Глава 11

– Я? – Надя так и застыла на лестнице.

– Да. Ваш товарищ уже покинул дом, так что придется отдуваться за двоих.

– Но я в таком виде… – Надя невольно обвела рукой свой любимый наряд – блузка и широкие брюки с длинной баской, которая застегивалась на поясе и сглаживала чересчур смелый образ для повседневной жизни. Ей казалось, что это элегантно и удобно. Но, выбирая наряд утром, она точно не собиралась на прием к князю Лейнингенскому.

– Вы просто очаровательны, а визит неофициальный, – подвел черту граф. Наде ничего не оставалось, кроме как согласиться.

К семье жениха они отправились на автомобиле, хотя идти тут было от силы пару кварталов, однако этикет обязывал.

– Прошло три дня, я должен князю отчет, – вздохнул Федор Львович, задумчиво глядя в окно. Неожиданно сквозь крепкую маску невозмутимости на лице графа появились трещины морщин – глубокая у исказившегося рта, между бровей, обозначая печаль. – У меня пропала единственная дочь, а я должен бегать как мальчишка и отчитываться…

Надя очень хорошо понимала, о чем говорит Федор Львович. Многие думали, что родиться в дворянской семье, особенно приближенной к правящей верхушке, – значит родиться с золотой ложкой во рту. Конечно, отчасти это было так. Ни она, ни Сонечка не могли пожаловаться на недостаток еды и тепла в детстве (ну, если только в Смольном, там было всякое), на то, что им приходится ходить в старых изношенных платьях или испытывать недостаток в игрушках и образовании. Однако обратной стороной этой медали была дорогая цена обязательств. Для окружающих ты должен быть эдаким сияющим идеалом, фарфоровой игрушкой на шарнирах, которая, повинуясь строжайшим законам этикета, вовремя поворачивает голову, улыбается, держит спину прямо. Ни взглядом, ни словом не позволять себе лишнего. Строго отмеренные, строго предписанные эмоции и чувства. Этому их учат с самого раннего детства, а с возрастом эта маска прикипает к тебе так плотно, что снять ее не получается даже в кругу близких.

У Нади получилось, но она заплатила уж больно дорогую цену.

И ей казалось, что она понимает те сложные, болезненные чувства, которые испытывает Федор Львович.

– Думаю, князь и жених Сони тоже переживают. – Надя как могла постаралась успокоить встревоженного отца. – Уверена, вместе мы приложим все усилия, и Софи скоро найдется.

Граф сдержанно кивнул, то ли благодаря Надю за сочувствие, то ли просто обозначая, что услышал ее слова. Однако быстро взял себя в руки, снова принимая невозмутимый, немного суровый вид.

Не сразу, но Надя решилась задать волнующий вопрос:

– Федор Львович, позвольте спросить. О Матильде…

– А!– Граф чуть повернул голову, солнце блеснуло в стеклышках его очков.– Alte Hexe…[5] – пробормотал он себе под нос. Надя удивленно вскинула брови, но Федор Львович откашлялся, сделав вид, что барышне послышалось. – Что вы хотели спросить, Надежда Ивановна?

– Они с Соней поддерживали общение?

Граф кивнул.

– Я не считаю ее лучшей компанией моей дочери, но Соня, кажется, видит в госпоже Изенбург мать… Хотя они ничуть не похожи, ни внешне, ни характером.

– Поэтому вы не разрешили ей помочь?

Федор Львович бросил на Надю взгляд из-под очков. Наверняка не ожидал, что она будет столь прямолинейной.

– Смотрю, вы уже успели пообщаться с Матильдой. – Надя кивнула. – Поэтому, а еще потому, что этим делом должны заниматься профессионалы. Фрау Изенбург хоть и колдунья, но, сколько я ее знаю, не увлекалась ничем сложнее изготовления магических безделушек. Она не дознаватель и даже не алхимик. Надеюсь, вы допросили ее?

Неожиданно граф резко изменил свой тон. И теперь Надя чувствовала себя словно на допросе.

– Да. И она рвется помочь в поисках Сони. – Конечно же, уточнять, что фрау Изенбург довольно точно указала на Тристана, Надя не стала. Хоть молодой человек и вызывал в ней массу подозрений, сдавать его графу она не собиралась. Пока. Стоило дождаться вердикта Андрея.

