Глава 21

– Помните заклинания против носферату? – по-деловому поинтересовалась Юлия Федоровна.

Они стояли невдалеке от дворца, который молчаливой глыбой утопал в разбитом перед входом саду. Дождь закончился, и теперь в воздухе пахло влажной землей, запах от цветов доносился даже сюда. Ни одного случайного прохожего, торговца или экипажа. То ли обычные люди инстинктивно пытались держаться от эпицентра конфликта дальше, то ли это были хитроумные заклинания, отводящие лишний интерес. Рядом суетились полицейские и фельдфебели из сыскного, все внимание было сосредоточено возле маленького заброшенного колодца.

На коротком совете, который состоялся после волевого решения Юлии Федоровны идти во дворец, пришли к выводу, что надо разделяться. Волшебница должна идти в открытую, а вот Андрей действовать в закрытую. Тайный ход, о котором говорила Юлия Федоровна, вел через старый колодец, но его забросали камнями. И сейчас слаженной работой полицейского и магического управления вход этот расчищали. Местные начальники, включая фон Химмельштоса, с энтузиазмом пришли на помощь Юлии и Андрею, лишь бы не идти во дворец самим. Андрею даже выдали сапоги, чтобы сподручней было лазить по подземелью.

– Недавно припомнил заговор. – Андрей не стал уточнять, что вспоминать пришлось в поезде в экстренных условиях. На носферату, как и на многую другую нечисть, действовали старые заклинания, которые раньше существовали в виде заговоров и историей тянулись во времена, когда официально маги и колдовство были вне закона.

– Хорошо, но долго, – покачала головой волшебница, заводя руку за спину и доставая из-под полы форменного кителя кинжал. Андрей даже не удержался от удивленного:

– Ого! – Юлия Федоровна никогда не была приверженцем оружия, однако не теперь. – Вы знали, куда шли.

– Конечно. – Женщина посмотрела на бывшего подчиненного со снисхождением. – Меня предупредили по поводу носферату, а остальное – опыт, Андрей Сергеевич.

– Мы же идем на переговоры, – усмехнулся Андрей.

– Все верно, на переговоры надо идти с железными аргументами, – в тон ему ответила волшебница. – В нашем случае – серебряными. И помните, Андрей Сергеевич, мы действуем наверняка, а это значит: в худшем варианте развития событий в живых не должно никого остаться. Это носферату, нечисть. Люди для них – еда, а маги – враги.

Первым желанием Андрея было возразить. Слишком хорошо он помнил растерянное лицо Тристана, увидевшего Соню… Впрочем, потом он без видимых сожалений забрал с собой Надю, а это значит, что слова Юлии Федоровны куда ближе к истине.

– Все готово! – отрапортовал подошедший фельдфебель. Юлия Федоровна поблагодарила его кивком.

Андрей подошел к колодцу, стянул пиджак, отдавая его в руки одному из магов, остался в рубашке и жилете. Вытащил из карманов все, что могло издавать звуки или сильно фонить магически, прошелся ладонями вдоль тела, проверяя, не забыл ли чего, пальцы наткнулись на цепочку часов.

– Может, тоже снимете? – Юлия Федоровна строго следила за бывшим подчиненным.

– Нет, предпочту оставить, – твердо произнес Андрей, глядя прямо в синие глаза перед собой. – Внизу не будет никаких ориентиров, хотя бы на время мне нужно посматривать.

Колдунья ответила не сразу. Это мгновение показалось Андрею вечностью, неужели догадалась? По лицу не понять, глаза спокойные…

– Хорошо. – Юлия Федоровна кивнула. Андрею подали обычный масляный фонарь. – Готовы?

– Готов, – отчеканил Андрей.

