Глава 34

Наверху звуки возни, ругань, я слышу удары. Я сейчас полностью сбита с толку ошарашена. Мне кажется, это происходит не со мной. Надо мной что-то тащат. Я стою босыми ногами на земляном полу, но не чувствую холода. Я так и застыла под лестницей.

«Нет», — крутится в голове: «Лютов не мог умереть. Он не мог меня оставить».

Когда я думаю о его смерти, мне становится так больно, что у меня кажется даже темнеет в глазах. Только не он! Пожалуйста! — я не знаю, к кому обращаюсь. Он не может умереть так. Сейчас, когда перестал быть бездушным чиновником и превратился в нормального человека.

Что-то опять громыхает по полу, и я слышу голос прокурора.

— Ты очень пожалеешь, Лютов. Раз ты решил утопить меня, то пойдешь ко дну первым. Я буду делать это медленно так чтобы мы оба успели насладиться… процессом.

В первый миг я радуюсь, понимая, что Дениса не убили, но потом до меня доходит смысл слов прокурора. Он собирается Лютова пытать. Наверное, это еще хуже смерти.

Думай, Мила. Но голова предательски пуста. Одно дело избавиться от похотливого препода или не дать мажору и совсем другое — попасть в самую гущу криминальных разборок. Я ничего не понимаю в этом. Я чувствую себя парализованной.

В отчаянии я прикладываю к груди руки. Вот что Лютов имел в виду, спрашивая, не испугалась ли я. Теперь я его прекрасно понимаю. Я боюсь, жутко боюсь, но больше за него, чем за себя.

— Здесь должна быть еще эта девка, — слышу я голос Привольского.

— Здесь только я, — голос Лютова звучит тихо, но уверенно и сильно.

— Тут ее мобильный.

Я зажимаю себе рот рукой чтобы невольно не пискнуть. Это я во всем виновата! Они отследили мобильный — он вероятно поймал сеть, лежа из кармана куртки, ведь я проверяла ее на кухне, а не у дверей. Или же у них есть другие способы.

— Взял на прокат.

— Не слушайте урода, — распоряжается прокурор, — обыщите каждый уголок. Если надо вокруг дома. Она по такому морозу далеко не уйдет.

Я забиваюсь под лестницу, стараясь не слушать то, что творится в доме. Они точно бьют Дениса. Я зажимаю уши руками, глядя вперед. Это творится не со мной.

Лютов был совершенно прав. Я жалкая. Я сдрейфила. Я просто не понимала, о чем говорила ему, когда предлагала верность. Лучше он меня бросил после нашей первой ночи в Яхроме! Лучше бы он посмеялся, чем поверил мне… Я хотела видеть перед собой рыцаря без страха и упрека. Я вдохновила на подвиги мужчину, которого полюбила, но оказалась его недостойна.

Мне даже становится немного легче, когда громыхает крышка подвала и в подпол падает свет. Я поднимаю голову.

— Нашел! — кричит некрасивый мужчина с золотым зубом. — Вот она, девка!

Я встаю и понимаю, что наконец-то начала чувствовать холод ногами. Я обещала до конца быть с Лютовым. Так правильно.

Бугай спрыгивает в подвал, хватает меня за руки и закидывает себе на плечо, пошло гладя по ягодицам.

— Она ничего такая, господин прокурор! — слышу я когда он немного оттягивает мои трусики. — С аппетитной задницей!

Вскоре мы показываемся над полом.

И я встречаюсь холодным взглядом отца Влада. Он смотрит на меня как на вещь. Рассматривает попу, грудь. Я загипнотизирована презрением и ненавистью, которые я читаю на его лице. Этот человек казался мне совершенно иным на семейной фотографии. Как мало ведь можно сказать по первому впечатлению!

— Вот сколько живу, давненько не видел такого сыра-бора из-за бабы. У нее что, манда золотая, я не могу понять? Лютов, почему бы мне не проверить?

Денис дергается. И тут один из амбалов с размаху бьет ему по лицу. Я замечаю, что Лютов привязан к стулу. Одна штанина у него пропиталась чем-то бурым. Я сглатываю. Кровь. Денису прострелили ногу. Вот откуда был выстрел.

