Глава 12

Из дворца Надя уже направилась своим ходом. Погода была хорошая, да и не мешало бы проветрить голову, утрясти собранные сведения. Папа всегда говорил: чтобы хорошенько подумать, надо как следует походить ногами. И для здоровья полезно, и помогает разложить мысли по полочкам. Надя с удовольствием прошлась от дворца к центру города, где возвышался шпиль кафедрального собора Майнца. Именно здесь должна была состояться королевская свадьба…

Мысли в который раз за день скакнули к Соне. Где она сейчас? Жива ли? Надя почувствовала, как сердце начинает биться чаще, в груди поднимается тревога. Нет, надо перестать об этом думать, иначе никакого толку. Так можно целый день провести в тревожном беспокойстве, так ничего и не сделав. С усилием Надя заставила русло реки мыслей течь в ином направлении.

Одна из горничных призналась, что его высочество и Соня сильно ругались. Слов разобрать она не смогла, но точно слышала, что будущие супруги разговаривали на повышенных тонах, и не один раз. До этого момента Надя была уверена, что Соню и принца не связывает ничего, кроме будущего брака. Откуда здесь быть ссорам? Ругаются люди, которые, так или иначе, что-то чувствуют друг к другу: любовь, раздражение, ненависть. Можно поругаться с другом из-за в сердцах брошенного слова, можно с супругом, можно даже с надоедливым попрошайкой на улице, который доставляет тебе неудобства. Но с человеком, с которым у вас ничего, кроме заключенного договора, ни общей истории, ни взаимных чувств… Разве что кто-то из сторон нарушил или намеревался нарушить договоренности?

Солнце начало пригревать не на шутку, и даже аккуратная шляпка не сильно помогала делу. Со вздохом Наде пришлось признать, что с такой солнечной погодой придется обзавестись зонтиком.

Пришлось немного походить от тени к тени, чтобы наконец найти галантерейный магазин. В небольшой лавочке теснилось все: перчатки, сумочки, шейные платки, запонки, искомые зонтики и даже чудной красоты шали. Надя так засмотрелась на изящный рисунок на ткани, что на миг подзабыла, зачем сюда пришла. Стоило Наде коснуться тонкой ткани, как из ниоткуда возник лавочник.

– Доброго дня! У вас хороший вкус, – заулыбался мужчина с тонкими и завитыми усами по моде. – Это шали из самой России.

– Да что вы? – не удержалась от улыбки Надя.

– Да-да, тонкая работа, удивительные узоры. В Европе такое не делают, нет-нет, – покачал головой лавочник, пеняя то ли на судьбу, то ли на Европу.

Надя коснулась одной из шалей, которая первая привлекла ее внимание – нежного цвета, с узором в виде сирени. На ощупь ткань оказалась почти невесомой, но при этом теплой.

– Ого, – не удержалась от удивленного вздоха барышня, узнавая тонкую выделку.

– Я был прав, когда сказал, что у вас хороший вкус! – с восторгом воскликнул лавочник. – Позвольте.

Он ловко просочился между Надей и прилавком, двумя руками снял шаль с сиренью, а потом проделал небольшой фокус.

– Очень теплая, правда? При этом невесомая, а какая большая!– Он раскинул шаль на руках.– Почти шестьдесят дюймов![6] Но это не все. – Мужчина хитро улыбнулся, ловко закинул шаль на одну руку, снимая с левой обручальное кольцо. Все это он делал точными отработанными движениями. – Это особенная шаль, таких производят всего шестнадцать в год на одной мануфактуре. Ручная работа и ни капли магии. Знаете, как ее проверяют на качество?

Ответить Надя не успела, вопрос оказался риторическим.

– Вот так. – И лавочник каким-то непостижимым образом продел кончик шали в свое кольцо, а потом вытащил все без малого шестьдесят дюймов с другого конца. Тонкий кашемир прошел с легкостью. – Voilà!

– Браво! – Надя захлопала в ладоши, заулыбалась. Очевидно, это маленькое представление лавочник проделывал уже не раз. – У меня лишь один вопрос: Мерлина или Колокольцовы?

Русские фамилии для немецкого уха звучали непривычно, но только не для владельца галантерейной лавки. Он сразу как-то поник, плечи опустились.

