Глава 31

Алина

Я приехала в центр женского здоровья и планирования семьи к своему репродуктологу. Сидела у кабинета, ожидая, когда меня вне очереди примут, а поверить до сих пор не могла. Даже с чувствами определиться не получалось. Если да… Если ложная тревога…

– Марина Валерьевна, – я вскочила, прижимая сумочку к груди, – мне очень надо…

– Проходите, Алина, – чутко уловила сое нервное состояние. – Проходите.

Марина знала о моих проблемах с зачатием не понаслышке – два моих эко она проводила. Неудачных, да, но меня подкупала ее вера, что все получится, просто нужно пробовать! У этого специалиста прекрасные рейтинги и процент положительного ответа на процедуру оплодотворения. Марина Валерьевна была уверена, что и у нас с мужем получится, а когда отказались от идеи – принимала выбор с пониманием. Как и сейчас слушала очень внимательно и заинтересованно.

– У меня неделя задержки и вот, – достала тест-полоску с плюсом в заветной окошке.

– Я вас поздравляю, – улыбнулась Марина Валерьевна. – Давайте, Алина, на кушетку, – она поднялась. – Срок маленький, поэтому смотрим вагинально. Раздевается снизу полностью.

Я судорожно сглотнула и, раздевшись, с волнением прилегла, широко разводя ноги.

– Так, посмотрим… – она смотрела на монитор, осторожно прокручивая и надавливая вагинальным датчиком. – Ну вот, – широко улыбнулась, – вижу плодное яйцо.

– Какой срок? – хрипло спросила. Это важно. Это очень важно.

– Анатомически соответствует примерно четырем-пяти неделям. Назовите первый день последних месячных.

Я на мгновение задумалась: у меня такое в жизни происходит, что про менструацию как-то вылетело из головы.

– Пятое июня, – все же вспомнила без календаря.

– Давай посчитаем, – предложила Марина Валерьевна. – Да, размер плода подходит по срок, четыре с половиной недели. Поздравляю, Алина. Очень рада за вас с супругом.

– Марина Валерьевна, я могу быть с вами откровенна?

Она кивнула.

– Я не знаю, кто отец. Мне нужна помощь.

Врач максимально нейтрально отреагировала, по крайней мере без осуждения.

– Когда был половой акт помните?

– В середине июня с мужем и через три дня с другим мужчиной. С мужем незащищенный. С мужчиной прерывание.

Марина Валерьевна достала календарь и начала что-то высчитывать.

– Алина, сейчас сказать трудно, но если брать стандартное начало овуляции, то вы могли забеременеть где-то посреди этих двух актов, понимаете?

– Не очень, если честно.

– Смотрите: живучие спермотозоиды способны на оплодотворение яйцеклетки в течении трех или даже пяти дней после проникновения в маточные трубы. Но и второй половой акт мог привести к беременности, ты была готова. Тем более овуляция могла сдвинуться ближе ко второму случаю. Шансы равные.

Я мысленно закрыла лицо руками: как так вышло, что я, когда-то счастливо замужняя женщина, оказалась беременной, но не могла с уверенностью назвать имя будущего отца. Перед врачом оправдываться не собиралась – моя сексуальная жизнь не для посторонних – а вот перед самой собой… Это очень сильно било по моим внутренним ориентирам. Эта неопределенность претила моей натуре. И в этом я виновата сама: сломала себя этой свободной немоногамностью, а теперь пришло время платить по счетам. Женщине всегда такие вещи обходятся дороже…

– Алина, если вам нужно точно установить отцовство, – деликатно начала Марина Валерьевна. Она ведь Арса знала. Мы вместе к ней приходили, обследовались, пробовали, – то есть способы сделать это на ранних сроках, но это нельзя сделать деликатно.

– Приватность меня не интересует. Я развожусь. Но отцовство в любом случае установить нужно.

– Есть два способа: инвазивный и неинвазивный.

