Глава 24

Тая

— Жека, привет! Как сам, как семья? Алинке привет передавай от меня огромный. Я чего звоню-то. Помнишь, ты про спецпрограмму рассказывал для крутого мальчишника? Вы еще проводите ее у себя в клубе? Это когда мальчишник и девичник в одном клубе, но в разных зонах? Отличная, кстати, идея. Я хотел ее предложить еще до того, как вам с Грихой долю продал. Жалею теперь, конечно. Все эти благотворительные мероприятия жесть какие тошнотворные! Достало лизать задницы богачам с кислыми рожами, чтобы они из своих толстых кошельков доставали бабло для больных детей. Миссия у меня, конечно, благородная, но нутро свое не затолкать в себя и не спрятать, оно наружу просится. Хочу, как раньше, с вами работать, заниматься активной деятельностью, придумывать проекты, от идей голова лопается!

Короче, ладно, о чем это я? Значит, устрой так, чтобы я мог видеть зону девичника. Хочу наблюдать, как перед Илоной стриптизер будет яйцами трясти. Чего? Нет, не чтобы их отрезать потом, я к персоналу бережно отношусь твоему. Мне просто нравится, ну… наблюдать. У нас с Илоной отношения свободные, ты же знаешь. Она с кем-то флиртует, я могу поиграться… Ну, как с той, которая долго не разводилась. Папиной любовницы дочка. Да, втюхалась в меня девка, что поделать. В рот заглядывала, каждому слову верила, прилипла — не отлепить было. Пришлось поиграть в любовь, Илона ревновала, на ревность меня тоже разводила. Сумасшедшие мы, говоришь? Может, и так, но зато нескучно живем. Она залетела, аборт сделала, я и сам к детям не готов. Пеленки, распашонки, памперсы, на хрена это надо? Зачем нам эти заморочки? Для себя хотим пожить, путешествовать. А для этого много бабла надо, так что я тебе скоро свою новую идею расскажу. Может, получится, как в старые добрые, взорвать общественность. Ладно, Жек, надо на последнюю примерку свадебного костюма ехать, потом с Илоной встречаемся — торт хочет одобрить. Дел с этой свадьбой невпроворот.

***

— И часто вам снится такой сон, Таисия?

Вздрогнув, я вырвалась из вызывающих дурноту воспоминаний и посмотрела на своего психотерапевта Марину, восседающую с блокнотом в руках напротив меня в затемненном кабинете.

Интересно, что она записывает про меня? Вживую, не по скайпу, совсем другие ощущения от сеансов. Я чувствовала себя более скованной из-за того, что между нами теперь не было никаких преград и врачеватель моей души имела наконец обо мне истинное представление.

Как только мы вернулись в Россию, Марина обрадовалась, что наше «общение» будет теперь происходить на ее территории, а я не стала отказываться, привыкнув к тому, что хотя бы частично снимаю с души эмоциональный груз, могу посоветоваться, имея в голове неразрешимые вопросы.

Марина мне нравилась, она всегда говорила нужные слова, после которых я могла прийти в себя и посмотреть на ситуацию под другим углом — без излишней паники, к которой, как оказалось, очень даже склонна.

Вот и сейчас эта молодая, в сущности, женщина в строгом платье и иссиня-черным аккуратным, волосок к волоску, каре расспрашивала меня о повторяющихся снах, которые стали меня преследовать всё чаще.

Мне снится Максим, за которым я почему-то подглядываю, обнаруживая неприятные факты. Он говорит о том, что его жизнь скучна и уныла, что хочет вернуться в бизнес к друзьям, жениться на Илоне, а со мной просто развлекался. Сны настолько реальны, что после них просыпаюсь в холодном посту и хожу потом весь день сама не своя, не в силах избавиться от сомнений и подозрений.

Максим не дает поводов сомневаться в его чувствах. Напротив. Я никогда бы не подумала, что этот человек может быть таким обходительным, романтичным, милым. Он до того поглощен мной, что это-то и вызывает подозрения! Ну не может такой мужчина настолько увлечься такой простушкой, как я! Не может — и всё тут.

Понимаю, что всё порчу своим недоверием, разрушаю и без того хрупкие отношения, строящиеся на такой неустойчивой основе из нашего прошлого и десятков тайн.