– О… Так вы из России? Наверняка у такой прекрасной фройляйн есть прекрасная шаль.

– Нет, увы, – улыбнулась Надя. Ей даже как-то стало жаль лавочника, который так перед ней старался. Конечно, она была знакома со знаменитыми шалями Надежды Мерлиной, которые ценились на вес золота. Лавочник не обманул, их и правда было мало, как и мастериц, которые их делали, а заведений, где изготавливали шали, – всего семь по всей России. Тем удивительнее, что какой-то небольшой магазинчик смог выкупить себе подобное. – Как же вам удалось заполучить на продажу такое сокровище?

– У меня есть хороший друг в России, мой партнер. Он поставляет мне три-четыре шали в год, – поделился лавочник, складывая свое сокровище обратно на прилавок. – Обычно за ними очередь на год вперед, но тут отказались выкупать! Очень жаль.

– Действительно, очень жаль.

* * *

Из магазина она вышла с новеньким кружевным зонтиком и с неприятно свербящим чувством. В голове крутилось что-то важное, о чем Надя как будто забыла, но барышня никак не могла понять, что именно. Шаль с сиренью не давала ей покоя. Но Надя даже решила не уточнять, сколько это сокровище будет стоить. Папеньку удар хватит от таких трат. Он еще не видел счета за платья.

Надя так бы и крутила эти назойливые мысли в голове, если бы не увидела знакомую фигуру впереди. Обрадовавшись, она заспешила вперед.

– Андрей Сергеевич! – Позвала она, оказавшись рядом. Маг стоял к ней спиной, разглядывая какую-то бумажку, и, кажется, не замечал ничего вокруг. Пришлось еще раз настойчиво позвать и даже коснуться плеча. Лишь тогда Андрей вздрогнул, оборачиваясь к барышне.

– Надежда Ивановна! – Он пораженно оглядел ее. – Вы как тут…

– А вы?

– Долгая история. – Маг хмыкнул, протянул бумагу, что рассматривал до этого. – Вот, поглядите.

Надя с интересом рассмотрела и синее пламя, и призыв. Внутри неприятно заскреблось. Мелькнули воспоминания о сумасшедшем изобретателе, которого они с Андреем упустили тогда.

– Интересно, – смогла выдавить вежливо она.

– Да уж, не то слово. Не думал, что это уж так сильно распространено… – Маг потер ладонью шею, вздохнул. – Не хотите пообедать? Расскажу вам свою долгую историю.

– С удовольствием. – Надя безжалостно смяла листовку.

За обедом дознаватели поделились добытой информацией. Андрей рассказал об алиби Тристана, а Надя о знакомстве с королевскими особами и дальнейшем допросе слуг.

– Кажется, фюрст был не очень доволен моей инициативой. – Надя отрезала кусочек сочной кровяной колбасы. – Но принцу это понравилось еще меньше.

– Еще бы, учитывая результат. – Андрей справился со своей порцией гораздо быстрее и теперь, постучав папиросой по столу, закурил. – Думаете, он и вправду мог быть замешан в пропаже Сони?

Надя пожала плечами, отложила приборы. Внутри свербело какое-то странное, едва уловимое чувство, которое при иных обстоятельствах она назвала бы интуицией. Но вот незадача, в интуицию Надя не верила.

– Не могу взять в толк. Дело запутанное, но одновременно все так складно выходит, не думаете?

– Что вы имеете в виду, Надежда Ивановна?

– Это всего лишь ощущения… – Надя взглянула на Андрея испытующе. Решать совместное дело – это одно, основываясь на логике и фактах, и совсем другое – делиться потаенным, тем, что на душе. Внутри шевельнулась обида на мага. Не писал же… Нехорошо было смешивать личное с профессиональным, но Надя никак не могла отделить одно от другого, хоть и осознавала свою ошибку. С другой стороны, он был здесь сейчас, да и довериться больше было некому. Надя решилась: – Подумайте сами. С одной стороны, дело кажется очень запутанным. С другой – все так ладно выходит. И с Матильдой, и с Тристаном, и даже с принцем.

Андрей нахмурился, так и не донеся папиросу до рта, взгляд его затуманился на пару мгновений.

