Глава 37

Алина

Я заехала на подземную парковку, оставила машину на привычном месте, но сразу не ушла – открыла багажник: чемодан слегка распотрошила, отыскивая бокс с украшениями. Осенью у меня была традиция менять кольца: яркие летние камни на холодные и более скромные – за перчатки цепляются, неудобно. Одно оставалось неизменным: все четыре сезона носила обручальное кольцо. Я посмотрела на свои руки и поэтапно сняла все украшения. Хотела надеть привычные «зимние», но рука замерла над кольцами. Сейчас пальцы девственно чистые, в отличие от моей совсем не идеальной души. Я захлопнула крышку: пусть хоть что-то останется нетронутым. С нуля. Меня тоже ждало полное обновление.

Я поднялась в отдел и прошла в кабинет: на столе стоял полноценный обед: упакованный в коробочки, удерживающие тепло, и даже сервированный. Я закатила глаза: Громов, похоже, думал, что я плохо питаюсь. Если честно, прав: утром меня тошнило от еды, а позже, потому что не позавтракала снова дурно становилось. И так по кругу.

Я вернулась в компанию, но не потому что выбрала Даню. Это было рациональное взвешенное решение. Мне нужно быть защищенной, с прикрытыми тылами. Я не гордячка, что уходит, хлопнув дверью, босиком и в никуда. Мне нужно думать не только о себе. Теперь нет.

Громов как и обещал не давил и не ставил меня в двусмысленное положение, но вот таким образом проявлял заботу. Финансово тоже: на мой отдел премии сыпались, как из рога изобилия. На совете директоров Громов все лавры по раскрытию преступной схемы отдал мне. Так и было, но весьма условно: многие люди были задействованы.

– Алина, я к тебе за подписью, – после короткого стука в дверях показалась Настя. Она сразу оценила обстановку. – Даниил Сергеевич? – негромко поинтересовалась.

Так вышло, что она была глубоко интегрирована в мою не только профессиональную, но и личную жизнь. После возвращения я отметила два факта: никаких слухов не поползло (что странно с учетом информированности секретаря Юлички. Видимо, Громов провел внушение); мы с Настей снова стали подругами. Насколько это возможно между такими женщинами, как мы она извинилась, что сдала Дане. Говорит, была уверена, что он в курсе. Что хотела высказать ему свое фи. Мне стало приятно: ведь она реально рискнула работой и карьерой. Гендиректора говном называть, где такое позволяли?!

– Женщина другая, а подкаты те же, – проговорила я, вспомнив, что эта же схема ухаживаний были и в отношении Насти. Мужики все же народ одинаковый: для них уже считалось новым все, что не использовалось месяц.

– Да ладно, – фыркнула Настя. – Вон как старается. Ты бы видела его лицо, когда я ему сказала… – и снова показала глаза на выкате и челюсть на полу. Я рассмеялась, искренне и весело. Я была рада, что не поддалась порывы: что взвесила все за и против, затем решила остаться. На новой работе пришлось бы денно и нощно доказывать, что лучшая, что достойна места и должности. Дома – варилась бы в своих мыслях и неопределенности. Здесь все свои. Даже Громов не был триггерным фактором: между нами не было столько обид и огромного пласта общего прошлого. Всего навсего он мог быть отцом моего ребенка. Я ждала. Мужчины тоже. Никто из них не выразил желания на берегу сбросить ярмо отцовства. Всему устали от этой неопределенности. Это давило. Я могла тысячу раз повторить, что мне это неважно, но сам факт незнания убивал. У меня не должно было такого произойти. Я юрист! У меня все и всегда по полочкам! А тут…

– Так у меня через десять минут переговоры, – бросила взгляд на запястье. – Оставь документы, подпишу как вернусь.

В конференц-зале уже собрались будущие партнеры и ключевые менеджеры. Громов тоже был. Смотрел на меня пристально, но недолго, чтобы не спалиться.

Я изучала правовую сторону вопроса, пока продажники вели дебаты. Вносили правки в документы и обсуждала с юристами наших будущих компаньонов. Появилась минутка: глаз за солнышко зацепился, распогодилось за окном. Сентябрь только начался, а уже дожди и холодно. Надеюсь, бабье лето в этом году не пройдет мимо Москвы. Что-то в туалет захотелось. Мысли перескакивали и хаотично плясали в голове. Мне ж маму нужно встретить! Думаю, что я забыла! Она вчера обещалась на электричке приехать. Я им рассказала про свои новые жизненные обстоятельства, как итог: отец со мной, практически разведенкой с прицепом, не разговаривает. Мама собралась проведать непокорную дочь. Образумить планирует. Они не плохие люди, но зашоренные, на людей и их мнение оглядывающиеся.

– Алина Юрьевна?

Что? Меня, кажется, зовут.

– Извините, – деловито улыбнулась. – Меня не отпускает пункт 4.8, – и придвинула к ним договор. Черт знает, что там. Пусть и они подумают.

