Глава 36

Я безуспешно борюсь с людьми в форме. Вскоре они забирают Дениса и переносят в свой бронированный автомобиль. Я кричу чтобы меня тоже взяли, но тщетно. Со мной остается один из мужчин.

Он не дает мне бежать за машиной, хватает за талию и сажает во внедорожник Дениса на пассажирское сидение, а сам занимает место водителя.

Обратно мы едем молча. Я просто смотрю на дорогу и не могу поверить во все, что произошло. Лютова больше нет рядом.

Боже мой, зачем я только решилась на это приключение? Сейчас я больше всего на свете ненавижу только одного человека: себя. Если бы я просто уехала от Лютова утром второго числа или осталась бы в этом доме, ничего подобного бы не случилось. Но тогда я была бы не я. А Денис остался бы таким же прожженным циником, не верящим ни во что.

Я чувствую как из глаз катятся слезы.

Я даже не сразу понимаю, что мы тормозим перед полицейским участком в Екатеринбурге. Мой провожатый объясняет мне, что надо идти туда, но я не собираюсь слушаться его. Мне кажется, меня окружают враги.

— Господи! — он устает от меня отбиваться. — Просто дадите показания, Соколова. Вас же никто ни в чем не обвиняет. И…

Он смотрит на мои голые ноги.

— Вот вам одежда, к слову, не нужна?

Я соглашаюсь и провожу в участке эту ночь, день, а за ней следующую.

Полицейские действительно выдают мне одежду. Кто-то из них записывает показания. Я все еще нахожусь в шоке, когда меня осматривает судмедэксперт. Только побывав у доктора я наконец понимаю, что попала в руки правоохранительной системы.

И тут я задумываюсь: что же дальше? Вся моя история с Лютовым выглядит как сон в новогоднюю ночь — странная сказка, которой не было. Как только я произношу его имя, полицейские отводят взгляды, хмыкают, делают вид, словно этого человека не было и нет.

Денис — слишком большая шишка. То, что произошло с ним, простых смертных не касается, а я снова обычная девочка-студентка, Мила Соколова. «Спасибо скажи, что осталась живой и что тебя велели отпустить», — читаю я по взглядам полицейских.

А вот жив ли Лютов или нет — мне сейчас не скажет никто.

— Что дальше? — это я спрашиваю у следователя, который возвращает мне вещи, изъятые из внедорожника Дениса и того дома, где мы останавливались.

— Как сами решите, — пожимает плечами полицейский. — Дела не будет. Только что распоряжение сверху пришло. Ничего не было. Вы ничего не видели.

Он хмыкает.

— Разумней будет, Соколова, обо всем до своей смерти молчать. Идите себе подобру-поздорову, садитесь на поезд в Москву и учитесь дальше на юридическом.

Я прижимаю к груди сумку.

— И порадуйтесь, что хоронить будут прокурора, а не вас, Мила.

Я вздрагиваю.

— В снегу замерз, — нехорошо улыбается полицейский.

Точно же. Капкан. Я наверное должна была вытащить Привольского из него.

Встряхиваю головой, выходя из участка. Нет, какие глупости! Я должна была прежде всего спасти Дениса!

Когда я вспоминаю о Лютове, мне становится пусто и больно. Где он и что с ним?

И тут я наскакиваю в дверях на мужскую фигуру. Человек крепко сжимает меня одной рукой, и я дергаю плечами, пытаясь вырваться, а потом узнаю:

— Влад?!

Под глазами одногруппника тени.

— Как? Почему?

— Прибыл на опознание, — он передергивает плечами. — Узнал, что ты тут. Решил зайти. Мил, поехали домой?

Я падаю ему на грудь и заливаюсь слезами.

— Ну-ну, — Влад гладит меня по спине, — у всех нас выдался уродский год. Пошли!

Он сажает меня в машину, и я чувствую себя неживой. Эдакой куклой.

Какое-то время мы едем в молчании, но потом я замечаю ту самую церковь, где мы разговаривали с Марией и Василием.

Оборачиваюсь к Владу.

— Останови!

— Мил, ты че?

— Останови, я тебе сказала!

Влад паркуется, вздыхает, но идет следом за мной. Меня ведет странная мысль — я хочу найти ту иконку, которую Лютов выбросил. Мне кажется, что от этого зависит все. Так я захожу в церковь и натыкаюсь на отца Василия.

И тут мне становится легче. Василия не тронули — хотя бы что-то хорошо.

— Вы… с Денисом… — начинает он, но осекается, увидев мое лицо. — Он хотя бы…

Я качаю головой.

— Зато прокурор… там, где ему положено. Под землей.

Василий глубоко вздыхает и тут я слышу как хлопает позади меня дверь храма. Это в церковь зашел Влад.

— Давайте помолимся что ли, — я смотрю в глаза священнику.

Тот кивает.

— За здравие или за упокой?

— И то и другое, — говорит Влад. — Я отца вообще-то хоронил сегодня.

Мы возвращаемся в Москву, не сказав ни слова в дороге. Я боюсь думать о том, что потерял Влад и как теперь он дальше будет с этим жить. Мне страшно понимать, что я стала этому причиной. Какой бы сволочью ни был Привольский, он был чьим-то мужем и отцом.

Мы молча расстаемся у общаги.

— Нужна будет помощь, звони.

— Ты тоже, — говорит Влад.

И я возвращаюсь в свою обычную жизнь. В которой не было первого мужчины, безумного приключения, были безденежье и учеба.