– Хотите сказать, что нас будто кто-то водит за нос?

– За нос или просто по следу из хлебных крошек. – Надя отпила из бокала, ободрившись тем, что Андрей не стал высмеивать ее странное предположение. – Например, господин Силадьи. Выскочил как черт из табакерки и тут же предоставил алиби. Хотя он идеальный подозреваемый. В комнату залез? Залез. И такое впечатление, что делал это не в первый раз. Письма писал? Писал. Хоть и утверждал, что понимал, что Соня с ним никуда не поедет, ссора с принцем говорит об обратном.

– А может, что и наоборот. – Андрей стряхнул пепел в пепельницу. – Тристан пытался спасти Соню, но дядя отправил его в Кельн, а он не посмел ослушаться. В то время как принц попытался свою невесту убрать…

– Ну, знаете ли! – Надя вспыхнула. – Звучит совсем уж сказочно. Зачем принцу такой скандал накануне помолвки?

– Сказочно бы звучало, если бы я сказал, что Соню леший утащил. Или, не знаю… носферату. – Андрей усмехнулся, вспоминая вот уж точно сказочное происшествие в поезде. – А скандал легко объяснить. Сейчас он наговорит его величеству, что Софи – худшая избранница, бесприданница, отец у нее ненадежный, а она сама небось взяла и сбежала. И нет никакого навязанного брака.

– Вам просто не хочется, чтобы Тристан был виноват! – Возразила Надя.

– А вам, наоборот, смотрю, очень хочется. – Не удержался от укола Андрей. – Давайте просто будем придерживаться фактов, прежде чем кидаться обвинениями.

Надя схватила нож и принялась с отчаянием отрезать колбасу. Лишь когда кусочек был проглочен, а Андрей сделал еще одну успокоительную затяжку, Надя уже спокойнее спросила:

– Что вам подсказывает ваше магическое чутье?

Не секрет, что та самая интуиция у магов была развита куда лучше. И в спорных моментах, даже когда дело касалось жизни и смерти, они полагались именно на нее.

– Что все гораздо-гораздо сложнее, чем мы с вами думаем. – Андрей затушил недокуренную папиросу. – А еще мне почему-то кажется, что Соня еще жива. Так что, скорее всего, времени у нас с вами не так много.

– У вас есть предложения?

– Вернуться к началу. – Надя нахмурилась, а Андрей пояснил: – Домой к Витгенштейнам. Мы с вами сразу ринулись искать врага снаружи, но что, если он притаился внутри?

* * *

Графиня согласилась их принять практически сразу. Дознавателей пустили в ту часть дома, где они пока еще не были: хозяйская половина, где разместилась графиня Альтенкирхен со своими питомцами.

Графиня приняла их полулежа на софе, напоминая Андрею то ли римскую императрицу, то ли даму легкого поведения. Быть может, и то и другое. Из высокой прически выбивалось несколько завитых локонов, придавая строгому лицу неуместную игривость, что только убеждало Андрея в его первом смешанном впечатлении. Графиня усадила их с Надей в неудобные кресла, приказала подать лимонад.

Большая гостиная была похожа на загон для собак. Круглые и пушистые, они свободно носились по поцарапанному паркету, тявкали, рычали – одним словом, производили очень много шума. Возле камина царственно возлежал Кайзер, лениво поглядывая на шумных соседей. Среди них был и новый друг Наденьки – Пятнышко. Щенок бегал со своими братьями и сестрами. Его сразу можно было отличить: он единственный из выводка был черно-белым, а остальные были либо черными, либо белыми. Пятнышко играл, пока вдруг не заметил Надю, точнее, не унюхал. Тут же, с отчаянием виляя своим маленьким хвостиком, малыш понесся к гостье, скользя по паркету короткими лапками. Андрей и сам невольно улыбнулся, когда заметил, как расцвела улыбкой Надя при виде малыша. Подбежав, Пятнышко встал на задние лапы, передними упираясь в ногу барышни.

– Могу я?..

– Только аккуратно, – предупредила графиня, зорко наблюдая за вспыхнувшей любовью.

Надю предупреждать необходимости не было. Она крайне бережно подхватила этот нелепый комок шерсти и посадила себе на колени. Счастливый щенок закружился на месте, подставляясь под почесывания и поглаживания.