Но ничего не могу с собой поделать.

Оттого и сижу теперь перед психологом в надежде, что она мне поможет. Я хочу этих отношений, хочу разрешить себе любить без оглядки, хочу честно признаться и Максиму, и, главное, самой себе, в своих чувствах.

Но… Опять это пресловутое но, постоянно портит мою жизнь.

— Таисия, давайте порассуждаем. Хотя нет… — прерывисто вздохнув, Марина посмотрела прямо мне в глаза. И сейчас я ощутила преимущество живого общения и возможность видеть за пределами экрана ноутбука. Женщина напротив с усилием сжала ручку пальцами. Она чем-то недовольна? Я напряглась в ожидании ее слов.

— Хочу быть с вами искренней. Я досадую на вас, потому что вы… эм… сделали, скажем так, откат к прежним событиям. Мы добились таких успехов! Вы почти избавились от тягостных воспоминаний прошлого, начали новую жизнь как сильная самостоятельная женщина с планами на будущее в хорошей творческой профессии. Зарождались новые, потенциально успешные отношения с интересным мужчиной. И вот вы возвращаетесь на родину, — и снова этот тщательно скрываемый упрек в словах, сопровождаемый тихим вздохом, — и начинаете встречаться с источником своих страхов. Мне кажется, что это…

— Глупо? Недальновидно? Делает меня неблагодарной идиоткой, выкинувшей все ваши труды в помойку? — отчего-то мне захотелось приправить свой вопрос дерзким вызовом, я даже подбородок вздернула и сжала руки в кулаки, приготовившись защищаться.

Но перед кем я тут сижу? Ясно, что эта женщина считывает меня на раз и не даст разгореться спору.

— Заметьте, неприятные эпитеты в свой адрес вы сами сказали. Разве я хоть раз называла вас глупой, недальновидной? Вот это ваша злость, она на кого направлена? Подумайте хорошенько, Таисия, — медленно, со значением проговорила Марина, не отрывая от меня взгляда, своей неспешной спокойной речью ослабляя мой гнев.

На кого он направлен? Разве я злюсь на себя, что сдалась Максиму? Нисколько. Я приняла это. Или на него, что исполняет любые мои желания, которые я даже сама еще не осознала? Который терпеливо ждет, пока я созрею для того, чтобы пойти дальше в наших отношениях.

Не давит, как я просила. Не заставляет ничего делать против моей воли.

Попросила не торопиться и не рассказывать ничего нашим родителям — согласился. Скрепя сердце, конечно, но согласился. Отказалась съехаться сразу после выписки из больницы — тоже не спорил, хотя я видела, как тяжело дается ему любое промедление в наших отношениях.

Он принимал мои условия, а я же всё больше погружалась в какое-то странное состояние, сотканное из моих страхов, кошмарных снов и тайн… О, сколько же у меня было тайн.

Про Илону и ее ребенка. Про повестку в суд по делу о квартире Бочкина. Про Александра и поджог клуба. Про унижения в консерватории от бывших коллег из «Инферно»…

— Ну конечно, я злюсь на себя! — ответила я чересчур эмоционально, досадливо морщась оттого, что даже у психолога, где обязана раскрываться на полную, не могу свободно изъясняться.

— Почему же?

— Столько навалилось в последнее время… Вы же знаете, что я вернулась в консерваторию. Первым сюрпризом было то, что нагнать пропущенное не получится, придется учиться еще один год. Это я предполагала, да, но моя наставница была так настойчива, когда уверяла меня возвратиться, а теперь относится со всей строгостью. Впрочем, я и это предполагала, поэтому даже не знаю, чему удивляюсь.

— Хорошо, что вы не сдались из-за этого нового препятствия и продолжаете учиться. Вот что главное. А что касается строгости преподавателя — сами говорите, что ожидали этого. Так что привыкнуть будет не так сложно, правда? А что со вторым сюрпризом?

— Вторым сюрпризом стало то, как ко мне относятся в консерватории. Пялятся, многозначительно улыбаются, словно знают о моем секрете, почему я пропустила год учебы и где жила всё это время, с кем встречалась.

