Глава 38

Полгода спустя...

Даня

– Нет, нет, вы, пожалуйста, не смейтесь, весело говорила Анна, щуря на офицера свои милые, задорные татарские глаза. Вы, конечно, считаете за труд лететь сломя голову впереди эскадрона и брать барьеры на скачках. Но посмотрите только на наш труд. Вот теперь мы только что покончили с лотереей-аллегри. Вы думаете, это было легко? – я читал вслух.

У Алины уже третий раз за неделю были тренировочные схватки. Первые два мы оголтело неслись в роддом. После осмотра нас разворачивали и отправляли домой. Рано. Действительно еще ходить дня три. Так мне Алина сказала. Я, если честно, поглядывая на собранную сумку. Волнуюсь.

– Фи! – продолжил чтение, поглаживая большой живот. – Толпа, накурено, какие-то дворники, извозчики, я не знаю, как их там зовут… И все пристают с жалобами, с какими-то обидами… И целый, целый день на ногах. А впереди еще предстоит концерт в пользу недостаточных интеллигентных тружениц, а там еще белый бал…

Алине нравилось, положив голову мне на плечо, слушать, как я читаю. Почему-то Куприна. Говорит сын под него засыпает, не так сильно колотит изнутри.

Я скосил глаза и заметил, что Алина задремала, но читать не прекратил. Я коснулся губами ее макушки, трепетно так, с всепоглощающей нежностью. Люблю ее. Очень люблю. Я верил, что Алина тоже. Она ни разу не произнесла этих слов вслух, но мне хватало того, какую отдачу получал от нее. Моя женщина. Мать нашего сына (теперь уверены на девяносто девять и девять). Мы пока не женаты, но я очень надеялся, что Алина после родов согласится. Мои родители недоумевали, чего тянем. Ее тоже. Только мои молча. А ее громко.

Я переехал к Алине не сразу. Да, именно я: дом достаточно новый, соседняя квартира пустовала – я ее выкупил, а еще выторговал мансардный этаж. У нас теперь большая двухуровневая квартира. Я хотел подарить ее Алине, но она настояла, что купит сама трешку, которую выбрала и сама обставила. Я покорно согласился. Потому что точно знал: если эта женщина чего-то хочет, то бесполезно переубеждать.

– Ммм… – услышал сонное. Алина потянулась и губами пощекотала мне шею. – Живот тянет, – поднялась устало.

– Хочешь чего-нибудь?

Алина прохаживалась по гостиной, задумчиво придерживая живот. Я выжидал на низком старте. Натренированный как собака Павлова.

– Данььь, – протянула Алина, – мне кажется… – и согнулась пополам от боли. Я подскочил и поддержал ее.

– Оно? – хрипловато спросил. Ответом стало что-то теплое попавшее на босую ногу.

– Воды отошли, – Алина посмотрела на меня испуганно. Теперь точно рожаем. – Дань, звони Марине Александровне.

– Алин… – мне было больно на нее смотреть. Губу до крови закусила.

– Звони! – нервно крикнула, пытаясь дышать, как учили на курсах. Я не ходил, но дома меня тренировали усиленно.

– Ух, злючка, – не удержался. Алина тоже чуть улыбнулась. Не скажу, что она была очень капризной беременной, но характерная барышня мне досталась. С такой не забалуешь! Мне очень нравилось. В тонусе держит. Теперь понимаю значение выражения: за спиной каждого успешного мужчины находится женщина. Это не про бизнес – с ним все отлично уже давно, – это общее понятие, всеобъемлющее. Слова отца, что без мамы он и его жизнь были бы совсем не те, обрели сакральный смысл.

– Поехали, – я помог Алине накинуть легкое пальто на плечи и подхватил сумки. Врач сказала ехать в клинику. Она тоже уже мчит туда.

Я за рулем. Алина прилегла сзади, благо для этого у нас припасена подушка. Я старался следить за дорогой, но то и дело отвлекался на зеркало заднего вида.

– Позвони маме, ладно? Сестре моей тоже. Своим родителям обязательно, – время между схватками было прилично и Алина пыталась бодрым голосом отдать распоряжения. – Лена поможет подготовить квартиру к выписке.

– Алина, – нашел ее глаза в сумраке салона, – я все знаю. Я готов. Не волнуйся.

Она энергично закивала.

– Я рассказывал тебе, как в пятнадцать лет нас с пацанами приняли менты, когда мы орали песни Шевчука перед зданием правительства?