– Вы ему нравитесь, – заметила графиня.

– Это взаимно. – Надя ласково чесала малыша за ушком. Андрей невольно подумал, что в Россию они вернутся уже втроем.

– Вы хотели о чем-то поговорить? – уточнила графиня, когда горничная разлила по стаканам лимонад и удалилась.

«Занятно, – подумал Андрей, – даже не поинтересовалась, как проходит расследование».

– Мы по поводу произошедшего, – начал Андрей.

– Я догадалась, – отмахнулась графиня и посмотрела на Андрея очень устало. – Простите, герр…

– Голицын.

– Герр Голицын. Я знаю, что в высшем обществе принято долго расшаркиваться, задавать тысячу ненужных вопросов о погоде и природе, прежде чем подобраться к самой сути. Я могу показаться вам невежливой, но я привыкла говорить сразу по существу. Давайте обойдемся без экивоков.

Андрей неловко откашлялся. По-военному прямолинейно, он и правда к такому не привык. Впрочем, он теперь понимал, что могло понравиться Федору Львовичу в этой женщине.

– Мы хотели поинтересоваться, что вы думаете о произошедшем? – не стала расшаркиваться и Надя.

Графиня вздохнула, будто бы задумалась на несколько мгновений. Мимо пронеслись двое щенков, женщина проводила их ласковым взглядом.

– Мы с Софи не были близки. – Графиня повела худощавым плечом. – Когда она вернулась из России, то у нас с Францем уже была жизнь, свой уклад. Да и она вполне себе взрослая фройляйн. Все мои советы ей не нравились, мы скорее, как бы это сказать… были соседями, чем родственниками. Больше она слушала эту женщину.

– Фрау Изенбург? – уточнила Надя.

Графиня кивнула, взяла свой стакан с лимонадом. Многочисленные перстни немелодично брякнули по стеклу. Неожиданно поднялся Кайзер, возвышаясь над метавшимися под ногами щенками. Каравеллой он медленно прошел к двери и сел рядом, не издав ни звука.

– Насколько я знаю, несколько лет назад фрау потеряла собственную дочь, она была немногим младше Софи. С тех пор они стали особенно близки. Мы с Францем считаем, что она дурно влияла на Софи, но та буквально слушалась ведьму во всем, начала спорить с отцом, совсем отбилась от рук. Даже в том, что касается будущей свадьбы, вцепилась в эти туфельки…

В дверь постучали, и в проеме появилась светлая голова Марии. Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но увидела гостей. Ойкнула, ступила в комнату полностью, присела в книксене. Кайзер, воспользовавшись моментом, выскользнул прочь.

– Прошу прощения. – Девушка кинула взгляд на мать. – Матушка, отец вернулся.

– Спасибо. – Кивнула графиня, указала пальцем на одну из взрослых собак. – Забери Принцессу, ей пора кушать.

Мария замялась, кинула взгляд на гостей, неуверенно попыталась возразить:

– Но мне нужно…

– Ты что, плохо слышишь? – Графиня чуть повысила тон. – Принцессе пора кушать.

– Да, мама. – Щеки у Марии вспыхнули румянцем, она опустила глаза.

Андрей с Надей молча наблюдали эту неловкую картину. Мария довольно ловко, будто ей приходилось проделывать это не впервой, поймала Принцессу. Андрей не был таким уж экспертом в собачьих делать, но, судя по всему, Принцесса была счастливой матерью свежего выводка щенков.

– Аккуратней! – Графиня поджала губы. – Придерживай ее снизу.

– Да, мама. – Мария перехватила не очень довольную собаку так, будто в ее руках была императорская корона, и понесла Принцессу прочь.

– И проследи, чтобы она все съела! – напутствовала графиня дочь напоследок. Стоило двери захлопнуться, как она недовольно закатила глаза. Графиня не сказала ни слова, но на лице были написаны все чувства, которые она испытывала по отношению к нерадивой дочери.

– Не замечали ли вы чего-то странного в последнее время в поведении Софи? – Надя поспешила вернуть разговор в прежнее русло. Андрей скосил взгляд на Пятнышко, который задремал на руке Нади. При этом барышне приходилось держать руку на весу, чтобы не разбудить щенка. Андрей поплотнее сомкнул челюсти, чтобы не улыбнуться от уха до уха. Уж больно мило это выглядело.