— Допустим, знают. Что с того? Обычное проявление человеческого любопытства. Оно неминуемо. Но вы знаете, Таисия, сейчас у нас так называемое общество потребления. Слишком много новой информации, общедоступной информации. Поверьте, сплетни о вас наскучат студентам консерватории гораздо быстрее, чем вы думаете. Не стоит зацикливаться на этом. Не лучше ли сосредоточиться на учебе и других важных аспектах жизни? А в консерватории советую вам найти приятельницу. Не подругу, обратите внимание. Сейчас не стоит заводить близких отношений с непроверенными людьми, дабы избежать потенциальных разочарований. Думаю, вы сейчас в центре внимания и немало найдется тех, кто хотел бы оказаться рядом из простого любопытства. Но советую постараться отделить зерна от плевел и найти человека, которому можно доверять.

— Да, так и есть. Вокруг меня столько народу крутится, спрашивают, как попасть в модельный бизнес и всякое такое. Но есть одна девушка, Лиза, она кажется мне более близкой по духу, чем другие. Правда, у нас совсем нет времени, чтобы встретиться за пределами консерватории. Слишком много дел…

— Найдите время, Тая, поверьте, это вам нужно. А что за дела? Вы уже расположились в вашей новой квартире?

— М-м-м… Никак не успеваю. Каждый день обещаю себе разобрать коробки, но сил нет после учебы, а еще же нужно заниматься, поэтому еду к маме, а она уже уговаривает меня остаться ночевать. Каюсь, но мне так трудно отказаться…

— Но вы же понимаете, что нужно пожить самостоятельно, прежде чем съезжаться с кем-то? Ведь вы так никогда и не поймете тогда, что такое полагаться только на саму себя. Вам бы не помешало выйти из зоны комфорта. Таисия, пожалуйста, выполните домашнее задание: позвоните матери, скажите, что будете ночевать в новой квартире и не слушайте увещеваний, что там нет нормальных условий. Причины обратиться к маме всегда найдутся, но важно найти в себе силы справиться самой. Например, вы беспокоитесь о том, что нужно готовить еду и прибираться. Но еду можно купить готовую, а убираться по методу Мари Кондо. Это не то, на чем вам нужно сосредоточить свое внимание, а просто бытовые мелочи. Вы взрослая женщина, Таисия, не ребенок. Это вы должны уяснить. И еще главное сейчас — не перекинуть роль матери на вашего молодого человека. Он может своей заботой дать вам понять, что готов принять эту роль. Конфетно-букетный период — это прекрасно, но надо помнить, что вы видите гиперболизированную картину, а не истинный облик вашего избранника. Его улучшенную версию. Когда вы станете жить вместе, если это случится, перемены в нем могут вас удивить и расстроить. С вашей тонкой душевной организацией важно быть к ним готовыми.

— Вы, наверное, еще никогда не встречали такую слабую духом, как я?

— Я не сравниваю своих клиентов по степени слабости или каким-то другим качествам. У меня нет какой-то специальной диаграммы или таблицы. Каждый индивидуален, со своими проблемами и страхами. И моя радость в том, если я смогу хоть чем-то помочь. А вам, Таисия, просто нужно взять ответственность на себя за как можно большее количество аспектов жизни и не думать, что не справитесь. Медленно, но верно вы придете к пониманию, что всё можете и для вас нет препятствий.

— Спасибо вам, что верите.

— Конечно. Как же иначе?

***

Кутаясь в теплый пуховик цвета пепельной розы, с замотанным вокруг шеи шарфом, я сбежала вниз по ступенькам здания, в стенах которого проводила по три часа в неделю, изливая душу, и поспешила по подмерзшему асфальту к черному автомобилю, поджидавшему меня на обочине.

Усевшись в теплый салон, по-доброму улыбнулась водителю Степану, полноватому мужчине с усами, отцу троих детей, любителю потчевать меня семейными историями. Только этот кандидат на роль моего сопровождающего устроил Максима, когда Николай Дмитриевич предложил мне снова использовать его водителей для перевозки моего драгоценного тела.

— Куда теперь? К Дмитричу? — Степан повернулся ко мне вполоборота, ожидая указаний. И хотя мне удобнее было бы поехать к маме, сегодня я горела желанием выполнить задание психолога.

— Нет, поедем на мою квартиру.