– Да, – ответила тихо. – Дань, спой мне Шевчука и чуть прибавь газу. Я не хочу родить в машине.

Все расскажем про восход и про закат, горы сажи, да, про горький мармелад,

Что доели, когда закончили войну, то как сели мы на Родине – в плену…

Я совсем легонько нажал на педаль и негромко запел. На последнем куплете мы подъехали к медицинскому центру. Нас ждали: я только притормозил, а два санитара уже спешили с кресло-каталкой.

– Аккуратно, – помог Алине пересесть в него. – Здравствуйте, – доктор тоже показалась на ступеньках.

– Интервал между схватками? – собрано уточнила информацию. – В родильное ее, – и на меня посмотрела: – Заполните документы, Даниил Сергеевич.

– А?..

– Ждите.

– Даня! – позвала Алина, и я бросился к ней. – Мне страшно… – прошептала почти белыми губами.

– Я с тобой, малышка, – поцеловал ее руки. – Я никуда не уйду. Буду здесь.

– Я люблю тебя… – ответила с легкой улыбкой. – А-аа! – закричала от боли.

– Что вы застыли, визите! – прикрикнула Марина Александровна и на меня не добро взглянула. – Ждите, я сказала.

Я остался стоять. Что теперь? Просто ждать?! Да, процесс естественный и все такое, но у Алины беременность проходила не очень-то и легко. Токсикоз до самых родов не отпускал, давление, тонусу всякие. Два раза на сохранении лежала. Я поседел, и это не фигура речи.

Взлохматив волосы, вышел на улицу: середина марта, холод собачий, даже снег не сошел до конца, но я не стал заходить в тепло отделения. Воздух бодрил.

– Мам, привет. Не поздно?

– Нет, конечно. Как дела?

– Хорошо. Мы в роддоме. Началось, – сказал, сглатывая тугой ком.

– О! Сыночек! Сережа! – крикнула отца. – Сережа, сюда иди, – я переключился на видеозвонок и уже смотрел на родителей. Меня поздравляли. Сказали, что приедут тут же, как позовем. Мама плакала даже.

– А ты что такой потерянный, папаша? – по-доброму поддел отец.

– Переживаю…

– Сыночек, все нормально будет. Алина у тебя боец.

Мама поддержала. Я немного успокоился и созвонился с сестрой Алины. Лена еще раз проинструктировала относительно выписки и пообещала приехать, помочь. Похоже, кроме меня никто особенно не очковал.

– Добрый вечер, Ольга Николаевна, – набрал будущую свекровь…

– Что? Началось? – она сразу догадалась. – Выезжаю к вам.

– Не надо. Алина еще не родила даже, – слегка опешил. С ее родителями у нас неплохие отношения: мать приняла меня хорошо; для отца главное, что у дочери есть муж, не РСП. Он реально эту аббревиатуру применял.

– Но как же! Алина ничего не понимает в детях! Ей нужна помощь.

Спокойствие. Грубить не нужно. Сколько раз слышал за последние полгода, что мы не справимся, что мы необычные, что к нам переедут. Алина закипала. Я тоже, но терпел. Свекровь все же. Будущая. Надеюсь.

– Ольга Николаевна, не нужно приезжать. Алина сама вас позовет. Дождитесь, хорошо? Дайте нам возможность привыкнуть к малышу, а ему к нам. Мы родители.

Дайте ему родиться, в конце концов! Ольга Николаевна замолчала. Ненадолго.

– Хорошо. Буду ждать. Позвони как родит.

Я курил, пил кофе и сидел с такими же будущими отцами до четырех утра. Мы втроем вскочила, увидев одну из медсестер, спускавшуюся по лестнице. Кого обрадуют?

– Громов кто? – спросила, сверившись с документами. У меня дыхание перехватило: только руку поднять смог.

– Поздравляю, папаша. Мальчик, 3900, здоровенький.

Я попытался рвануть вверх по лестнице. Мне нужно ее увидеть!

– Куда?! – возмутилась медсестра.

– Я жену могу увидеть?

По-другому Алину не воспринимал.

– Она отдыхает. Измучалась женщина. Дайте в себя прийти, ну! Четыре утра!

– А когда?

– Утром. В десять можете прийти. А сейчас домой, спать, – и улыбнулась так: – Сына увидеть хотите.

Конечно! КОНЕЧНО!