– Нет! Никаких проколов! – рисковать ребенком я не собиралась ни при каких обстоятельствах. – Расскажите про неинвазивный. Это точно?

– Точность до 99 процентов.

– А как?

– В крови матери после беременности появляется свободная днк плода. Ее можно отделить и сравнить генетические маркеры с предполагаемым отцом. Оптимальный срок 10-16 недель. Раньше не рекомендуется из-за повышения рисков недостоверности результата. Я считаю оптимальным срок в 14 недель, как раз после первого скрининга. Анализ достаточно сложный и дорогой. Сроки исполнения 2-3 недели.

– Не быстро, – проговорила.

– Но быстрее, чем ждать девять месяцев.

Я даже улыбнулась. Действительно. Я и о таких сроках не знала как сказать предполагаемым отцам. Я вообще как оглушенная на дачу к сестре уехала. Мне нужно переварить и решить, как строить свою жизнь дальше. Как относиться к своему новому положению. Пока не понимаю.

Я взяла чашку чая и пошла к реке, села на траву и задумалась: я беременна. Сделала глоток. У меня будет ребенок. Чай выпила залпом, отбросила чашку и легла на берегу, поднимая глаза к бескрайнему голубому небу. У меня будет малыш. Я рассмеялась, искренне и открыто, в первый раз за последний месяц, а может и больше. Я беременна, и мне абсолютно все равно, кто отец этого ребенка. Я положила руки на плоский живот и прикусила губу, ощущая как перед глазами расплывается от слез. Они были от счастья. Это мой человечек. Я рожу для себя, а мужчины… Конечно, я сообщу. Скрывать нет смысла: я как юрист знала, какие последствия могут прилететь позже. Ну и с моральной точки зрения тоже. Я скажу все честно, а там уж пусть решают, нужно им это или нет. Отцовство, естественно. Себя как женщину не предлагаю. Настоящий союз держится явно не на обязанностях родителей. Нужно больше, а больше ни у кого из нас нет.

Не знаю, как это работало, но у меня словно крылья выросли. Вроде бы беременность сейчас совсем не вовремя: работы нет (и не уверена, что будет с учетом будущего декрета), своего дома тоже нет: я ведь не девочка, а законник, знала, что разводы порой так оборачиваются: бывшие родные и любимые вгрызаются в копейку. Я так не хотела: не собиралась судиться с Арсом по поводу совместно нажитого, но и свое делить не буду, поэтому квартиру брать буду после развода. Любимого, надежного мужчины тоже нет. Сейчас я наоборот даже укрепилась в мысли, что доверять могу только себе. Арс никогда не предложил бы впустить в наш брак других людей, если бы я его устраивала на сто процентов. Значит, чего-то не хватило ему. Так тоже бывает. А Даня… Даня, если бы любил, наверное, не согласился бы делить любимую. Мне было невероятно сложно делить мужа, пока в любовнике растворятся не начала. Свободно относиться к таким вещам можно только если тебе немножко все равно. Так по крайней мере мне кажется.

Я не знала, осталось ли у мужчин что-то ко мне. После всего-то. У Дани явно кто-то появился. У Арса… Даже если нет, то столько боль и обид выжгли все напалмом. Я тоже чувствовала эту пустоту. Единственное, в чем я была уверена на тысячу процентов – любовь к моему ребенку. Да, я уже его люблю. Теперь точно знала, что хотела родить не для того, чтобы искупаться вину перед мужем и мирозданием, а потому что действительно хочу стать мамой. Я хочу заботиться и любить, а кто больше всего этого заслуживает, кого примем любым, кого не предадим ни при каких обстоятельствах, не разлюбим и не разочаруемся – только дети. Дети – единственное, что остается после нас на этой земле.

