким-то пешкам в своей игре. Так нельзя.

— Я пытаюсь тебе объяснить, но ты не понимаешь… С Илоной у нас ничего серьезного, я назвал ее невестой, чтобы усыпить твою бдительность. Чтобы ты поехала со мной. Всего лишь. Для нее работа — это всё. Она живет этим, дефилируя по всему миру. И не видит себя женой и матерью. А меня это не устраивает. Я хочу настоящую семью. Тебя, Тая. Наше расставание с Илоной на словах — всего лишь формальность. Пойми. Мы не вместе.

— Ты должен узнать, думает ли она так, как и ты, — настаивала я, зная о беременности Илоны. Воззрения Максима на жизнь были мне крайне чужды. Но я понимала одно — семья и дети важны для него. И он обязательно изменит мнение об Илоне и не захочет с ней расставаться, как только узнает о ребенке.

— Хорошо. Я прямо сейчас пойду и поговорю с ней, если ты так хочешь! — вспылил Максим.

— Я? Это мне нужно разобраться со своей жизнью, в которой я живу с кем-то, не любя? — прищурив глаза, покачала я головой.

— Кто бы говорил? Будто у вас с Пазолини всё яснее ясного! Даже твоя мама не знает, в качестве кого он приехал. Тебе бы тоже неплохо разобраться со своими недоотношениями.

— Может и так! — вскинула я подбородок. — Но я не буду портить праздник твоему отцу. Думаю, что и тебе не стоит на ночь глядя беседовать с Илоной. Потому что вряд ли она захочет остаться здесь, а ты не можешь уехать, не пообщавшись с отцом по-человечески. Не можешь покинуть праздник!

Мне во что бы то ни стало нужно было удержать Максима от разговора с Илоной именно сегодня. Знала, что он, не подозревая о беременности, запросто даст Илоне от ворот поворот и тем самым совершит ошибку. Она оскорбится, уедет, сделает тайный аборт. Он так и не узнает о ребенке. А виновата буду я, подтолкнувшая его к необдуманному шагу.

— Ты права. На сегодня достаточно серьезных разговоров, — согласно кивнул Максим и прищурился, задумчиво проговорив: — У меня такое ощущение, что ты появляешься в моей жизни, чтобы показать, как неправильно я живу. То ли я так порочен, то ли ты так праведна.

— У меня совершенно нет цели указывать тебе на твои ошибки, Максим, — с тяжелым вздохом покачала я головой, разговор меня измотал. — Мы просто из разных миров, и я вовсе не рвусь в твой. Это ты настойчиво пытаешься нас связать. Может, не стоит?

— Стоит, Тая, стоит, — уверенно произнес Максим, а рядом послышался голос:

— Опять таскаешь девушек в дом бабы Вари? Взялся за старое?

Узнав брата Суворова — Романа, я обернулась к нему, выходящему на свет из темноты. Более приземистый, чем брат, он был на него тем не менее весьма похож.

— Да я… мы… — пыталась я оправдаться, чувствуя, как покрылась румянцем, будто нас с Максимом застали за чем-то постыдным.

— Я за сохранение старых традиций, — пошутил Максим и прошел вперед, пожимая брату руку и притягивая к себе, тепло похлопывая по плечам. Тот напрягся, но не стал препятствовать проявлению родственных чувств.

— Если не хотите пропустить модный показ, советую идти в большой дом, — с усмешкой сообщил Роман, и мы все вместе отправились разбираться, что случилось. А мне нужно было улучить момент и поговорить с Илоной наедине…