— Бля, — заявляет прокурор, касаясь двумя пальцами головы Лютова. — Какого хрена ты его вырубил?! Теперь приводи в себя!

— А девка?

Прокурор плотоядно смотрит на меня.

— В соседней комнате кровать. Раздень и привяжи. Как Лютов очнется, пустите по кругу. Хочу, чтоб он как следует насладился порно-фильмом. И ногу ему перевяжите. А то он долго-то с таким кровотечением не проживет.

Я все еще чувствую себя парализованной, пока не оказываюсь на той самой кровати, где мы еще недавно спали с обнимку с Денисом и тут я понимаю, что настало время сражаться.

Амбал разрывает на мне свитер, стаскивает белье, но что мои силы против огромного мужчины? На свои несколько ударов кулаками я получаю мощнейший толчок в грудь и падаю на перину.

— Лежи, с-сука!

Он перехватывает мои запястья, крепко сжимает в кулаке и свободной рукой вытаскивает ремень из штанов. Я извиваюсь. Тогда амбалу приходится навалиться на мой живот, и я выдыхаю, чувствуя как его огромная туша сдавила все мои внутренности. В глазах темнеет.

— Так бы тебе прям сейчас и присунул, — он крепит мои руки к железной спинке кровати.

И когда я уже не могу ему помешать, сильно стискивает левую грудь.

— Молоденькая. Чуть-чуть подожди и я тебя так отымею, что с постели не подымешься.

— Ублюдок!

Он бьет меня по лицу. И какое-то время от этого у меня перехватывает дыхание.

— Слышь, молчать! А то зубы выбью.

Он достает из кармана грязный платок и пытается запихнуть мне в рот. Я отплевываюсь и когда он просовывает палец, со всей силы кусаю его. Во рту становится солоно от чужой крови.

— Тварь!

Я получаю такой пинок в живот, что мне кажется у меня весь воздух выходит из легких. Надо мной кружится потолок. Тело напоминает одну болевую точку.

— Блин! — звенит надо мной. — Только бы не угандошил…

Он поднимается. Я слышу только то как скрипит постель. Мир все еще качается вокруг как море после шторма.

Я же не умру здесь… Мы же с Денисом не можем погибнуть, верно?

Я слышу за дверью голоса. Ругань. Потом надо мной склоняется прокурор. От него неприятно тянет сигаретами, так, словно он пачку выкурил.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Живая… — он трогает мою щеку. — Ну и дебил ты, Валера. Я хочу чтобы она кричала, как она сейчас будет кричать?

Я чувствую как он просовывает мне пальцы между ног и немного напрягаюсь от неожиданности.

— Блин, не реагирует.

Прокурор достает руку и озадаченно смотрит на нее, покачивая головой.

— Манда как и у других. Ничего особенного.

— Воды, блин, что ли принесите! — говорит он своим подельникам. — Может в себя придет, когда обольем.

Он дергает ремень, которым к спинке кровати пристегнуты мои руки.

— Дебил хренов, — ругается прокурор, ослабляя путы, — тащить тебя что ли на мороз?

Он переворачивает меня спиной, я не сопротивляюсь, лихорадочно соображая. Ведь я могу сейчас высвободить руки.

Прокурор шлепает меня по заднице. Потом его движения становятся все более грубыми. Он гладит мои ягодицы, требовательно сжимает их.

— А вообще хорошенькая. Молоденькая… Аппетитная.

— Вода! — дверь открывается.

— Здесь поставь и подожди! — распоряжается Привольский хриплым голосом. — Или лучше иди и облей Лютова.

Я слышу, как звенит пряжка ремня и совершенно точно понимаю, какие у прокурора планы на мой счет.

Если ты сейчас не придумаешь способ выкрутиться, Мила, все пропало.

И тут я начинаю мыслить куда трезвее, чем когда-либо в жизни. Надо собраться.

Я подтягиваю попу и соблазнительно оттопыриваю ее. Я помню, что Дениса заводила эта поза. Чувствую, как под прокурором сзади меня прогибается постель.

Я кладу голову на матрац и пытаюсь представить себе Лютова. То, как смотрела бы на него.

— Ты хочешь меня что ли, сучка? — поправляет галстук прокурор.

