Глава 7

– Как пропала? – Надя подумала, что ослышалась.

– На пустом месте, прямо в вечер помолвки! И никто ничего не знает! – На лице графа мелькнула пугающая жесткость, пес навострил уши, тонко чувствуя настроение хозяина. – Местное сыскное – дубины и остолопы. Разводят руками, да и только.

– Сколько прошло? – Надя сжала перчатки в руках. Внутри поднялась волна паники, закручивающаяся в быстрый вальс вместе с охотничьим азартом.

– Два дня, – вздохнул Федор Львович и как-то весь разом осунулся. Надя немедленно себя пристыдила. У человека горе, а она тут со своей неугомонной полицейской натурой. – Да вы не стойте. Как раз накрыли к ужину, там все и расскажу.

Отказаться, конечно, не было никакой возможности. Надя попробовала было заикнуться о том, что снаружи их ждет экипаж и чемоданы, на что Федор Львович удивленно вскинул брови.

– Прошу вас, оставайтесь с нами. В доме всем комнат хватит.

Все отговорки по поводу хлопот перед свадьбой здесь были, конечно, неуместны. Да и что делать дальше – неясно. Надя надеялась, что граф разъяснит ситуацию за ужином.

Когда они вошли в столовую, здесь уже было людно. Гостей встретили три пары глаз. Надя заметила в них замешательство. Граф поспешил представить каждую из присутствующих дам.

– Прошу вас, это фрау Вильгельмина Гаген, графиня Альтенкирхен, моя супруга.

Фрау кивнула, рассматривая гостей пристально и без особой теплоты.

– А это мои дочери – Мария и Катарина.

Две девицы, одна блондинка с худощавым лицом, светлыми волосами, уложенными в тугой пучок, уставилась на гостей чуть испуганно; вторая – рыжая, простоволосая, но с такой же чарующей зеленью глаз – прищурилась, оглядывая новоприбывших. Федор Львович представил Надю и Андрея, и все наконец расселись по местам.

Пока перед ними ставили приборы, Надя почувствовала, что у ног прошмыгнуло что-то пушистое. Она неуверенно скосила взгляд под стол, но уже ничего не заметила. Это еще что такое? Кухонный кот?

Вообще все происходящее казалось Наде каким-то нездоровым сном. У Федора Львовича дочь пропала, очевидно, зреет не только личный, но и политический скандал, ибо высота происхождения накладывала совершенно определенную ответственность, когда личные дела моментально становятся публичными. А семейство графа вот так спокойно ужинает?

Впрочем, одернула себя Надя, что им еще делать? Не объявлять же строгую аскезу, пока Соню ищут?

И все же это не укладывалось в голове. Надя обвела взглядом присутствующих. Федор Львович то и дело хмурил кустистые брови, смотрел то на супругу, то на гостей, но мысли его были, очевидно, далеко. Графиня казалась какой-то дерганой, нервной. Она то пыталась сделать тихое замечание одной, потом второй дочери, то возвращалась к своей еде, то прикладывала платочек ко рту. Что могло означать вообще все что угодно. Барышни поглядывали на гостей с плохо скрываемым любопытством.

– Прошу прощения, Федор Львович, что возвращаюсь к этой теме, – произнесла Надя, за что получила полный осуждения взгляд от графини. – Вы хотели рассказать, что произошло.

Граф отпил из своего бокала, коротко кивнул, отчего его очки блеснули в ярком свете электрических ламп.

– Откровенно говоря, и рассказывать особо не о чем. Это был вечер помолвки, мы должны были отправиться во дворец к празднику. Ждали Софи внизу, она опаздывала. Катарина пошла посмотреть, где Софи. – Граф кивнул в сторону одной из сестер. – Но ее там не оказалось. Обыскали дом, двор, сад, ближайшие улицы – как в воду канула. Вызвали полицию и магдознавателей.

– Магдознавателей? – Андрей мигом напрягся.

– Найденное в комнате Софи позволило нам думать, что в этом замешана магия, – сухим, официальным тоном произнес граф.

– И что же вы нашли в комнате? – Андрей, едва сдерживая нетерпение, повернул голову к Катарине. И Надя его прекрасно понимала. Она и сама почувствовала, как тело без ее ведома напряглось, пальцы стиснули вилку.

– Прошу! – впервые подала голос графиня. – Мы можем обсуждать это не за столом? – Она сморщила нос с горбинкой. – Нас и без того два дня мучили сначала полицейские, потом дознаватели от сыскного управления!

У Нади брови поползли вверх. Речь идет, возможно, о жизни Сони, а она так пренебрежительно отмахивается? Графиня явно заметила выражение ее лица, но только поджала губы и отвернулась.

– Моя супруга права, – сдержанно кивнул граф, – после ужина вы сможете поговорить с Катариной и осмотреть комнату.

Катарина тут же вскинула голову, которую держала низко над тарелкой, взглянула на мать. Графиня кивнула. На этом обсуждение происшествия было окончено.