Они остановились возле особняка, который своей помпезностью претендовал на звание дворца. Их встретили со всеми почестями, граф попросил доложить о своей спутнице как о друге семьи. И очень скоро их приняли в большом кабинете.

За столом восседал сам князь Лейнингенский – Эрнст Леопольд. Наде он напоминал скорее какого-то актера или режиссера, вроде встреченного ими в поезде господина Стокера: уложенные набок волосы, впечатляющие пушистые баки, фактурный крючковатый нос и взгляд будто бы рассеянный, но в то же время с хитринкой. Принц Эмих на отца был почти и не похож. Тонкий, высокий, с чуть оттопыренными ушами и роскошными подкрученными усами. Роднил Лейнингенов только боковой пробор и темные глаза.

– Ваше величество, ваше высочество, это Надежда Огонь-Догоновская, друг семьи и капитан-дознаватель. – Надя даже припомнила, как делать подобающий книксен, когда Федор Львович ее представлял. Хотя в ее наряде это наверняка выглядело слегка нелепо. – Она и ее коллега маг-дознаватель Андрей Голицын привлечены к нашему делу по моей инициативе…

– Ваша светлость. – Князь чуть нахмурил кустистые брови. Как и ожидала Надя, голос у него оказался под стать внешности: громкий, поставленный, словно его обучали декламировать стихи с театральных подмостков. Он обвел Надю достаточно выразительным взглядом, чуть больше внимания уделив ее брюкам. – Стоит ли посвящать в столь щекотливую ситуацию посторонних?

– Ваше величество. – Надя выступила вперед, не давая Федору Львовичу ответить, нарушая все мыслимые правила этикета. С другой стороны, ситуация, в которой они пребывали, была тоже незаурядной. Все взгляды мгновенно устремились на нее. – Мы с Софи дружны очень много лет, едва ли меня можно назвать посторонней. Смею вас заверить и в моем желании отыскать Софи, и в том, что мне нет нужды ставить кого-то в неловкое положение.

Федор Львович довольно хмыкнул, принц нахмурился. Надя могла бы поклясться, что на губах князя на мгновение мелькнула улыбка. Он перевел взгляд на графа, театрально выгибая бровь.

– Готов поручиться за Надежду и ее спутника собственной головой, если понадобится, ваше величество. – Федор Львович кивнул, в его очках блеснул лучик солнца. – Все же речь идет о моей дочери…

Принц склонился к отцу и быстро что-то зашептал. Ни один мускул на лице князя Лейнингенского не дрогнул, однако в глазах отчетливо мелькнуло раздражение. Он кивнул, коротким движением руки прерывая тираду сына.

– Однако я хотел бы вам напомнить, ваша светлость, капитан, что при всей нашей симпатии к вам и вашей семье, а также нашей искренней надежде, мы не можем ждать вечно.

– Я понимаю, ваше величество. – Федор Львович покорно склонил голову. Надя до боли закусила щеку изнутри. Дружба дружбой, а служба службой, как говорят в России. Наверняка и здесь есть подобная поговорка. Как бы хорошо ни относился князь к графу, он не мог быть навечно прикованным обязательствами к несуществующей невесте. О чем и поспешил напомнить отцу Эмих.

Надя пристально взглянула на принца. Тот покачивался с пятки на носок, постоянно норовил подкрутить свой пышный ус, потом словно вспоминал, что это не очень прилично, и опускал руку.

– Ваше величество, – снова перевела внимание на себя Надя, – в случае чего я могу обратиться к вам с вопросами?

– Безусловно, капитан, – кивнул князь. – Мы всецело в вашем распоряжении.

– Благодарю. Но я хотела бы начать со слуг, если вы не против.

В кабинете снова повисла тишина. Кажется, слова князя были лишь вежливым оборотом речи. Надя мысленно улыбнулась, стараясь сохранить на лице нейтральное выражение. Не на ту напали.

– Я думаю, это лиш… – начал было говорить принц.

– Конечно, – быстро прервал его князь. Надя хорошо видела, как широко раздулись ноздри у молодого человека, он бросил взгляд на отца, но спорить не рискнул. – Нам скрывать нечего. Хотите поговорить с ними прямо сейчас?

– Отчего нет? – Надя пожала плечами, хотя внутри ликовала. Она бы сказала, что время было не на их стороне, чем раньше они найдут Соню, тем лучше, но очевидно, что королевских особ волновало иное. – Не хочу лишний раз тревожить вас.

Князь кивнул, милостиво принимая похвальное рвение Нади.