Я соблазнительно покачиваю бедрами.

Сейчас главное все верно рассчитать.

— Люблю, когда мной владеют, — надеюсь, это прозвучало достаточно пошло. — Когда трахают грубо. Жестко. Давай! Возьми меня так чтобы я орала!

Он хватается за ширинку.

Мужики удивительны. Сколько ходит шуток про то, что достаточно показать им голую грудь и мозг вырубится. Никогда бы не подумала, что сработает с Привольским. Но я была катастрофически ограничена в выборе оружия.

Я как следует примеряюсь. У меня только один шанс. И с размаху бью ему в пах ногой.

Эффект неожиданности!

Прокурор заваливается в бок. Как хорошо, что ты мне свой член продемонстрировал. Так бить было удобней.

Я рву на себя руки. Спинка кровати скрипит. Кожаный ремень царапает запястья, но это срабатывает. Я отрываюсь от постели и вскакиваю на пол.

Прокурор все еще валяется на постели, сжимая яйца в руках. Хорошо я его приложила.

— С-сука…

Я методично несколько раз с размаха бью его в промежность пяткой. Хо-ро-шо! Надеюсь, детей у тебя больше не будет, как и желания заниматься сексом!

Я стягиваю с кровати покрывало, оборачиваюсь им и выскакиваю в коридор. Там пусто. Всего несколько спасительных шагов отделяют меня от двери.

На ходу запрыгиваю в мужские по виду валенки, хватаю Денисову куртку.

Только бы никто не успел опомниться! За моей спиной хлопает входная дверь.

Я ледяными от страха руками обшариваю карманы Лютова и вот они, ключи! Слава богу! Жму на брелок сигнализации и разблокирую двери.

Пистолет! Он должен быть в бардачке!

Я запрыгиваю на переднее сидение и хватаюсь за ручку. Только бы амбалы не обшарили внедорожник, тогда моя попытка спасти нас с Лютовым обречена. С первого раза ящик не подается и я чувствую, как по спине начинает струиться холодный пот.

Дергаю сильней. Бардачок вываливается вниз. Укрепленная в ящике лампа тускло освещает оружие.

Я хватаюсь за холодную рукоять. Я стреляла лишь пару раз в жизни. Лет в двенадцать в тире с моим отцом. Тогда мне казалось забавным, что я могу хвастать мальчишкам тем, что владею стрелковым оружием. Я тогда все еще носила очки и у меня был заклеен глаз. Мне казалось жизненно важным не позволять над собой смеяться.

И вот когда в тринадцать с косоглазием после операции было покончено, оружие в руки я больше не брала.

Я сейчас с трудом вспоминаю как оно работает. Снять предохранитель, передернуть затвор.

Что если там нет патронов? Я слышу запах машинного масла, то как лязгают внутри пистолета части механизма. А если патроны есть, готова ли я убить человека чтобы спасти Лютова?

В этот миг отворяется дверь. Наружу выскакивает прокурор. Глаза у него бешеные.

Привольский зыркает во все стороны. Он ищет меня. Я аккуратно сползаю с сидения, но прокурор меня замечает.

«Сука», — я могу это по губам прочитать.

Привольский ковыляет вперед с огромным трудом. Видно, что отбитые яйца сильно мешают ходьбе. Но он так меня ненавидит, что идет. Я прямо на его лице читаю: прокурора ведет ненависть и он собирается меня убить. Задушить прямо на месте.

Я наставляю на него оружие, медленно открывая дверь внедорожника.

Я прыгаю в снег, держа прокурора на мушке. Не то чтобы я очень хорошо стреляла. Но основные принципы помню. Одна центральная насечка на стволе должна встать между двумя другими. Это и есть прицел.

— Ты не сможешь, — шипит прокурор.

Я правда не знаю, смогу ли я выстрелить ему в голову. Но что-то нужно решать. Если сейчас появятся дружки Привольского, я скорей всего просто не успею обезвредить их всех. И они будут с оружием, я не сомневаюсь.

Он все ближе. Еще пару шагов и прокурор сможет напрыгнуть на меня.

Я чувствую как в руке подрагивает ствол.

Ради Дениса…