Следующим утром я приехала на работу. Мой отпуск закончился, и нужно «либо» или «либо». А еще нужно поговорить с Громовым. Обрадовать, так сказать. Дать ему время подумать до днк-теста решить, нужно ли ему вообще узнавать. Захочет слиться – бегать не буду. Алименты требовать тоже. Беременность внеплановая и рожаю я для себя. С нынешней государственной повесткой можно было бы взять его за яйца конкретно, не отвертелся бы, а за склонение к аборту попал бы так… Но мне это не нужно. Я за справедливость: если одна принимаю решение рожать, значит, и расходы на мне, но тогда на ребенка мужчина претендовать не может. Даже на отчество. Тоже озвучу Арсу.

– Алина Юрьевна, доброе утро! – секретарь Громова не скрывала удивления. Кто его знает, какие слухи о моем исчезновении ходили.

– Здравствуй, Юля. Даниил Сергеевич у себя? Мне нужно срочно поговорить с ним.

– Даниил Сергеевич у себя, но у него совещание через десять минут, поэтому…

– Доложи, пожалуйста. Это срочно.

Юля кивнула и схватилась за телефон. Я отошла, чтобы не давить на нее, но прислушивалась. А если откажет? Добиваться встречи или принять это без всяких объяснений.

– Проходите, Алина Юрьевна, – поднялась Юля, но выглядела обескураженной. Орал наверное.

Меня ощутимо тряхнуло. Мы долго не виделись, а последняя беседа была жесткой… И не факт, что сейчас все будет тихо-мирно.

– Здравствуй, – вошла в кабинет, плотно прикрыв дверь. Даня стоял возле окна, руки в карманах, темно-синий взгляд наполнен равнодушной тяжестью. Красивый, гордый, надменный. Такой, каким запомнила его.

– Здравствуй, – голос ровный, никаких эмоций. – У меня десять минут до собрания акционеров.

– Я быстро, – старалась быть сухой и деловитой. – Кое-что произошло…

– Можешь не извиняться за мужа, – прервал нетерпеливо. – Закрыли тему.

– Я уже извинилась за ту ситуацию и больше не собиралась, – надменно вздернула бровь. Ничего он не закрыл. Только кажется равнодушным. До сих пор злится. Имеет право, согласна, но у меня гормональный фон не стабилен, могу жестко ответить.

– Конечно, – улыбнулся с обманчивой мягкостью, – Алина Юрьевна Ковальская лишний раз не снизойдет своей милостью до простых смертных. Так зачем я тебе понадобился? – с иронией бросил, демонстративно просматривая на часы. – В отпуск ты ушла без моего одобрения. Приемника тоже назначила сама. Увольняться собралась по велению своей левой пятки.

– Ты хотел меня уволить, забыл? – колко напомнила.

– Но не уволил! – жестко ответил. – Сейчас зачем явилась? Ты же главная, сама решаешь. У меня ж нет права голоса. Вот и решай! – вспылил, яростно сверкая синими глазами. – Мне это все, – окинул меня взглядом, – больше неинтересно.

– Хорошо, – кивнула, прикусывая щеку, чтобы истерично не расхохотаться. Наверное, я действительно сука и стерва. Стала. А может всегда была. – Я тебя поняла. Прости, что напомнила о себе.

Я вышла из кабинета и вздрогнула – кажется, опять что-то разбилось… Да, плохо я влияла на нервную систему Громова. Нужно немедленно и навсегда избавить его от своего присутствия. Я прямиком направилась в свой отдел. Вот мы и поговорили. Когда мужчина говорит, что не хочет знать женщину, говорить ему о предполагаемом отцовстве жутко унизительно. Чтобы я услышала? Явно не крики радости. Что вообще можно сказать о женщине, которая не знает, от кого забеременела? Если бы сейчас позвонила маме, то меня бы точно назвали блядью и шаболдой. Вот так…

– Привет! – поздоровалась со своими ребятами.

– Алина Юрьевна!

Мне было приятно, что меня встречали и обо мне скучали. Я постучала в свой кабинет и вошла. Настя поднялась с моего кресла, уступая место.

