Эпилог

Спустя восемь лет

— Вознесенская? Филиппова? Здравствуйте, девочки, — голос из прошлого донесся до меня сзади, и мы с Лизой обернулись. Нагруженные пакетами после шопинга по торговому центру, мы медленно брели вдоль запруженной толпой улицы, выглядывая наших любимых чад.

Дети носились друг за другом, играли в снежки и восхищенно ахали, увидев очередную гирлянду, обвитую вокруг дерева.

За нашими спинами стояла Татьяна Георгиевна, постаревшая, но всё с такими же суровыми чертами лица, как и прежде. Несгибаемая женщина, которой мы были благодарны, но с которой отчего-то потеряли связь после окончания консерватории.

Как и с Альбертом Романовичем. Искреннее желание поддерживать отношения почему-то всегда наталкивается на множество препятствий.

И главное — это дети и бесконечная рутина, связанная с ними. Приятная, но почти не оставляющая сил ни на что другое.

— Здравствуйте, Татьяна Георгиевна, очень приятно вас видеть, — с улыбкой обратилась я к преподавательнице, не желающей называть нас с Лизой по новым фамилиям. — Закупаетесь перед Новым годом?

— Да, решила к дочке в Германию поехать на Рождество. Подарки выбираю ей и внукам. А вы? — спросила она, с любопытством оглядывая разнообразные пакеты в наших руках и замечая взгляды, которые мы то и дело бросали на детей. — Боже мой, это ваши дети? — воскликнула она в удивлении и устремилась к ним. Пожав плечами и переглянувшись, мы последовали за ней.

— Здравствуйте, дети, — строго проговорила Татьяна Георгиевна, и от ее голоса даже у меня пробежался озноб по позвоночнику, фантомная боль возникла в пальцах, по которым преподавательница любила бить в гневе.

— Здравствуйте, — тихонечко пропищала моя Соня, как маленькая мышка, увидевшая грозную кошку, и удивленно распахнула большие голубые глаза, так похожие на глаза своего отца. Лизин сын Кирилл упорно молчал, как обычно он делал, когда что-то было не по его.

А ему явно не понравилось, что какая-то строгая незнакомая тетя, похожая на Снежную королеву, прервала их с Соней возню. В шесть лет так сложно понять, что есть что-то кроме твоих эгоистичных желаний. Дети…

— Кирилл, поздоровайся с Татьяной Георгиевной, — строго велела Лиза, подходя к сыну и поправляя скособочившуюся на светлых кудрях шапку. — Она нас с тетей Таей учила играть на скрипке. Мы учились в консерватории и…

Кирилл развернулся и без единого слова направился к заинтересовавшему его сугробу, на что Татьяна Георгиевна отреагировала молчаливым ступором. По всей видимости, ей невдомек, насколько невоспитанными могут быть современные дети.

Я уже не вмешивалась, хотя тоже считала поведение Кирилла вызывающим, но это не мое дело, как Лиза воспитывает сына и как вообще распорядилась своей жизнью, решив выйти замуж за первого встречного и родив ему чужого ребенка…

Сжав губы в тонкую полоску, Татьяна Георгиевна воззрилась на Сонечку, во все глаза смотревшую на нее.

— Скрипка! Я тоже хочу научиться! Как мама!

— У девочки есть талант? — строго поинтересовалась преподавательница, видимо решив переключить полное внимание на мою дочь, гораздо более воспитанную, чем Кирилл.

— Есть огромный интерес, — с гордостью сообщила я, обнимая малышку за плечи.

— Мам, мам, я очень хочу, правда-правда.

— Тогда отведем тебя к Татьяне Георгиевне, если она разрешит. Попроси вежливо.

— Татьяна Георгевна, можно мне прийти к вам? Я возьму мамину скрипку. Мы на машине приедем, у моего папы большая машина, но мне пока нельзя на переднее сиденье, потому что я еще маленькая.