– Прошу, выпейте с нами чаю, а я пока прикажу собрать слуг.

* * *

Андрея разбудил заливистый лай мелких собачонок. Часы на камине показывали без четверти семь. После нескольких неудачных попыток заснуть снова, все же вчерашние ночные приключения требовали полноценного отдыха, Андрей Сергеевич принял невыносимую тяжесть бытия – заснуть у него не получится, умирать (естественное желание любого человека, которого разбудили не по своей воле) в чужом доме было как-то неудобно, поэтому оставалось только вставать и идти спасать мир. Или одну девицу в беде.

Хорошо бы, чтобы их число не увеличивалось.

Наспех позавтракав, Андрей отправился выполнять обещанное – проверять алиби Тристана. Первым делом Андрей направился в названную Тристаном гостиницу. Отыскать «Ашерхоф» оказалось достаточно просто.

Гостиница была небольшой, но из дорогих. За аккуратной стойкой притаилась магическая ключница, которая соединялась с телефоном в виде головы демона. Так любой из постояльцев мог связаться с портье. Новомодное дорогое изобретение. Пока Андрей ошивался в маленьком холле в ожидании портье, при нем въезжали новые постояльцы, по всей видимости брат с сестрой, с огненно-рыжими волосами, они были похожи как две капли воды. По их разговорам, дорогим нарядам и тому, как перед ними лебезил портье, сразу было ясно, что это гости на королевскую свадьбу. Значит, торговцы Силадьи себе в комфорте не отказывали.

Андрей дождался, пока портье освободится, и подошел к стойке, небрежно облокотившись на отполированное дерево.

– Уважаемый, – обратился он к худощавому мужчине, скорее всего ровеснику самого Андрея, – не подскажете, не здесь ли живет один парнишка: волосы такие светлые, почти белые, молодой, лет двадцать, торговец вроде.

Под пальцами мага возникли десять золотых марок и будто бы сами потянулись навстречу к портье. Глаза мужчины за стойкой заблестели. Золотая монетка быстро перекочевала в его ладонь.

– Есть такой, – покивал он. – Очень важный господин.

– Один живет? – прищурился Андрей.

– Один, но комнаты снял две. Говорит, дядя должен приехать.

Вот оно что! Значит, Тристан пока в Майнце один заправляет всеми делами. Андрей задумчиво потер подбородок.

– А когда въехал?

– Неделю уж как. А в чем, собственно, дело? – Портье нахмурился. – Натворил он что? Так я хозяину сообщу…

Очевидно, что лимит вопросов за одну золотую монетку закончился. Андрей ловко достал еще десять марок.

– Да к невесте моей повадился один ходить, как будто блондин. Думаю, не он ли? – ворчливо и как бы нехотя признался маг. Портье расцвел благодушной улыбкой, видимо, деньги и сплетни были его самой большой страстью.

– А что знать хотите, господин?

– А скажи, уважаемый, был ли твой постоялец позавчера ночью в номере?

– Не был! – Портье от восторга едва не подпрыгнул. – В Кельн поехал. За товарами. Я лично ему омнибус нанимал. – Мужчина понизил голос и наклонился поближе к Андрею: – Что, думаете, не уезжал?

Маг недовольно прицокнул языком, поморщился.

– Да что же он для таких дел целый омнибус просто так нанимал? До какой, говоришь, гостиницы?

– «Домблик».

– Нет, не он это… – Андрей покачал головой. Плечи портье поникли, не дождавшись скандала. – Ладно, спасибо за помощь. Пойду дальше искать!

Они с портье распрощались как добрые друзья, и Андрей бодро зашагал вверх по улице. Путь его лежал к почте.

Здание почты, как и здание вокзала, безошибочно узнавалось в любом месте мира, будь ты в Пруссии, России или Османской империи. Центр города, лаконичная надпись на вывеске, почтовый ящик, а внутри запах бумаги и разреженного воздуха. Царство писем, бандеролей и телефонов возглавляли двое: за высокой конторкой сидела хорошенькая барышня, которая, натянув нарукавники до самой середины кисти, что-то писала. Над ее головой чернела надпись: «Прием писем и посылок».