– Сиди, – мягко улыбнулась. – Все нормально? – присела напротив и взяла лист бумаги. – С Громовым проблем не было? – спрашивала, а сама заявление по собственному строчила. Не буду врать, что уходить отсюда легко, наверное, поэтому не написала заявление сразу. Надеялась на что-то, правда сама не знаю, на что. Но жизнь сделала крутой поворот, а что не делается, то к лучшему.

– Ну как, – со смешком начала Настя, – сначала он взбеленился, что ты ушла, а я дела приняла, но после того, как иск подрядчиков забрили в суде, согласился, что мы справляемся. Но в отделе пополнение. Так что я тоже тут, – обвела кабинет взглядом временно.

– У тебя все получится. Если он не дурак, то назначит тебя начальником.

– А ты?

Я грустно улыбнулась и показала ей заявление. К глазам подступили слезы. Жалко и сложно. Я же не железная.

– Отнесешь, пожалуйста, со своими документами в приемную? – и шепотом добавила, поднимаясь: – Уйти хочу…

Я буквально выбежала из кабинета и, слабо улыбнувшись, на вопросительные взгляды, поспешила к лифту. Позже соберу ребят и устрою прощальную вечеринку, но сегодня нужно убежать скорее. Слишком много всего связано с этим местом: профессионального и личного…

– Алина! – Настя настигла меня уже в лифте. – Подожди, я сказать хотела…

Зашли люди, кто-то случайно толкнул ее, она не меня – я выронила сумочку и под ноги посыпались косметика, телефон, личные вещи…

– Алина, – Настя помогла собрать и подхватила тест-полоску. Она так и осталась лежать в сумке, – вот, – передала мне и посмотрела с невероятным пониманием. – Пойдем, кофе выпьем?

– Только подальше отсюда, – сказала я.

Мы устроились на веранде модного ресторана на Малой Бронной. Я заказала апельсиновый фреш, от кофе меня мутит.

– Прости меня, – сказала Настя. – Я не должна была оскорблять тебя. Ни ты, ни Громов мне ничего не должны. Тем более не должна была осуждать. Это не мое дело. Я просто не понимала…

– Я тоже не понимала, – пожала плечами. – Поэтому нормально. Не парься.

– Твой? – кивнула на сумку, в которой тест лежал.

– Да. Это последствия свободных отношений.

– Громов? – ахнула Настя.

– Я не знаю, – обреченно покачала головой. – Не знаю.

– Была у него сегодня? – я кивнула. – И?

– Скажем так, я и все, что со мной связано, ему больше неинтересно.

– Подонок! – в сердцах воскликнула Настя.

– Да нет, – возразила спокойно. – Даниил Сергеевич и так много терпел моих закидонов. На детей мы не договаривались, – я попыталась улыбнуться.

Даня сразу обозначил, что семья в его планы не входит. Что карьера на первом месте. Что между нами только секс.

Я люблю тебя, Алина

Его признание осталось в моем сердце, но я не ответила тогда и тем более не отвечу сейчас. Внутри все еще отзывалось и переворачивалось от его близости, мыслей о нем, наших воспоминаний. Я была влюблена в Даню. Сейчас осталась только сладкая горечь от этого чувства. Не все перерождается в любовь. Зернышко прорастает только на благодатной почве, а наше изначально в кислоте варилось и зачахло под напором обстоятельств, обид, ревности.

– А муж что? – Настя вопросом вернула меня в реальность.

– А муж… – телефон неожиданно ожил. А вот и он. – Извини, – произнесла и ответила на звонок. – Привет.

– Ты серьезно? Вот прямо так? Развод?! Я дал блядь тебе время…

Арс злился. Я многое могла бы ответить, но у меня не было морального ресурса на споры и ругань. Нам нужно поговорить о важном.

