‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍Глава 20

Я принимаю звонок.

— Привет! — это Влад.

— Привет, — я чувствую, что улыбаюсь, хотя радоваться, в общем-то нечему.

Мы с ним оба, что называется, в заднице. Я продолжаю идти вдоль трасы в купленной Денисом вчера для меня куртке и старых джинсах. Выходя из номера, я схватила первое, что попалось под руку. «Все-таки хорошо, что это не Лютов», — приходит мне в голову. Он слишком зациклен на своей травме.

— Как ты? — говорю это первой, чтобы он не успел ничего подобного спросить.

О своем первом опыте я подумаю потом. Останавливаюсь и вытягиваю руку в характерном жесте, с которым ловят попутку. Мимо как раз идет поток машин из Яхромы.

— Эх, — Влад выдыхает, — пойдешь провожать меня в армию?

— Все так плохо?

— Почему? Может и хорошо.

Я поражаюсь его выдержке. В трубке на заднем фоне слышно голоса.

— Мил, секунду, — он явно какое-то время зажимает динамик рукой. — Короче, встретимся завтра у общаги. Со мной все решено, но тебя я Крысе не дам выставить.

На душе теплеет от его слов. После этого звонок обрывается. Я собираюсь перенабрать ему, как в этот миг, к счастью, рядом со мной тормозит автомобиль. Внутри веселая компания со сноубордами.

— До электрички подбросите? — наклоняюсь я к ним.

В парке мне сказали, что неподалеку железная дорога. Они соглашаются и сразу же, признав во мне одну из своих, принимаются болтать. Я с удовольствием хватаюсь за возможность переключиться.

На вокзале расплачиваюсь за билет до столицы. В кошельке остаются жалкие три тысячи от тех, что были «гонораром» от Лютова. Тяжело вздыхаю. Может, лучше этого всего бы и не было?

В это время у перрона шумно тормозит поезд. Я захожу внутрь, оставляя за спиной Дмитровский вокзал.

Шумная толпа рассаживается по лавкам. Я занимаю место у окна и касаюсь пальцем заиндевевшего стекла. Мне вспоминается как я точно так же отогревала прогалину в автобусе, когда возвращалась с проваленного собеседования после увольнения из «Саванны». Кажется, с того момента прошла целая жизнь.

Встряхиваю головой. И все-таки это была хорошая «жизнь»! «Иногда нужно впустить немного безумия в повседневность», — так часто говорит моя бабушка, в молодости она была та еще оторва, учитывая то, что она жила на Кавказе и была женой горца. Я улыбаюсь. Именно она благословила меня на поездку в Москву.

В бабушку до последнего вздоха был влюблен дед. Потому что в ее глазах горел тот самый лихой огонек безумия, который, должно быть по наследству перешел ко мне.

«Ни о чем не жалей», — часто говорила она мне: «Все равно, что подумают люди, знай, оно того стоило, если это было хорошо».

Надеваю наушники. В плеере снова Чичерина.

«… И на запах, твой четкий, свежий запах…

Будешь мой, до рассвета еще будешь мой…»

Радостно мурлыкаю мелодию и вспоминаю про Влада. Интересно, что он там еще задумал? Только бы не сделал себе хуже!

На утро мы встречаемся у общаги. Левая рука одногруппника в косынке, он машет мне здоровой правой. Я улыбаюсь, когда вижу его, хоть и переживаю за дурака. Кто бы знал, что под личиной мажора скрывался такой сильный, смелый и благородный человек?

— Привет! — бью Влада кулаком в здоровое плечо.

Блин, мышцы у него каменные!

— Привет, Мила! — он правой ладонью надвигает мне на лоб шапку.

Ему легко это сделать, Влад меня на голову выше. Ловлю его руку, и мы несколько мгновений смотрим друг другу в глаза. Я улыбаюсь. Правда, рада видеть мажора.

— Пошли? — говорит он.

И мы удаляемся от общаги. Идем пешком и я осознаю, что Влад похоже лишился расположения отца вместе с машиной. Украдкой смотрю на одногруппника и понимаю, что поддерживаю его решение. Уж лучше так, чем жить с преступником закрывать глаза на его дела.