Мы отправились в отделение неонатологии. Меня кратко просветили и дали накинуть стерильный халат. Зайти в детский бокс мне не позволили, но через стекло мог посмотреть.

– Вот он… – сказала и отошла в сторону. Я смотрел на крохотный комочек в огромном памперсе, с бирками на руках и тонкой пеленкой, сбившейся к ножкам. Такой маленький, с редким пушком темных волос и плотно сжатыми кулачками. Он спал. Мне сказали, что ребенок здоров и Алина в порядке – через пару дней выписка.

– Мой сын… – прошептал и прикрыл глаза. Такая щемящая радость внутри. Наша частичка. Наша с Алиной. Самое большое счастье – это найти своего человека. Я нашел. И она тоже. Алина любит. Мы использовали наш шанс стать половинками, все на это поставили и выиграли.

– Ну все, папаша, – медсестра легонько коснулась моего плеча. – Поезжайте домой. Поспите.

– Мне нормально, – с трудом оторвался от наблюдения за маленьким человеком. Я хотел дождаться, когда он проснется. А там и Алина. Ну куда мне ехать?!

– Езжай, езжай. Все завтра.

Меня все-таки выпроводили. Думал, уснуть не смогу, но увидел кровать и упал, едва собрав себя одежду.

Проснулся в десять, умылся, побрился и бегом в больницу.

– Так, мы сегодня встречаемся? – мне позвонил Марк. Мы договаривались у нас посидеть сегодня. У нас такая шикарная игровая на втором этаже, что стягивались все знакомые с детьми. Даже с очень маленькими.

– Алина родила, – с улыбкой ответил. – У нас сын!

– У-уу! – загудел Марк. – Жди сегодня. С меня коньяк!

– Но…

– Никаких «но»! – и отключился. Я припарковался у родильного крыла. Клиника частная, посещения не возбранялись, даже вкусняшки можно проносить, но по списку.

Я заглянул и, убедившись, что Алина не спит, вошел.

– Привет…

Она в больничной пижаме, без косметики и с пучком на голове была очаровательна. Близкая, настоящая, моя.

– Привет… – ответила робко. Я бросился к ней и крепко обнял.

– Любимая моя… – шептал, между поцелуями. – Родная… Спасибо…

– Ты видел его? – спросила, когда успокоились и оторвались друг от друга. Ах, нам еще сколько-то недель нельзя обычным сексом заниматься, а я так хочу. Кто бы знал, что альтернативные варианты допекут и будет хотеться скучной миссионерской позы.

– Видел, – я рассказал все, что успел заметить. – Алин, может пора тебе Громовой стать?

– Я думала, больше не предложишь, – со смешком ответила.

– После трех отказов! – фыркнул и встал на одно колено. – Алина Юрьевна, – протянул нежно-бирюзовый футляр, – я люблю тебя и обещаю, что буду рядом и в горе и в радости. Чтобы не случилось не обижу и не оставлю. Вместе раз и навсегда. Согласна?

Алина протянула мне руку, позволяя надеть кольцо, и прошептала:

– Я люблю тебя, Дань. Правда, люблю.

– Я знаю. Давно знаю.

– Ребеночка, привезли, – в палату вошла медсестра, плавно толковая кувез в нашим сыном. – Он сытый, но к груди следует приложить. Молочко приходить начнет.

Она говорила что-то про некое молозиво и про правильный захват соска, а я слов не мог подобрать, просто смотрел на двух самых-самых людей в моей жизни.

– Такой маленький… – шепотом произнесла Алина. Наш сын благополучно уснул. Мы сидели голова к голове и даже дышать боялись.

– Богатырь, – ответил таким же голосом. Мой сын! – Евгений Данилович!

Имя мы выбрали почти сразу. Методом подбора определяли, какое с отчеством будет звучать.

– На кого похож? – спросила Алина. Я пригляделся.

– На маленького морщинистого гнома, – честно ответил. Алина тихонько прыснула от смеха. Детки несколько часов от роду выглядели именно так. Я вчера видел! Мне медсестра сказала, что через пару недель красавчиками со складочками станут.

– Папка наш ничего не понимает, да, Женя? – обратилась к нашему сыну и мне улыбнулась. Глазами улыбнулась. Алина вся светилась. В низ больше не было грусти. И не будет! Я дал себе слово, что сделаю эту женщину счастливой. Я его сдержу.