– Как я уже сказала, мы были не особо близки. – Графиня смахнула со лба упавший локон. – Как будто Софи была сама не своя, но ничего удивительного, у нее свадьба на носу, в конце концов. – Женщина поморщилась. – И если она не бросит свои игры, то может остаться без выгодной партии.

– Игры? – Андрей напрягся.

Но графиня уже будто пожалела о том, что сказала, стрельнула в мага взглядом:

– Вы поняли, о чем я.

– Нет, не понял. – Андрей также решил спрашивать в лоб: – Что вы имели в виду под «играми», говоря, что ей следует вернуться? Вы что-то знаете?

– Не больше вашего, – резко ответила графиня, повела рукой. – И сказать мне вам нечего.

Надя кинула взгляд на Андрея. Маг прекрасно ее понимал. Графиня что-то недоговаривала. Что-то важное. Дверь снова отворилась, и в гостиную вошел Федор Львович, как обычно в сопровождении верного пса. Андрей в очередной раз подивился, как сильно они похожи друг на друга. Мужчина кивнул гостям, прошел к софе, поцеловал протянутую ладонь жены.

– Я прервал ваш разговор? – вежливо поинтересовался Федор Львович.

– Нет, наши дорогие гости уже уходят, – первой ответила графиня.

– Позвольте, ваша светлость, вы оставили нас с еще большими вопросами, – попробовал вежливо, но настойчиво возразить Андрей.

– Я не знаю больше того, что сказала.

– Но… – попыталась заговорить Надя. Графиня кинула умоляющий взгляд на супруга, Федор Львович прервал Надю быстрее, чем она успела договорить.

– Если моя жена сказала, что не знает, значит, она ничего не знает.

Пришлось извиниться и все же удалиться. Надя аккуратно переложила Пятнышко на ковер, и они вышли из хозяйской гостиной. Андрей кожей чувствовал, как раздражена его спутница. Удивительно, но в последнее время он начал очень тонко различать ее состояния. Андрей пока не понимал, как это объяснить, да и больше в этом проку или неудобств. Но ему казалось, что он едва не мысли читать может барышни Огонь-Догоновской.

Они отошли на достаточное расстояние, прежде чем Надя остановилась, разворачиваясь к нему.

– Вы были правы, графиня что-то знает. И Федор Львович.

– Не нервничайте вы так, Надежда Ивановна, – мягко попытался успокоить воинственную барышню Андрей, – нам просто нужно найти к ним подход.

– Зато вы, смотрю, очень спокойны, – огрызнулась Надя.

Андрей вздохнул: как всегда! Стоит чему-то выбить Наденьку из колеи, как она превращается в обросший колючками репейник. Ему тоже не нравилось, что в таком серьезном деле Витгенштейн и его супруга что-то скрывают.

– Я спокоен, потому что знаю, что нахрапом эту крепость не взять. Надо подумать, с какой стороны зайти, чтобы разузнать, о чем чуть не проболталась графиня.

– Вы же сами сказали, что время поджимает.

– И от слов своих не отказываюсь. Но если мы нажмем, то точно ничего не узнаем.

Надя поморщилась, но спустя пару секунд кивнула, соглашаясь.

– Приглашаю вас пройтись по городу и заодно поговорить, – предложил Андрей, чуть понизив голос. – Очевидно, обсуждать планы в доме не очень безопасно.

– Дайте мне десять минут переодеться, и я в вашем распоряжении.

Однако и десяти минут не понадобилось. Надя постучала в комнату Андрея уже через пять. Маг только успел снять пиджак и развязать шейный платок. Взгляд синих глаз скользнул по нему удивленно.

– Прошу прощения… – Андрей попытался застегнуть верхние пуговицы рубашки, но Надя его прервала, входя в комнату, махнула рукой, мол, мне не до ваших приличий.

– Взгляните! – Барышня протянула оторванный кусочек бумаги, где кривоватыми буквами, словно писал ребенок, только-только начавший учиться грамоте, было написано по-русски:

«Сад. Полночь».