Первые несколько дней я просто сплю, пытаясь прийти в себя. Мне снятся кошмары. Днем я пытаюсь найти в интернете хоть что-то про Лютова. Но глухо. Как будто этого человека и не существует.

Я даже кое-как нахожу дом, где была квартира Дениса, но мне говорят, что такого человека здесь никогда не было. Нет и никакой Юли. Как будто я все выдумала.

«Жив ли он?» — думаю я, возвращаясь в общагу на метро: «Может, Лютова давно похоронили, а я даже не знаю, где его могила».

Наконец настает день экзамена и подруги уговаривают меня прийти, хотя я почти не вижу в этом смысла, но, после разговора с родителями вспоминаю, зачем это все — учеба на юриста и поездка в столицу.

Я должна делать то, что им обещала. Стать отличным адвокатом. Теперь я буду делать это и для Лютова. Для тех, с кем попробуют так же несправедливо поступить, как и с ним.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я больше не позволю ни у кого просто так отнять любимого мужа и любящего отца.

Я блестяще сдаю одной из первых экзамен и неожиданно, выходя из аудитории, замечаю Влада. Он стоит с учебником и что-то сосредоточенно бормочет.

— Я думала у вас… — осекаюсь.

Не могу заставить себя произнести слово «траур».

Влад скалится.

— Я стану адвокатом. Я же тебе обещал.

Я улыбаюсь и жму ему руку.

— Спасибо. За то, что ты… — я знаю как это сказать «непохож на отца». — За то, что пришел на экзамен. Спасибо.

— Мил, я еще уделаю тебя, — улыбается он.

Влад получает тройку.

Я жду под дверями, потому что я не могу оставить его там одного. Потом мы молча идем в снегопад до общаги.

— Как родные? — тихо говорю я.

Привольский — единственный, кто наверное верит в реальность Лютова Дениса кроме меня.

— Держатся, — Влад глядит вперед. — Но, честно говоря, мы все его боялись. Всегда. Нам даже стало немного легче.

Я вздыхаю.

— У меня был выбор: сражаться с тираном или прогнуться под ним. Мил, такой выбор всегда дорого стоит.

Я кладу ему руку на плечо. Рука Влада все еще в косынке.

— Как… Лина?

Одногруппник поджимает губы.

— Нескоро еще забудет все что случилось. Но ей стало легче. Тоже.

— Не будешь встречаться с ней?

Он фыркает.

— Мне, веришь, не до этого. Мать ищет работу, но я понимаю, она с института сидела дома. Это мне в будущем кормить семью.

Я набираюсь смелости.

— Слышал что-нибудь про Лютова?

Он пожимает плечами.

— Нет. Крутой он слишком был мужик чтобы такому как я докладывали.

У меня колет под сердцем. Почему был?

Дни сменяются днями, совершенно похожие друг на друга. Мы оба с Владом сдаем сессию и я беру билеты на поезд до родного города. Я очень соскучилась по родителям. Хочу вернуться, сделать вид, что не уезжала, на время забыть обо всем.

Я стою с сумкой на перроне и чувствую некую легкость. Оставлю на время воспоминания о Лютове в Москве. Подумаю об этом потом. Когда вернусь. Может, поищу его могилу.

Затаскиваю свой чемодан в поезд и смотрю сквозь окно на огромную светящуюся надпись «Москва».

И все-таки я хотела бы сказать Денису спасибо. За все, чему он меня научил. Я могу быть изобретательной и стойкой, могу искренне любить мужчину.

Я вынимаю из кармана телефон и пялюсь в экран.

Как жаль, что нельзя отправить на тот свет СМСку. Я написала бы: «Я люблю тебя и никогда не забуду».

Тут экран загорается. Это звонок с незнакомого номера.

Я пару секунд колеблюсь, прежде чем взять трубку. Но потом все-таки нажимаю на зеленую кнопку.

Подношу аппарат к уху.

— Мила? — мне кается мое сердце пропустило удар. — Мила, ты там как?

Несколько мгновений я молчу, а потом полностью осознаю, что слышу голос Дениса.

— Лютов? — я вскакиваю. — Ты живой?!

Он смеется.

— Да. Доктора попотели конечно. Я литр крови потерял. Ну почти. Пуля артерию в бедре пробила. Сшивали сосуды. Долгая история я недели две валялся в реанимации. Скоро выписываюсь.

Я прикрываю веки. Боже мой, как я рада! И мне совершенно не верится, что я с ним говорю.

— Я все время просил тебе трубку дать, — он усмехается, — а они считали у меня бред. Ну и я слабый довольно был. Сегодня вот запугал их, так что телефон наконец отдали.

— Денис, ты где?! Давай я приеду!

Я выскакиваю в тамбур, но двери уже закрыты. За окнами скользит перрон и остается позади вокзал. Я прикладываю руку к холодному стеклу.

— Мил, да не надо. Я сам. Слышал, ты билеты на поезд взяла.

Я проглатываю слюну. Как? А потом понимаю, что при покупке билета всегда требуют паспорт, так что если у тебя есть нужные знакомые…

— Да. Еду к родственникам.

— Жди в гости.

— Когда?

— Как выпишусь.

В трубке слышны голоса. Лютов неразборчиво что-то говорит, должно быть, прикрыв микрофон рукой.

— Мил, давай, счастливого пути. Меня тут отрывают.

— И тебе, — я чувствую, что улыбаюсь. — Всего хорошего. И, Денис… я люблю тебя.

Он какое-то время молчит.

— Мил, я тебя тоже.