Надя едва дождалась окончания ужина, с трудом не показывая своего нетерпения. Однако Андрей заметил ее нервозность. То вилка из рук выпадет, то забудет о том, что перед ней вообще тарелка с едой, то вежливый вопрос хозяина дома не услышит. И когда ужин наконец был закончен, а граф вместе с верным псом по имени Кайзер удалились отдыхать, Надя подскочила на месте как ужаленная.

– Госпожа Катарина, могли бы мы с вами поговорить?

Катарина взглянула на мать. Графиня поджала губы, но кивнула, и лишь тогда барышня сказала:

– Конечно, я рада ответить на ваши вопросы и помочь в поисках нашей дорогой Софи.

Андрею это очень не понравилось. Ему было ясно, что всем в доме заправляет графиня. Не только дочерьми и хозяйством, но и, видимо, мужем своими женскими хитростями – настойчивыми просьбами, жалобами на хрупкое здоровье, а если не поможет, то слезами. Он отлично знал эти приемчики, которые вслед за матерью так же виртуозно освоили обе его сестры. С ним эти фокусы не проходили, но с отцом всегда срабатывало.

– А не могли бы вы показать нам комнату Софи? – Андрей внимательно взглянул на Катарину. Та поежилась, но все же кивнула.

Из столовой следом за мужем вышла графиня, напоследок взглянув на дочь. За ней в дверь прошмыгнули два пушистых комка. Только сейчас Андрей увидел, что кроме пса графа здесь была еще живность. Но двое пушистых выбежали так быстро, что маг не успел рассмотреть даже их видовую принадлежность. Коты? Собаки?

Следом вышла Мария, и они остались втроем.

– Что вы хотите услышать? – первой подала голос Катарина.

– Быть может, вы расскажете нам о том, что видели в тот вечер? – спокойно предложил Андрей.

– По дороге в комнату, – добавила Надя. Андрей заметил, как барышня вцепилась пальцами в спинку стула до побелевших костяшек. Ей явно не терпелось пойти по следу. Что же, надо признать, что и он после полугода безделья был не прочь размять косточки и сыскной нюх.

Катарина только раздраженно дернула плечами.

– Извольте.

Из столовой они прошли обратно в холл и по скрипучей деревянной лестнице поднялись на второй этаж дома.

– Давно вы прибыли в Майнц? – допытывалась Надя.

– Почти две недели назад, – спокойно отвечала Катарина, идя чуть впереди.

– Происходило ли в эти дни что-то необычное? Много ли было гостей?

– Весь город на ушах стоит из-за будущей свадьбы, а к нам постоянно наведывались то гости с визитами, то рабочие, то портные. Кажется, у нас успел побывать весь Майнц.

– Что произошло в тот вечер?

– К восьми нас ожидали во дворце. К половине восьмого все собрались внизу: отец, матушка и мы с сестрой, но Софи все не было. Было где-то без десяти восемь, матушка хотела отослать горничную, чтобы поторопила Софи.

– Но вместо горничной пошли вы?

Катарина кивнула.

– Почему?

– Долго. – Видя, что дознаватели не удовлетворены ее ответом, девушка недовольно поджала губы. – Пока дозовешься горничную, пока объяснишь, что нужно. А мы и так опаздывали, нас ждал его высочество… да и остальные гости. В общем, я решила, что сбегать самой будет быстрее.

Они прошли по длинному коридору почти в самый конец. Катарина заколебалась на мгновение, но все же распахнула белоснежную двустворчатую дверь. В покоях, отведенных для Софи, было совсем темно, тихо и пахло цветами: окна закрыты и занавешены темными шторами, так что в комнату даже не проникал шум с улицы. Катарина щелкнула выключателем, теплый электрический свет разогнал сумрак.

– Когда я пришла, дверь была приоткрыта, внутри было темно.

Комната с исчезновения хозяйки казалась нетронутой. Повсюду свежие цветы – они стояли у большой кровати с балдахином, на кофейном столике, комоде. Будто комната примы балета. Кое-какие уже начали увядать, но еще сохраняли былую красоту. Тикали часы на каминной полке. Дверь в клозет маскировалась под настенную панель, здесь же гардеробная, отделенная ширмой в цветочек. Справа у окна высокое зеркало, пушистый ковер, изящная софа.

– Софи внутри не было, только… – Катарина прервалась, шумно сглотнув. – Туфелька.

– Туфелька? – Оба гостя уставились на барышню.

Та кивнула:

– Софи заказали новую пару атласных туфелек к свадьбе, мы их называли хрустальными, они были такими изящными и хрупкими, а ткань такая тоненькая. Да и с ними постоянно что-то случалось. То каблук на примерке сломается, то Софи натерла себе пятки до крови, пока разнашивала их. – Катарина вздохнула, указала на коврик перед высоким зеркалом: – Туфелька стояла здесь. Вся в крови.

Девушка поспешно отвела взгляд, явно пытаясь отогнать мучительные воспоминания.

– И больше ничего? – удивленно спросила Надя. Внутри все так и сжалось. Она уже вообразила себе несколько ужасающих сценариев, что могло произойти с подругой.

– Еще здесь было очень холодно. Даже зеркало покрылось морозным узором и инеем.