— Хорошо, Софья, иди поиграй с Кириллом, расскажи ему, как нужно разговаривать со старшими. До свидания, девочка, — напутствовав мою дочку, со счастливым визгом убежавшую к Кириллу, Татьяна Георгиевна повернулась к нам с Лизой. — Прекрасный ребенок. Надеюсь, у нее есть талант. Ну ладно, девушки, не буду вас отвлекать. Телефон у меня прежний, звоните. Надеюсь, что из девочки выйдет толк и хотя бы на этот раз я не потрачу время зря!

И запустив этот камень в наш огород, женщина из нашего прошлого отправилась восвояси.

— Как стыдно, — со вздохом призналась Лиза, когда преподавательница скрылась из виду, но я не стала заводить старую песню о главном, что ребенка нужно воспитывать здесь и сейчас и нет смысла рассказывать ему, что хорошо, а что плохо, уже дома, когда именно в этот момент позволила не поздороваться со взрослым человеком.

— Не завидую тебе, Тая, снова придется общаться с цербером в юбке. Попробуй отговорить Соньку, отвлечь ее как-то. Зачем ей эта скрипка? Нам совсем не пригодилась, — уговаривала меня Лиза.

— Не знаю, пусть попробует. Может, ей и не понравится вовсе, — пожала плечами, разумом признавая правоту Лизы, но одновременно чувствуя, что будто бы обязана Татьяне Георгиевне.

Все ее усилия по нашему обучению практически пропали даром. Мы не стали великими скрипачками, разъезжающими по миру с концертами, не выступаем на сцене. Лиза работает простым секретарем, а я время от времени рисую, странным образом вдохновляя неугомонного Пазолини.

Основное время посвящая своей любимой семье, и на данный момент мне этого достаточно. То ли не так уж амбициозна, то ли слишком люблю Соню и Максима, но пока мне хватало для счастья этих двоих.

Мы продолжили наш путь, разговаривая о быстротечности времени, старении близких и сложностях в воспитании детей, пока не расстались, когда наш водитель подвез Кирилла с Лизой к старенькой многоэтажке наподобие той, в которой я жила раньше с мамой.

Лиза с мужем и ребенком жила в тесной двушке, не желая принимать помощь от меня, считая ее подачками, но я видела, что с каждым годом моя подруга становится всё более печальной и обозленной, и я знала, что сожаления о неверном шаге пожирают ее изнутри.

Однако моя политика невмешательства, выработанная после долгих размышлений, не позволяла мне предпринять хоть какие-то действия. Каждый раз, видя Гришу, я видела в нем черты лица его сына. И думала о том, почему никто кроме меня не замечает, как похожи эти двое.

Попрощавшись с Лизой, я взяла за руку свое любимое чадо, устроившееся в детском кресле.

— Ты правда хочешь играть на скрипке? — поинтересовалась мягко, не желая повторять чужие ошибки и давить на собственного ребенка, как давили на меня.

Пусть у нее будет полноценное детство, пусть будет выбор. С другой стороны, а вдруг у нее талант и тяга к музыке? Тогда нужно начинать как можно раньше. Она всегда сможет поменять вектор своих интересов, как сделала я.

— Мама, да! — воскликнула Соня, перебирая мои пальцы по давней привычке и крутя мои кольца туда-сюда. — Только Татьяна Георгиевна не похожа на фею-крестную. Мам, а ей тоже нужно подарок купить? — задумчиво проговорила дочка, доставая красочный блокнот с фломастером, где она отмечала купленные подарки. Мельком глянув в записи ребенка, я с удивлением обнаружила фею-крестную и осторожно спросила:

— Сонечка, а что за фея-крестная? Разве у тебя есть такая?

— Мама, ты что, глупая? — совершенно по-взрослому закатила она глаза, вздыхая. — Если она в списке, значит, она у меня есть. — И стала записывать в блокноте имя новой знакомой, видимо уже размышляя о подарке.

Оторопев, я мельком бросила взгляд на водителя, перед которым стало стыдно.

— Соня, нельзя так с мамой разговаривать, — назидательно сказала я, воплощая в реальность воспитание «здесь сейчас». — Разве ты не слышала, чтобы меня папа называл глупой?