— Как обустроились, Тая? Помочь ничего не надо? С проводкой там в порядке всё? У моего знакомого, значится, вернее, знакомого жены, ну, короче, как-то случилось короткое замыкание…

Далее следовала страшная история с выводом о том, как важно позаботиться о проводке, которую я слушала вполуха, мысленно перебирая содержимое коробок и думая о том, в какой из них хранится постельное белье и принадлежности для ванной.

— …одинокой молодой девушке нужна мужская рука! — закончил Степан веско, уверенно лавируя между автомобилями по дороге.

Он, как и все остальные, был уверен в моем статусе и не подозревал о том, что мы с Максимом встречаемся. Честно говоря, давно пора было рассказать, но я так боялась разрушить наше хрупкое счастье, потому что знала, что одни только мамины причитания будут длиться по меньшей мере сутки.

— Если заискрит, я вам сразу позвоню, — пошутила я, улыбаясь недоуменному выражению лица Степана, а когда он понял шутку, рассмеялась вместе с ним.

— Ай шутница! — погрозив пальцем, Степан снова начал пытать меня: — В консерватории никто не ухаживает за тобой, Таечка? Как же такая красивая девушка — и без кавалера? — и хитро глянул в зеркало заднего вида.

— Вас Николай Дмитриевич попросил разузнать? — спросила я без обиняков, понимая подоплеку вопросов.

«Неужели подозревает что-то?» — мелькнула мысль, и меня прострелило невольным страхом, за который я себя тут же отругала.

— Беспокоятся они о тебе с Людмилой, но я ничего передавать не буду, если ты не захочешь. Сама расскажешь.

— Нечего рассказывать пока, Степан Иванович. Если что, я вам первому по дружбе сообщу. Высадите меня, пожалуйста, у того магазина. Хочу себе на ужин кое-что купить.

Подхватив скрипку и сумку, я быстрым шагом пересекла расстояние от автомобиля до магазина, скрывшись внутри и тут же обернувшись, чтобы удостовериться, что мой надсмотрщик действительно уехал, и с досадным вздохом закатила глаза, узнав мелодию, поставленную на Турка. Надоедливый поклонник буквально меня преследовал, и я знала, что его звонок значит только одно.

Он где-то поблизости. Как обычно, у меня на него началась непроизвольная реакция тела, какой-то странный зуд, когда от нервов краснели участки тела и зудели. Я понимала, что с таким серьезным и, главное, опасным человеком нужно придерживаться вежливого тона, тогда как больше всего хотелось послать куда подальше!

Но я не смела, потому что боялась, что расплачиваться за мою грубость придется Максиму. Он с его горячностью не потерпит поползновений толстяка в мою сторону, а Турок ответит незамедлительно.

Поэтому я держала поклонника на расстоянии, надеясь, что он со временем отстанет, и ничего не говорила Максиму. Боже, как же я соскучилась по нему, хотя мы не виделись всего лишь сутки.

Небольшая командировка, обычное дело, а я уже напридумывала себе всего, хотя Максим не давал никаких поводов. В моем телефоне десятки сообщений от него, которые я перечитываю по несколько раз, тая от каждого слова. А еще разглядывая наши селфи, сделанные за последние два месяца. Такие счастливые влюбленные лица, несмотря на то, что омрачает наш роман. О таком я не могла и мечтать.

Прежде чем Турок обнаружит меня у витрины магазина, пробегаюсь взглядом по последнему сообщению с прикрепленной картинкой. Огромный букет нежных розовых пионов, я почти чувствую их аромат и бархатистость лепестков и почти жалею, что опрометчиво сказала Максиму о своей нелюбви к цветочным ароматам.

Теперь он дарит мне фотографии цветов — каждый день и помногу, в то время как я мечтаю хотя бы об одной живой розочке и чувствую себя при этом капризной фифой.

Вот кто не церемонится, так это Турок! Снова тащит веник, который придется, наверное, выбросить, и какую-то фиолетовую коробку, при виде которой я чувствую себя участников соревнований по закатыванию глаз перед командой «старт».

Вот честно, я не просила ни о чем таком. Когда-то вопрошала высшие силы, почему я, такая бедная-несчастная, ни одного поклонника не имею. Теперь я, будучи в отношениях, получаю внимание аж от трех! Турок, Тони и, внезапно, Слава Бочкин с воплями «вернись, я всё прощу».