Чуть дальше за такой же конторкой сидел скучающий молодой человек с едва пробивающимися усиками. Андрей взглянул на погоны: сыскной самого малого чина, что неудивительно. Как раз на почте проходили практику вчерашние кадеты. Андрей и сам заведовал отрядом телефонов на Петербургской стороне рядом с медицинским институтом. Скучно было до сведенных скул, особенно когда служба в сыскном обещала приключения и задержания опасных преступников, а тебя посадили за конторкой – следить, чтобы один абонент мог дозвониться до другого. Единственная радость – часто забегавшие на почту хорошенькие барышни с медицинского. А еще то, что Андрея с этой должности быстро перевели. Так что фельдфебеля он понимал очень хорошо.

Андрей прошел мимо столов в центре небольшого зала, где сидели двое мужчин и барышня, все что-то писали. Отсалютовал шляпой девушке за конторкой, которая, впрочем, на него даже внимания не обратила, и подошел к магу.

– Доброго дня.

– Доброго дня. – Фельдфебель поднял мутные от безделья глаза.

– Мне бы позвонить в Кельн.

– Полтора пфеннига. – Фельдфебелю даже не понадобилось заглядывать в пухлую книгу с тарифами, чтобы дать ответ. Неудивительно, наверное, Кельн был самым частым местом, куда звонили.

Андрей послушно вытащил нужную сумму, положил перед магом. Фельдфебель сгреб монетки и кинул их в кассу.

– Куда звоним?

– Гостиница «Домблик».

– Третья кабинка, – кивнул маг, и Андрей последовал в указанном направлении.

В кабинке с табличкой «3» была мягкая скамейка, а напротив, на полке, стоял телефон, лишь слегка напоминавший демоническую морду. По всей видимости, сущность, заключенная в этом аппарате, была поймана в каком-то благодушном настроении. Андрей снял трубу, знакомо запахло грозой. В трубке зашуршало, защелкало, и через несколько мгновений бодрый голос произнес:

– Гостиница «Домблик», Томас слушает.

– Томас, добрый день! Меня зовут герр Силадьи, – заговорил Андрей, постаравшись придать своему голосу больше тяжеловесности, почему-то в его воображении дядя Тристана должен был говорить именно так. – Мой племянник Тристан останавливался у вас двумя днями ранее. Этот олух потерял дорогие запонки. Не могли бы вы посмотреть, не оставил ли он их в номере?

– Как вы сказали?

– Си-ла-дьи, – по слогам повторил маг, надеясь, что сквозь помехи Томас услышал его верно.

– Не подскажете, в каком номере остановился ваш племянник, герр Силадьи?

– Одну минутку… – Андрей отвел трубку в сторону, прикрывая ее ладонью, перевел дух, досчитал до пяти и снова поднес ее к уху. – Не помнит, паршивец! То ли девятнадцатый, то ли пятнадцатый.

– Сейчас спрошу, извольте обождать.

Ждать пришлось достаточно долго. Андрей даже успел подумать, что было бы, если бы звонки по телефонам исчислялись в минутах или даже секундах? Разориться же можно было! Наконец на том конце ответили:

– Герр Силадьи, вы здесь? Извините, мы еще раз осмотрели номер, в котором останавливался ваш племянник, но ничего похожего на запонки не нашли.

– Жаль! Очень жаль!

– Еще раз простите…

Дослушивать, как извинялся портье, Андрей уже не стал. Главное он для себя выяснил – Тристана точно не было в Майнце позавчера. Алиби юного господина Силадьи подтверждалось.

Когда Андрей вышел из здания почты, часы на ратуше как раз били полдень. Маг натянул шляпу поглубже, прячась от июльского солнца, вздохнул. Самое время отобедать, подумать, что делать дальше.

Он собирался свернуть в один из тенистых переулков, намереваясь найти какое-нибудь заведение, где могли бы накормить чем-нибудь горячим и желательно пожирнее, как на глаза Андрею попалась листовка на тумбе. Маг бы, может, и внимания не обратил, если бы не бросающееся в глаза синее пламя. Перечеркнутое синее пламя. Заинтересованный, Андрей подошел поближе.

«НЕТ МАГИИ» – гласила крупная надпись сверху пламени. Снизу совсем мелким шрифтом следовал текст, общий смысл которого Андрей уже слышал: засилье магии во всех отраслях жизни, маги паразитируют на человеческом обществе, объединимся, братья, чтобы изгнать магическую ересь из наших домов. Андрей сорвал листовку. То же самое, что рассказывал Иванов – безумный изобретатель, который мечтал заставить двигаться автомобиль без помощи магии. И на пути к цели хладнокровно убивший двоих.