– Приезжай вечером на дачу. Есть важный разговор, – отключилась и на подругу посмотрела: – А муж сегодня узнает…

Я сидела с ноутбуком на террасе и рассматривала детские товары. Список нужно составить. Это отвлекало от ожидания встречи с Арсом. Я уже все губы искусала. Меня колотить от волнения. Я не представляла, как он отреагирует. И даже не знала, как я хотела бы, чтобы он отреагировал. Мне было очень сложно определиться со своими чувствами у мужу. Но я абсолютно уверена, что не хочу обратно. Арс слишком долго был моим единственным, частичкой меня, владел моим сердцем, но открытый брак, помимо обоюдной боли, вскрыл много проблем, которые мы замалчивали или пропускали мимо, не решая и не обговаривая. Но главное, это доверие, а его между нами нет и больше не может быть. И это обоюдно. Я слишком хорошо знала мужа: ему нужно быть уверенным в своих тылах, а я больше не его «храм». Теперь, оглядываясь назад, мне все чаще начало казаться, что ему изначально нужна была женщина, у которой он и только он будет смыслом жизни, а я такой никогда не была. Теперь я знала, что роль покровителя и лидера он со мной не мог реализовать, увы…

Я услышала, что возле дома притормозила машина и спустилась с крыльца. Арс вошел во двор стремительно, шаги резкие и порывистые, взгляд прожигает насквозь. Сердце сжалось от грусти… Это мог бы быть самый счастливый миг в жизни, если бы мы остались прежними.

– Ты решила развестись со мной через госуслуги? Я реально больше не заслужил?

– Я разозлилась сначала, а потом просто струсила встречаться лично, – честно призналась.

– Лин, – подошел ближе и уже без агрессивного запала, с которым ворвался во двор, – так если ты боишься, может, не нужно, м? Мы оба наделали много ошибок, но я люблю тебя и не хочу терять. Давай попробуем вместе. Заново, Лин…

Нет, как раньше в любом случае не будет…

– Арс, я… – сказать непросто. – Я беременна.

Шок. На его лице тотальное ошеломление.

– Ух-хх… – выдохнул и взлохматил волосы. – У нас типа получилось? – с неверием поинтересовался. Я почувствовала себя полнейшей тварью. Я залетела и не знала, кто отец. Ну кто я после этого? В принципе я готова принять любое новое звание для себя.

– Я не уверена, что отец ты, – ровно проговорила.

– Что? – голос Арса упал до угрожающего шепота. – Что ты сказала?

– Ты слышал… – я очень старалась звучать спокойно.

– То есть ты еблась с этим Громовым без защиты? Или был еще кто-то? Сколько претендентов на… – и кивнул на мой живот.

– Уходи, – холодно отрезала. Мне кажется, разговор можно сворачивать. – Мы разводимся. Я тебя никак не собираюсь удерживать «пузом», – едко закончила.

Да, по закону Арс не сможет со мной развестись пока не рожу плюс еще год. Но мне это не нужно.

– А если я отец? То как тогда, м? Тоже разводимся? Если ребенок мой?

– Если твой, – пожала плечами. – Хочешь участвуй, хочешь нет. Арс, я больше не хочу быть твоей женой. Просто не хочу. Вне зависимости от того твой ли это ребенок. Да и тебя такая жена не нужна, просто привычка.

– К нему уходишь, да? – яростно сузил глаза.

– Я ухожу ни к нему, а от тебя.

– Так, значит, – сложилось руки на груди и на меня посмотрел со смесью ненависти и восхищения. – Ты удивительная женщина, Алина: себя в обиду никогда не дашь. Если тебе делают больно, то мстишь с оттяжкой, до смерти просто.

– Мне тоже больно, Арс.

– Не так как мне, – и он ушел. Переваривать или навсегда – не знаю. Я изначально готова была к такому повороту: мне не нужен мужчина, чтобы быть счастливой. Я теперь никогда не останусь одна…