Неуместное «но на дворе июль» Надя благоразумно говорить не решилась. А вот Андрей, услышав про иней и мороз, нахмурился пуще прежнего и принялся обходить зеркало кругом.

– А где сейчас туфелька?

– Забрали маги. – Она опять пожала своими худыми плечами. – Могу я идти? Извините, мне не очень… приятно тут находиться.

Надя взглянула на Андрея, но тот был полностью поглощен изучением зеркала.

– Спасибо большое, Катарина.

– Я передам дворецкому, что вы тут. – И девушка выскользнула за дверь легкой тенью.

Надя проводила ее взглядом и повернулась к Андрею, который прощупывал зеркало. Барышня покусала губы.

– Что думаете, Андрей Сергеевич?

– Много всего, Надежда Ивановна. – Маг неожиданно начал расстегивать свой камзол. – И мысли эти невеселые.

Надя не успела удивиться, как Андрей достал из-под ворота уже знакомый артефакт: Глаз тигра. Он позволял отделить иллюзию от реальности. Маг осмотрел сквозь него комнату, зеркало, окна. Вздохнул и убрал обратно.

– Что там? – В голосе капитана прорезалось нетерпение.

– В том-то и дело, что ничего. – Наконец Андрей повернул голову к девушке. – А вы что думаете?

– Я уверена, что Соня не могла сбежать сама. Это явно похищение.

– Или кто-то постарался сделать так, чтобы это выглядело как похищение, – задумчиво отозвался Андрей.

– Вы что-то увидели?

– Все завтра, – отмахнулся Андрей, но, заметив строгий взгляд Нади, вздохнул и объяснился: – Уже поздно, Надежда Ивановна. Не хочу делать поспешных выводов и будоражить вас. Утро вечера мудренее.

В дверь постучались, на пороге возник дворецкий.

– Ваши комнаты готовы, господа.

Пока шли по коридорам поместья, каждый был погружен в свои мысли. Андрей выглядел довольно мрачным, а Надя то и дело косилась на напарника, тихо злясь, что он оставил изнывать ее от беспокойства и любопытства до утра.

Откуда-то из глубины дома послышался лай. Ему вторил еще один и еще. Скоро повсюду разносился многоголосый собачий лай.

– Прошу прощения, – обратился Андрей к дворецкому, что шел немного впереди. – Что это за шум? Граф приехал с псарней?

– Это собаки графини, – пояснил невозмутимый дворецкий. – Графиня разводит новейшую комнатную породу. Щенки недавно родились, она не могла их оставить дома без личного присмотра.

– Отлично, – добавил Андрей по-русски. – Видимо, выспаться нам тут не грозит.

Пожелав друг другу спокойной и по возможности тихой ночи, дознаватели разошлись. Надя, оставшись одна, тут же упала на широкую постель, глядя в белоснежный потолок. Как все странно и стремительно! Ехала отдохнуть, а получилось…

Сердце тисками сдавила тяжелая тоска. Что же случилось с Сонечкой? И где она сейчас? Жива ли? Надя прикрыла глаза, стараясь отмести тревожные мысли, переключиться с тревог на более реальные задачи. Например, подумать о том, что произошло. Кому нужна была пропажа княжны? Ведь это пахнет международным скандалом, не меньше. Или здесь все же замешаны личные мотивы?

Неплотно закрытая дверь тихонько скрипнула. Надя тут же села на постели, но в комнате было пусто. Дверь действительно приоткрылась, но только и всего. Кажется, все лечение нервов у папеньки в захолустье пошло гаргулье под хвост, сквозняка вот испугалась. Да и останешься тут спокойной, когда вокруг такое творится.

С тихим вздохом Надя встала. Надо хотя бы умыться с дороги, а завтра уже принять полноценную ванну. Она подошла к своим вещам и тут заметила нечто. В мягкой тени, прислонившись к ее саквояжу, лежал пушистый черно-белый комочек. Надя даже не сразу признала в нем собаку, лишь когда она наклонилась, чтобы рассмотреть своего гостя, заметила, как в облаке меха шевельнулись маленькие ушки, показался черный нос. Так вот кто скрипнул дверью!

– Малыш, – она погладила щенка между пушистыми ушками, – можно я возьму свои вещи?

Щенок взглянул на нее недовольно черными глазами-бусинами, а Надя не сдержала умилительного «о-о-о». Пес был скорее похож на детскую игрушку, чем на живое существо. Понятно, о каких комнатных собаках говорил дворецкий. Пришлось изловчиться и достать нужные вещи прямо там, стараясь не тревожить чуткий детский сон. Когда Надя вернулась из ванной, черно-белый комочек, который она уже мысленно прозвала Пятнышком, все еще лежал на прежнем месте. Она даже забеспокоилась, не потеряет ли его хозяйка и встревоженная мать?

Капитан-дознаватель позвонила в колокольчик, через некоторое время явилась горничная.

– Ох, простите, госпожа! – Девушка нежно подхватила малыша. Тот поместился в ее ладонях. – Я отнесу его графине. Спокойных снов.

Надя проводила своего незваного гостя с улыбкой и легким разочарованием. Отчего-то с живым существом в комнате, пусть и таким крошечным, ей было спокойнее.