— Нет, — немного испуганно прошептала дочка, вмиг оторвавшись от блокнота и глянув на меня невинными глазками с просительным выражением. — Мамочка, прости, пожалуйста. Я больше не буду.

— Хорошо, Соня. Но ты не ответила на вопрос. Что за фея-крестная? — не сдавалась я, отчего-то чувствуя неприятное волнение. Неужели у ребенка появились воображаемые друзья? Я читала о таком явлении, и никогда оно не означало ничего хорошего.

— Это фея, настоящая. Она ко мне приходит в детский сад, через забор разговаривает во время прогулки, — беззаботно сообщила Соня, крутя в руке спираль от блокнота.

— И что… она хочет?! — воскликнула я, стараясь не впадать в панику. Какая-то незнакомая женщина пытается найти контакт с моим ребенком, выдает себя за волшебницу.

На сердце стало тревожно. Сотрудники детского сада обязательно получат нагоняй!

— Спрашивает о том, как я живу, о тебе, о папе. Она добрая и всё время приносит мне сладости и игрушки. Но я ничего не беру, как ты меня учила. И не волнуйся, не пойду с феечкой никуда, просто она хорошая и мне нравится с ней разговаривать. А еще она сказала, что я очень похожа на папу в детстве, — закончила она свой рассказ и схватила смартфон, услышав какое-то уведомление из игры.

Я же воспользовалась этим моментом, чтобы отдышаться. Волнение начало потихоньку спадать, потому что я поняла, что за фея-крестная пытается наладить контакт с моей Соней.

Мама Максима, проигнорировавшая свадьбу, по понятным причинам, и еще множество торжеств в течение последних шести лет. В том числе рождение внучки.

Я не злилась, понимая, почему она так поступает. Кому было бы приятно общаться с дочерью разлучницы, принимать ее как жену сына, мать его детей. Время шло, мы смирились с обстоятельствами и не думали, что они изменятся. Пока Наталья не решила сама пойти обходными путями.

Приехав домой, я отправила Соню умываться, накормила и после привычных обнимашек отпустила играть в свою комнату. Прежде чем уйти, она спросила:

— Мамочка, ты не злишься?

— Нет, конечно, солнышко, — успокоила я дочку и ушла в кухню ждать Максима. Приготовила ужин, с наслаждением вдохнув аромат мяса со специями, и присела на стул, в волнении потирая руки.

Наша жизнь была настолько безмятежной, что возможность заполучить свекровь казалась мне сродни ожившему вулкану.

Будет непривычно, ново и очень непредсказуемо. И я нисколько не сомневалась, что Наталья никогда не сможет меня полюбить и общаться как с родным человеком, и уж тем более никогда и ни за что не пересечется с моей мамой.

Я знала, что этот Новый год будет другим. Как обычно, шумным, многолюдным, когда набивается целый дом народу. Взрослые, дети, животные. Шум и гам. Каждый год место дислокации меняется, но остается прежним ощущение семьи и праздника. В том году отмечали у родителей в их итальянском доме.

В позапрошлом — у брата Максима. Еще два года назад поехали с друзьями за границу. Столько впечатлений, что всех их сразу и не вспомнишь, но ясно одно — остаются считаные дни до того момента, когда наш с Максимом дом наполнится родственниками. Крепко задумавшись, не заметила, как в кухню тихо зашел Максим и застыл на пороге, а когда очнулась, с удивлением уставилась на него.

— Что?

— Ничего, любуюсь тобой, — проговорил он с легкой хрипотцой в голосе, которая до сих пор наполняла меня жарким трепетом. Спустя восемь лет брака я едва верила, что этот мужчина рядом со мной и принадлежит лишь мне одной. Поднявшись с места, я очутилась в его объятиях, согревая своим теплом замерзшего мужа.

— Ты такой холодный…

— Тогда согрей меня, — зашептал он нежно, оглядываясь на дверной проем и обнаруживая, что никто не нарушает наше уединение. — Кажется, Сонька не слышала, что я пришел. У нас есть пять-десять минут. Конечно, успеть мало что можно, но я постараюсь…

Подкрепляя свои слова действиями, он поцеловал меня до головокружения, заставляя поверить, что бабочки в животе всё еще полны жизненных сил.