— Здравствуйте, Борис Сергеевич, — обронила я, мимолетно взглянув на здоровяка в кожаной куртке, плотоядно оглядывающего мои ноги. Собственно, я настолько потерялась в оверсайз пуховике, что ему нечем было поживиться.

— Таечка, какая удача! А я как раз мимо проезжал, дай, думаю, зайду, вдруг тебя встречу.

На актерский поступать я бы ему точно не советовала, играет еще хуже, чем ухаживает. На самом деле ухаживает хорошо, если бы я отвечала взаимностью. А поскольку его знаки внимания вызывают только раздражение и злость, то никак не хочется подыгрывать ему в дешевом спектакле под названием «Случайная встреча».

— Мне кажется или вы говорили, что живете за городом?

— Говорил, — ничуть не стушевался он, — но здесь у меня дела. И здесь ты живешь. Надеялся встретить. Как видишь, повезло.

И протянул мне охапку красных роз, которую я при всем желании не смогла бы охватить.

— Это тебе, а к чаю макарунс. Никогда не пробовал, вот решил, вдруг ты в гости пригласишь…

— У меня даже столовых приборов нет, по всей квартире коробки расставлены, — я пыталась всеми силами отвертеться, понимая, что вскоре придется отвечать грубо и резко, иначе он не отстанет, ведь пустил в ход тяжелую артиллерию. Я уверена, что следил за мной, иначе как бы узнал, что ночую не у мамы.

— Так я помогу тебе вещи разобрать.

Еще один собрался мне помогать. Нет, это просто невозможно.

— Как раз кое-что обсудим, — подхватив меня под локоть и не спрашивая согласия, Турок собрался было вывести меня из магазина, но я вырвалась из захвата.

— Борис Сергеевич, давайте будем откровенными. Вы тут не случайно оказались, это факт. Я не против иногда общаться, и вы меня очень выручили тогда, но раз за мной следите, то знаете, что у нас с Максимом всё серьезно…

— Серьезно? Койки разные и серьезно? Бывший муженек преследует, а нынешний хахаль не в курсе? Почему я разбираюсь с твоими делами, а не он?

— Не думала, что будете попрекать меня тем случаем, — поджав губы, я побледнела от возмущения, сто раз уже пожалев, что позволила перед зданием суда Турку поговорить с Бочкиным, который не давал прохода после заседания по поводу квартиры. Вот так мои тайны породили новые проблемы. — И мы с Максимом сами разберемся, как и где нам спать.

К горлу подкатила тошнота оттого, что Турок лез в наши с Максимом интимные отношения, каким-то образом узнав, что мы ночуем по разным адресам. То, что касалось только двоих, вдруг выставилось чем-то постыдным и глупым. Мерзкий Турок смеет потешаться над тем, о чем не имеет права даже говорить.

— Нет, не разберетесь, — вдруг твердо заявил он. — Максимка потерял много связей, он сейчас рыпается, но из бизнеса плохо вышел, никто ему не будет помогать, только официальные власти. А что с них толку? Так, трепыханье одно, — он махнул рукой и свирепо на меня посмотрел, меня аж передернуло. — Только я могу выяснить, кто хотел убить Максима. Ты же хочешь, чтобы я помог?

— У Максима есть отец и друзья, все пытаются помочь. Так или иначе. Если ваша помощь подразумевает что-то большее, чем просто благодарность, то извините, нам не по пути.

— За кого ты меня принимаешь! — возмущенно воскликнул Турок, и на нас стали оборачиваться. Покупок мы не делали, а разговаривали прямо посреди торгового зала, создавая затор.

— Короче, если хочешь узнать информацию, важную для сохранения жизни Максимки, то давай зайдем в кафе через дорогу. Посидим спокойно, всё обсудим. Ничего такого.

Переминаясь с ноги на ногу, я размышляла, как быть. Вроде бы поход в кафе по делу ничем мне не грозит, но сколько у меня в жизни было ситуаций, когда я шла на поводу у импульса, доверяла людям и попадала в неприятные ситуации. С другой стороны, иначе я не получу важную информацию. Турок упрям и самоуверен, он ничего не расскажет, если я не пойду ему навстречу.