Юлия Федоровна сделала шаг назад, сокращая между ними расстояние до неприличного. Андрей безропотно склонил голову, мысленно вознося молитву о том, чтобы все получилось, чтобы план бывшей начальницы сработал. Тяжелая рука легла на его макушку. Юлия Федоровна зашептала форму заклинания, Андрей почувствовал, как по телу разбегаются ниточки тепла. Сотни, тысячи, от головы вниз, окутывая мага в плотный невидимый кокон. Постороннему глазу не видно будет ни заклинания, ни теперь самого Андрея, он становился невидимкой не только для обычного человеческого глаза, но и для магического воздействия.

– Вот и все. – Рука с головы исчезла, Юлия Федоровна отступила на шаг. – Помните, что любое магическое воздействие с вашей стороны – и кокон разрушится. У вас минут двадцать, в лучшем случае – тридцать.

Спуск в колодец был самым обычным, разве что веревку укрепили магически, чтобы не оборвалась. Андрей медленно спустился на дно колодца по старой рассохшейся кладке, которая так и норовила рассыпаться у него под ногами. Когда он наконец достиг дна, то освободился от веревки и дернул ее. Она поползла вверх.

– Ни пуха ни пера, Андрей Сергеевич! – Андрей вскинул голову, Юлия Федоровна склонилась над колодцем. – Увидимся на той стороне.

Она сделала легкое движение рукой, и с ее пальцев сорвался магический огонек, который должен был освещать дорогу Андрею.

– К черту!

* * *

Надя крепко зажмурилась, а когда снова открыла глаза, никакой лавки артефактов уже не было. Они с Тристаном переместились в небольшую комнату вроде гостиной. По роскошной обстановке было понятно, что они во дворце.

– Что мы здесь делаем? – спросила Надя по-русски, решив не облегчать жизнь носферату.

– Ждем. – Тристан убрал руку с ее плеча и отошел к небольшому камину. – Садитесь поближе, Надежда, простите, не знаю вашего отчества. Вы промокли до нитки, не хотелось бы, чтобы вы заболели.

– Лучше заболеть и умереть, чем становиться дракулиной. – Надя и с места не сдвинулась.

– Зря надеетесь. – Тристан усмехнулся, возясь с камином. – Укус носферату излечивает даже от смертельных болезней. Но если вам так и хочется ходить в мокрой одежде, ради бога.

– Не поминайте всуе, – раздраженно огрызнулась барышня. Тристан только хмыкнул. Пока носферату разжигал огонь, Надя все больше мерзла. Мокрая одежда неприятно липла к телу, мелкая дрожь начала пробирать до самых костей. Тристан тем временем подвинул одно из кресел поближе к огню и жестом пригласил Надю присесть.

– Не упрямьтесь, я и так вижу ваш боевой характер, но давайте сойдемся на том, что если у вас под юбкой не спрятан револьвер, то оказать сопротивление вы все равно мне не сможете.

Они столкнулись взглядами. Тристан смотрел прямо и спокойно, держась за спинку кресла, ждал. Надя шумно вздохнула, сжала кулаки и сдалась. Как бы ей ни хотелось это признавать, носферату был прав. Что толку стоять и дрожать? Громко топая, хоть это и было сложно, ступая по мягкому ковру, девушка прошла к камину и села в кресло.

– Поищу плед, – заявил Тристан и пошел в глубь комнаты.

– Зачем вы это делаете?

– Пытаюсь вас согреть?

– Нет! – Надя протянула ноги к огню, чувствуя, как тепло постепенно проникает под кожу. – Зачем вы сделали все это? С Соней. Она ведь…

– Нашел. – Тристан не дал ей договорить. Вернувшись с пледом, действительно укрыл ноги барышни, игнорируя ее злой взгляд, вздохнул, делая шаг назад. – Я ничего не делал с Соней, Надежда. Хотите верьте, хотите нет, я и правда… правда испытываю к Софи глубокие чувства.

– Верится с трудом.

– Понимаю, но это так.

Надя натянула плед повыше и внимательно посмотрела на печальное лицо Тристана. Здравый смысл убеждал в том, что тому, кто так обманул их с Андреем, да еще и носферату, нет смысла верить. Но инстинкты кричали об обратном. Печаль, застывшая в темных глазах, была неподдельной. Надя покусала губы, колеблясь, но все же решила для начала хотя бы послушать мнение другой стороны.