Мягко на асфальт ложится снег, метет поземка. Мы ждем автобуса на остановке. Ранее утро и силуэт Влада кажется мне обрамленным мягким светом фонарей. Я и не думала что смелость может выглядеть так притягательно.

Подкатывает автобус и одногруппник поворачивает ко мне голову.

— Мил, ты чего? — он выглядит удивленным.

— Подумала, что буду ждать тебя из армии, — отвечаю я, когда мы заходим в распахнутые двери. — Я совершенно серьезно. Я б даже из тюрьмы тебя ждала.

Мы становимся у окна и какое-то время молча смотрим друг на друга.

Он улыбается так искренне, что кажется эта улыбка изнутри освещает его лицо. Отец однажды говорил мне: чтобы найти в жизни сокровище нужно доказать, что ты достоин его. Мне кажется, Влад только что перешагнул какую-то черту. Он вроде бы проиграл нечестным людям, но при этом в чем-то другом, более важном остался победителем. Я аккуратно беру его за руку.

— Я на твоей стороне.

Чувствую, как Влад сжимает мои пальцы и думаю, что нам не нужен никакой Лютов. Денис упустил свое сокровище. Потому что если ты не веришь в добро — оно уже никогда с тобой не случится.

Двери автобуса распахиваются у главного корпуса института. Влад двигается к выходу.

— Так что ты задумал? — я успеваю схватить его за рукав куртки только в дверях.

Одногруппник смотрит на меня в полоборота.

— Я зря на юриста поступал что ли? — говорит он, когда мы оба выходим на остановке. — Крыса собрался и тебя отчислить на экзамене. А вот хрен!

Он быстро шагает к корпусу, я еле поспеваю за ним. И только сейчас замечаю, что Влад достает из сумки сложенные вдвое листы.

— Это, — говорит он мне, — заявления от девчонок к которым он приставал. Я пятерых уговорил. Этот урод здесь больше работать не будет!

— А зачем ты несешь это в институт? — мы немного задерживаемся на проходной, потому что у Влада отобрали студенческий, но он просто сдвигает в сторону охранника и мы продолжаем путь.

— Потому что судебное производство, Мил, дело длинное, — Влад сворачивает к деканату, — собираюсь сказать им, что если Крыса осмелится принимать у тебя экзамен, я вот это все сообщу в прессу и они утонут в говне. Я считаю, что у тебя достаточно знаний чтоб аттестоваться, а с кем спать — дело твое и Крысы оно не касается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я снова успеваю поймать его за пустой левый рукав куртки до того как Влад открывает дверь кабинета декана. Он останавливается.

— Ты не обязан делать для меня столько, — выдыхаю, — после того как по моей вине так влип… я не смогу дать тебе ничего соразмерного.

Он останавливает меня здоровой рукой и улыбается тепло.

— Ты уже дала.

— То есть?

— Я думал, что буду ментом, поэтому накачался. Собирался в высшую школу милиции, ну… до одного случая. Отец очень подло поступил с девушкой моей первой, — либо одногруппника темнеет, — а меня приложил и приказал молчать. Он мне так промыл мозги, ты себе не представляешь! Хотел чтобы я стал таким же уродом и пока я слушался, он меня баловал. Мил, честно, мне все эти тачки и бабки не нужны без самоуважения. Не смог я по его стопам пойти, сказал, буду адвокатом. С тех пор цапаемся.

С этими словами Влад открывает дверь, и я замираю на пороге. В комнате декан, Крыса и… Лютый.

— Соколова, — выдыхает декан как-то очень обреченно. — С самого утра я только и слышу о вас…

Я же молча смотрю на Лютова. Денис-то что тут забыл? Я же не прошла его гребаный тест-драйв или же… слово чести? У него есть честь?

— Ну раз никому уже не надо звонить, приступим, — говорит Лютов. — Пускай Геннадий Владимирович сначала перед девушкой извинится…