– На том и остановимся, – твердо сказал Громов и поднялся. – Все думаем над пунктом 4.8. Юля, – повернулся к секретарю, – обеспечь наших партнеров копией протокола встречи. – Думаю, через недельку подпишем, – пожал руку представителю «ИнвестФинанс». – Алина Юрьевна, – помог мне подняться. – Прошу, – повёл в свой кабинет. – Расскажите про пункт 4.8 по подробнее.

Даня мягко, но без возможности ретироваться, усадил меня в кресло и подал стакан воды.

– Все нормально? Ты побледнела.

Я неожиданно с жадностью все выпила и просто пожала плечами.

– Вспомнила, что маму встречаю сегодня.

– Это хорошо или плохо? – уточнил Даня.

– По-разному, – мой ответ был слишком красноречивым, чтобы было расценено иначе как плохо.

Я поднялась. Мне нужно закончить дела и ехать на автовокзал. Даня присел на крышку стола и молча гипнотизировал меня. Когда пришла к нему и сказала, что хочу остаться и доработать до декрета, сделал, как обещал: никаких слухов, никаких провокаций. Но наедине… Даня подумал, что это мой ответ ему как мужчине. Нет, это не было призывом к действию. Я объяснила это. Громов со скрипом, но принял. Больше никаких намеков, но обо мне беспокоился. Вот как сейчас.

– Я пойду, – под его взглядом я странно смущалась, сделала шаг и неловко оступилась. Даня тут же подскочил, прижал к себе, в лицо заглянул. Меня закружил аромат его одеколона. Глаза заворожили. Губы манили. Тяга между нами не истончилась. Притяжение било по натянутым нервам. Я задыхалась от желания. Списывала, естественно, на гормоны, но понимала, что это больше. Чистая страсть. Голое влечение. Обнаженные инстинкты. Много это или мало? Не знаю. Даня уже с жадностью накрыл мои губы. Грудь сама просилась к нему в руки, между ног жарко и влажно, напряженный член упирается в живот. Когда нельзя, но очень хочется, то можно… Или все же нельзя?

– Нет… – рвано простонала, отталкивая Даню. – Не могу.

– Алина… Хочу тебя… Соскучился…

– Нет. Я все еще замужем. Больше никаких измен.

Бесподобные темно-синие глаза, затянутые пеленой желания, резко протрезвели. Даня медленно кивнул и убрал руки с моей талии.

– Я буду ждать, – только и сказал. Я коснулась губ и не отвадила от него взгляда, пока спиной в дверь не уперлась. Уехала с работы практически сразу, только сумочку забрала. Мне сам Громов разрешил, хороший повод воспользоваться.

Мама приехала на пятичасовой электричке. Я встретила её на Ярославском вокзале. Мы обнялись, но она всю дорогу неодобрительно поджимала губы.

– Здесь теперь живешь? – придирчиво осмотрелась в моей новой (арендованной, правда), большой и светлой квартире в районе Лужников. Мне здесь очень нравилось: интересная планировка, свежий ремонт, дизайнерская обстановка, но по минимуму. Дополняла все сама. Я обожала создавать уют, подбирать детали декора, добавлять необходимые штрихи и расставлять акценты. Квартира продавалась, правда такую я могла позволить себе только с ипотекой. Больно цена кусалась. Но комната, которая будет детской, запала в душу, что я ужмусь, но квартиру возьму!

– Рассказывай, – мама присела на стул и крутила в руках чашечку чая, стоявшую перед ней, – что у тебя с мужем произошло?

– Мы разошлись. У нас были проблемы… – про эксперименты в браке рассказывать нет смысла, если не хочу эпилептического припадка. – Я узнала, что беременна. Но у меня были сексуальные отношения с другим мужчиной, поэтому…

– Ты дура! – неожиданно воскликнула мать. – Арс любит тебя! Зачем ты ему рассказала про другого? У вас нет детей, считай это подарком. Зачем мужику все знать. Жили бы и жили.

– Ты серьезно? – вздернула бровь.

– Ой, Лина! – раздраженно фыркнула мама. – Не строй из себя правильную! Гульнула от мужа, так имей мозги, не попасться.

Я рассмеялась. Даже нет, я расхохоталась!

– Только не говори, что я или Лена нагулянные!

– Совсем, что ли? – мама так натурально оскорбилась. Я бы не удивилась, но у меня глаза отцовские, а Лена чисто бабушка со стороны матери. Мы их. Это точно.

– Лин, – она неожиданно поднялась и погладила меня по руке, – я волнуюсь, – произнесла тихо, будто это стыдно. – Не хочу тебе долю матери-одиночки. Что-то ни одного потенциального папашки не видно, – покачала головой.

– Мам, – я в ответ сжала ее руку, – мне хорошо. Я могу сама, понимаешь? Если так вышло, то что врать и слезы лить, м?

– Ты всегда была своевольной, – смиренно покачала головой. – Я буду помогать. Отец… Знаешь, пусть, что хочет говорит! Всю жизнь его обслуживаю. Теперь вам с Леной с внуками помогать буду!

– А поехали к ней? – предложила я. – Анютку понянчаем?