– Расскажите.

Тристан кинул на девушку удивленный взгляд. Наверное, не ждал, что его пленница проявит хоть каплю сочувствия, но Надя поняла, что ей действительно важно узнать.

– Расскажите, что здесь происходит. Почему вы должны были забрать Соню, зачем ночью проникли в ее комнату, почему мы во дворце?

– Как много вопросов! – Тристан улыбнулся и сел в кресло напротив, тоже подвинув его поближе. – Не знаю, как долго нам еще здесь сидеть, так что…

Он повернул голову к огню. Пламя красивыми отблесками плясало на бледном лице, окрашивая светлые волосы в медь. И на мгновение Наде показалось, что перед ней не молодой человек, а уже глубокий старик, бесконечно уставший и измученный. Тристан на миг прикрыл глаза и тут же тряхнул головой, наваждение пропало.

– Что же, возможно, вы единственный человек, который действительно согласится меня выслушать, ведь если… – Он усмехнулся, убрал с лица светлые волосы. – Неважно. Я попробую рассказать сначала, а вы уж сами судите.

Тристан откинулся на спинку кресла, умыл лицо руками, будто собираясь с силами для рассказа, и наконец взглянул на свою собеседницу.

– Что вы знаете о носферату? Впрочем, не отвечайте. Все равно, думаю, это далековато от настоящего положения дел. – Молодой человек усмехнулся, окунаясь в воспоминания. – Когда началась повальная охота на нечисть, все носферату, кто выжил, по понятным причинам на долгие годы затаились в своих убежищах. Многие умирали не от рук охотников, а от истощения, кто-то не гнушался заводить себе жен, чтобы добывать пропитание…

– Жен? – Надя слушала очень внимательно, даже позабыв о холоде.

– Дракулин, как вы их называете. Сначала это были просто… – Тристан повел рукой. – Доноры. Но вскоре из жен начали делать рабынь-носферату, которые должны были добывать кровь для своего господина. Поверьте, далеко не многим понравились подобные методы выживания, и, как я уже сказал, некоторые предпочитали умереть от голода, чем кормиться вот так.

– Вы застали это время? – тихо спросила Надя. Время активной охоты на нечисть – это почти триста лет тому назад.

– Нет, я не настолько стар, – улыбнулся Тристан, и над верхней губой мелькнули острые клыки. – Мне всего сто тридцать восемь. Многие маги доживают до столь преклонного возраста. А для носферату это и вовсе несерьезная цифра.

Да уж, очень несерьезно. Надя сглотнула. А ведь Тристан выглядел так, будто ему было не многим больше двадцати!

– В конце концов и охота закончилась, и прогресс не стоял на месте, и оставшиеся носферату решили, что если они хотят выжить, то и им необходимо шагнуть вперед. – Тристан вздохнул. – Мы уже много-много лет живем среди обычного общества, за эти столетия научились отлично притворяться людьми. Нас немного, но уверяю вас, Надежда, вы никогда не узнаете, кто из ваших знакомых носферату, а кто нет.

– Верю, – тоже невольно усмехнулась Надя, окидывая своего собеседника красноречивым взглядом. Тристан заметил этот взгляд и шутливо поклонился. – Только все равно эта мысль пугает.

– Все неизвестное пугает. Но, как видите, я не собираюсь вас есть.

– Однако зачем-то я вам нужна, – парировала Надя.