Взвесив все за и против, я согласно кивнула и пошла впереди него, отказываясь брать в руки коробку и букет, а когда мы зашли в небольшую кофейню, не позволила ему поухаживать за мной.

Сама разделась, заняла место за столиком, сделала заказ чисто для галочки — кофе и пирожное. Подарки Бориса лежали с краю стола, мозоля глаза и раздражая, а напротив сидел он, толстыми пальцами водя по строчкам меню и ведя пространные разговоры о достоинствах того или иного кофе.

Бросив взгляд на часы на руке — подарок Максима, те самые, которые мне так понравились тогда в торговом центре Турка, — я ужаснулась. Двадцать один сорок. Снаружи давно зажглись фонари, освещая прохожих, идущих вдоль окон во всю стену. Мы были словно выставлены на обозрение в этом кафе, и со своего места я видела парковку. Когда на ней остановилась знакомая машина, сердце пропустило удар.

Максим только что кинул мне сообщение.

«Моя сладкая ложится спать?»

Это было началом привычной ежедневной переписки, с каждым разом становящейся всё горячее, но сегодня вместо привычного трепета я почувствовала внутри арктический холод.

Он где-то там, в другом городе, верит мне и думает, что я ложусь спать в своей постели, а это просто какая-то похожая машина… Дрожащими пальцами положив телефона на стол, я вперила пытливый взгляд в своего собеседника. «Наговорились о кофе?» — хотелось мне спросить, вместо этого я вежливо поторопила его.

— Понимаю, что у вас много времени, но мне рано вставать, а я еще даже не занималась.

— Ах да, твоя скрипка. Покажешь? — кивнул он в сторону футляра, лежащего на большом подоконнике рядом с объемным фикусом.

— Но не сейчас же… — растерялась я, не зная, как реагировать.

— Дома покажешь. Сыграешь мне, — уверенно улыбнулся он, отхлебывая кофе в совершенно неторопливой манере.

— Борис Сергеевич, кажется, вы не так поняли… — расширенными глазами я смотрела на бычью шею мужчины напротив, на его кадык, мерно двигающийся по мере того, как он пил.

— Я всё понял, девочка!

Поставив кружку на стол со стуком, он пододвинул мне мою и блюдце с пирожным.

— Ешь. И слушай.

— Я знаю, кто стрелял в Максима. Непросто было выяснить, но у меня вышло. И пока я этим занимался, столько занятного нарыл. О тебе, Максимке, Бочкине, «Инферно»… Веселую вы устроили историю, а меня не позвали… — сложив руки на груди, он с хитрецой поглядывал на меня, сально улыбаясь, и я вмиг вспомнила сцену, красные софиты, жалящий шелк плаща, скрежет смычка по струнам…

Вспомнила, зажмурилась и тут же распахнула глаза, понимая, что это событие из прошлого настолько погребено под другими, что не имеет на меня такого сильного влияния, как раньше. Могу отбросить его как ненужную вещь, и гордо расправить плечи, показывая Турку, что он не смог меня смутить.

— Прошлое осталось в прошлом, — процедила я сквозь зубы, а потом требовательно спросила: — Кто стрелял в Максима?

— Смелая девочка, мне нравится, — противно причмокнул он губами, а потом посмотрел в окно на улицу. И всё же я не ошиблась. Это была машина Максима. Сердце забилось в горле.

Боже мой, он здесь. Похолодев, я не знала, куда себя девать, и могла лишь наблюдать, как он медленно выходит из машины, ежится от холода и смотрит сквозь стекло на наш тет-а-тет с Турком. Сначала на его лице отразилось недоумение, а потом дикая неконтролируемая злость. Такое выражение я видела лишь однажды, в кабинете клуба, когда он унижал меня и раскрыл свой коварный план. (3303c)

Что делать? Как реагировать и что говорить? Я совершенно растерялась, а потом почувствовала, как Турок схватил меня за запястье, не позволяя вырваться.

— Сделай так, чтобы он принял нашу встречу за свидание. Иначе не расскажу, кто хочет смерти Максима, — шипел он, наклоняя лицо ближе ко мне.

— Нет, нет, — шептала я, с болью проталкивая слова наружу, и у меня оставалась всего лишь одна минута, чтобы сделать важный выбор…