— Нельзя настолько хотеть собственную жену после восьми лет брака, — пробормотал муж, гладя меня по спине и прижимая теснее.

— Кто так сказал? — с озорством ответила я на его ласки, откидываясь в объятиях и глядя в красивые глаза Максима, светящиеся искренним горячим чувством. Лучащиеся обещанием неземных удовольствий.

— Действительно, можно и нужно, — улыбнулся он и заглянул мне за спину. — Что у нас на ужин?

— На ужин мясо и новости. Неожиданные.

Мы прошли за стол и уселись напротив друг друга. Аппетит у Максима пропал, как только я сообщила о его матери, тайком подбирающейся к нашей дочке.

— Мама в своем репертуаре, — сказал он с досадой, готовый, по обыкновению, броситься на защиту любимого чада. Даже от собственной бабушки, если та захочет причинить вред.

Но я уже успокоилась к тому времени и могла здраво смотреть на вещи.

— Когда-то это должно было случиться. Она все-таки бабушка. Может быть, не сразу, но как-то мы найдем общий язык. Наверное, ей одиноко, иначе она не искала бы контактов.

— Хорошо, я поговорю с ней. Если честно, я ждал чего-то подобного, это очень в духе матери — не знаться столько лет и вдруг сделать первый шаг, хотя и действовать через ребенка.

— Ситуация непростая, и все мы в ней заложники обстоятельств. Но, если бы тогда наши родители не сошлись, мы бы не познакомились. Представляешь? — спросила я с трепетом в груди, в который раз поражаясь превратностям судьбы.

— Нет, я бы всё равно нашел тебя, почувствовал бы каким-то образом, не знаю… — начал доказывать Максим, улыбаясь своей обворожительной улыбкой, при виде которой я готова была поверить в любую сказанную им чушь. — Если бы ты жила на том конце света, я бы обязательно туда поехал и нашел тебя. Это судьба.

— Мой муж — самый настоящий романтик, кто бы мог подумать, — покачала я головой, мечтательно смотря на него.

— Да, и нимб у меня над головой светится, — рассмеялся он, протягивая руку и сжимая мои пальцы. — Как бы то ни было, мы нашли друг друга. Люблю тебя и Соньку, а с мамой мы как-нибудь справимся.

— И я люблю тебя, — ответила я, чувствуя слепящее счастье, растекающееся по телу горячими волнами.

Прибежала Соня и с криками кинулась в объятия любимого папочки. Порой я ревновала, совсем капельку, дочку к мужу, поскольку я была чем-то вроде доверенного лица, строгого надзирателя и прислуги в одном лице, папа же был царем и богом, светом в окне.

Но я знала, что такие роли привычны в семьях, и совсем не переживала, зная, что, как мать, я всё же рано или поздно стану дочке ближе, чем отец. А пока я с умилением любовалась моими родными людьми.

— Папа, мамочка встретила тетю, которая будет учить меня играть на скрипке.

— Да? Это просто замечательно! — обрадовался муж и посмотрел на меня, и нас обоих кольнуло воспоминаниями, затянуло в воронку эмоций. Я знала, что мой музыкальный инструмент занимает особое место в нашей истории. И то, что сейчас Соня решила пойти по моим стопам, казалось роком.

Совершенно не к месту я вспомнила, как в брачную ночь Максим попросил меня сыграть ему на скрипке, и это закончилось бурным всплеском страсти. С тех пор я часто играла ему, в постели, совершенно голая, или дома на импровизированных домашних концертах. Я не бросила свою скрипку, просто она больше не была центром моей Вселенной. Центром стали они — мой муж и моя дочка.

За окном падал снег, укрывал землю толстым белым ковром. Мы сидели за большим столом и строили кучу планов. Приближался очередной Новый год, следующая веха в нашей семейной жизни, и я точно знала, что счастливее нас нет никого на свете.

Конец