– Да… – Тристан нахмурился, вся шутливость с него тут же спала, он снова стал задумчивым. Надя ждала, что он наконец расскажет, что происходит, но вместо этого Тристан заговорил о другом: – Я встретил Софи на Рождество в доме княгини Витгенштейн. Интереснейшая женщина, хоть и человек, мой дядя много лет дружит с ней. Кто же знал, что в то Рождество у нее будет гостить внучка? – Тристан усмехнулся своим мыслям. – Знаете, Надежда, так бывает, встречаешь человека и сразу понимаешь, что он «твой». Одно оброненное слово, взгляд – и дело даже не в красоте или очаровании! Ведь красота для каждого своя, она идет отсюда. – Тристан приложил ладонь к груди. – Стоило Софи появиться в комнате, бросить пару незначительных фраз, и я понял, что пропал. Могу поклясться, что она чувствовала то же самое, хоть и не была вправе это признать. Мы могли разговаривать часами напролет о самых ерундовых вещах или о чем-то серьезном, могли просто молчать. Но главное – огонь в ее глазах. Никогда не видел ничего подобного ни до, ни после. Понимаете, о чем я?

Несмотря на холод, на пугающую неизвестность, Надя почувствовала жар внутри, пролившийся румянцем на щеках, отчего-то она вспомнила Андрея, его азартный блеск в глазах, когда он загорался очередной загадкой, его заботу и участие, готовность взять все тягости мира на свои плечи.

– Понимаю, – тихо произнесла она.

– Я никогда бы не причинил Софи зла, – с нажимом произнес Тристан. – Я собирался открыться перед ней, собирался добиваться ее руки, чего бы мне это ни стоило. Но она сама отвергла меня буквально за день до того, как я решился.

– Помолвка с князем?

– Не знаю, что было бы, если бы я решился сказать о своих чувствах раньше. Но, думаю, ничего бы не изменилось. Софи хорошо воспитана, чтобы идти против семьи. – Тристан усмехнулся. – Как и я.

– Вы переписывались? – Надя и сама не заметила, как начала всей душой сопереживать несчастной любви Софи и Тристана.

– Да, я взял с нее обещание, что она будет писать мне втайне от отца. К моему счастью, Софи не смогла отказать. И той ночью я всего лишь хотел забрать письма, только и всего…

– Но вы же знали, что она пропала!

– До последнего надеялся, что в этом не замешан дядя Виктор… – Тристан усмехнулся. – Знаю, я идиот, прошу, ничего не говорите.

– Тристан! – Надя скинула с себя плед, вот теперь она начала злиться. Ностальгические воспоминания – это, конечно, мило, но ей нужно было понять, что происходит в данную минуту, почему она здесь? И как из этого можно выбраться. – Что именно задумал ваш дядя? И зачем ему нужна была Соня?

– Дядя решил действовать. – Тристан, напротив, снова откинулся в кресле, глядя на огонь. – Идея о том, чтобы открыться людям, давно бродила среди семей носферату, но всерьез никто, конечно, об этом не раздумывал. Мы все еще квалифицируемся как нечисть, а это значит, что в большинстве случаев подлежим уничтожению. Представьте, что будет, если целая группа носферату заявится в какое-нибудь магическое сыскное? Только дядя рискнул. Не идти в управление, конечно, но пойти на переговоры. – Тристан забарабанил пальцами о подлокотник кресла. – Не знаю всех подробностей, он никого в них не посвящал. Сказал лишь только, что договорился с одной очень могущественной магичкой. Но этого было мало, надо убедить все магическое общество Европы. Поэтому они вместе придумали это. – Тристан обвел рукой пространство вокруг себя.

Надя даже не стала уточнять, что именно носферату задумал во дворце князя, стоило ей услышать про одну могущественную магичку, в голове будто что-то замкнуло. Она вскочила с места.

– Тристан, как зовут волшебницу, с которой договаривался ваш дядя? Фамилия, имя, хоть что-нибудь!

– Не знаю. – Тристан недоуменно взглянул на барышню. – Знаю, что она из России, кажется. И дядя был от нее в полном восторге, сказал, что мы уже, считай, выиграли это дело.

Сердце подкатило к горлу, Надя сжала плед в руках, пытаясь справиться с накатившими чувствами. Ошибки быть не могло.

– Тристан, ваш дядя не прав. Если это та, о ком я думаю, то все носферату в большой беде.