Лена родила, и я планировала стать костной, поэтому не вылезала от них все выходные. Сестра только рада помощи. Говорила, что это для меня генеральная репетиция.

В конце сентября я приехала в лабораторию утра репродукции и планирования семьи. Здесь вели мою беременность. Пришел срок, пора делать генетический тест на отцовство. Сначала кровь возьмут у меня, затем у предполагаемых отцов, с разницей в два часа – не стандартная ситуация, все же. Мне было плевать, что обо мне могли подумать, главное, что неопределенность скоро закончится. Еще две недели и пружина в животе, закручивавшая внутренности, сто дышать невозможно, лопнет. Дальше будет легче. С правдой всегда легче.

Результаты пришли утром. Я не боялась открывать, потому что морально подготовилась к любому варианту. Кто бы из мужчин не оказался отцом – они будут отличными родителями. Арса я просто хорошо знала: он хороший человек, ответственный мужчина, на него можно положиться. И мужем был хорошим. Очень долго был лучшим. Потом мы решили поиграть, заигрались и проиграли. Друг друга проиграли. Меня не будет тяготить его присутствие в нашей с малышом жизни.

Даню я знала в разы меньше, но не сомневалась, что он сможет. Порывистый, стремительный, энергичный. Уверена, у него были далеко идущие планы на жизнь и много желающих разделить их с ним, но Даниил Сергеевич видел только меня. Даже сейчас. Он держал мир на ладони, но способен встать на колени и положить его к ногам женщины, которую любит.

Я открыла электронный документ и прочитала хриплым голосом:

Даниил Сергеевич Громов – вероятность отцовства 99,9%…

Я отложила телефон и замерла, прислушиваясь к себе. Была готова, но все же ошеломленно задержала дыхание. Вот и все, узел разрублен. Отсюда начинается точка отсчета моей новой жизни.

– Малыш, – приложила ладонь к животу, совсем немного округлившемуся, – я тебя люблю. На УЗИ мне сказали, что скорее всего мальчик. У меня будет сын. У нас с Даней. Как бы не сложилось, а мы теперь навсегда родители. Странное чувство, но не плохое.

– Да… – хрипло шепнула в телефон. Он тоже получил результаты.

– Я рад, Алин. Очень.

Я молчала. Не знала, что сказать. Я тоже счастлива. Но это было вне зависимости от результата теста.

– У нас будет сын, – неожиданно призналась. – Врачи уверены на восемьдесят процентов.

– Впустишь меня? – хрипло попросил.

– Ты знаешь, где я живу? – удивленно нахмурилась.

– Я под дверью.

Поднявшись, пошла в коридор, открыла и увидела Громова с большим букетом бело-розовых пионов. Он резко уронил их и подхватил меня на руки. Счастливый, радостный, воодушевленный. Было приятно, что не переобулся в воздухе и не захотел сбежать от ответственности. Как женщина… Мне сложно было разобраться в своих чувствах. У меня еще не отболело «там» и очень тянуло «тут». К Дане влекло, отрицать бессмысленно. Но если за этим большее?

– Давай, зайдем в дом, – попросила, когда поставил меня на ноги. Громов перестал улыбаться. Считал мой настрой.

– Ты не рада? – сухо поинтересовался, останавливаясь в коридоре. Он прямо спрашивал, хотела бы я, чтобы отцом был мой муж?

– Рада, – ответила тихо и искренне. – Я очень рада, что у нас будет ребенок. Рада, что ты так рад. Прости за тавтологию. Просто…

– Ты не хочешь быть со мной как с мужчиной? – вставил за меня.

– Дань, – я говорила уже и повторю снова, – я хочу быть честной с собой и тобой. Не хочу больше лжи и полуправды в своей жизни. Меня тянет к тебе. Я хочу быть с тобой сейчас. Хочу заняться с тобой сексом. Хочу улыбаться с тобой, но я не уверена, что этого достаточно, чтобы жить вместе. Женится. Хотя… – вовремя спохватилась. – Ты не предлагал в общем-то, – нервно улыбнулась. Даня тоже тихо рассмеялся.

– Алина, – Даня усадил меня на пуфик, а сам опустился в ноги, – гарантирую, что будет сложно. Я не подарок и ты не ласковая кошечка. Жизнь вместе не всегда только сказка, – он покачал головой и спокойно добавил: – Ты не любишь меня. Я принимаю это, но прошу дать мне шанс. Мы всегда были втроем: ты, я и он. Дай шанс нам двоим. Дай шанс доказать, что мы сможем. Дай шанс любить тебя.

– А если не выйдет, Дань? Долго и счастливо не бывает. Я теперь знаю. Это не навсегда.

– Давай проверим, – протянул мне руку внутренней стороной вверх. Просил довериться ему. У меня не было обиды на всех мужчин. На Даню не собиралась перекладывать ответственность за неудачный брак. Я просто хотела услышать свое сердце.

– Давай, – шепотом ответила и легонько сжала его ладонь.

У нас будет шанс попробовать вдвоем. Пока не появился третий. Наш ребенок. Я не знала, как выйдет, но хотела верить в лучшее…